Мое имя Огонь - Хан Авайс - Страница 5

Нилам фыркнула.

– Это ведь не ей надо мужа искать, бхай джан[18].

– Нилам, да что с тобой такое? – Ишрат прижала ладонь к груди.

Айша смотрела, как отец идет себе дальше с высоко поднятой головой, но знала, что его задели дерзкие слова. Двадцать лет назад женщина вроде Нилам дважды подумала бы, прежде чем заговорить с ним таким тоном. Девушка видела, как папа сник, когда решил, что никто на него не смотрит, и в одиночестве рухнул на диван. Никто не спешил к нему присоединиться. Отец был пережитком прошлого и знал это. Айше стало его жаль. Она сморгнула слезинки, прежде чем повернуться к Нилам.

– Хала, ты не дашь мне телефон стоматолога Сабины? Только посмотри, как он вылечил эти лошадиные зубы!

Нилам свирепо зыркнула на нее.

– С таким отношением, дорогая моя, не найти тебе подобающего мужа.

– А кто сказал, что мне нужен муж?

Нилам подняла бровь.

– Баджи, ты что, совсем не учила дочку манерам? Разве ты не слышала, что случилась с бедной дочерью Шейлы?

Айша никогда не понимала, как родные сестры могут быть настолько разными. Хала Нилам невзлюбила Айшу с того дня, как та нечаянно сбила с ног ее дочь Сабину на горной тропке среди острых камешков. Сабине пришлось наложить на щеку десятки швов, а на лице у нее остался уродливый шрам. Айше тогда было всего десять, она и сама упала вместе с Сабиной, но тетка была из тех, кто помнит обиду десятилетиями.

Ишрат глубоко вздохнула.

– Ты про Рабию? Девушку, которая за профессора вышла? А что с ней?

Нилам оглянулась на толпившихся вокруг сцены гостей, но Айша знала, что тетушка не удержится и поделится с ними этой сплетней. Она поправила на лбу тикку[19] и приступила к рассказу об ужасном происшествии. Конечно, Айша буквально на днях уже видела у себя на работе всю забинтованную Рабию и ее отца, который умолял полицию открыть дело, но родителям об этом не рассказала. Какой смысл зря их расстраивать? Так что она не удивилась, когда мама прижала ладонь к губам.

– Он изрезал ей лицо ножом? Ее собственный муж?

Нилам кивнула.

– Конечно, а кто же еще? Небось эта шлюшка завела интрижку на стороне. Можете такое вообразить? Хорошие девушки Мултана испортились… Запад влияет и на наш маленький городок. Девушки самого молодого поколения практически все ходят с непокрытыми головами.

– Сабина тоже не носит чаддар[20], хала.

– Для богатых, Айша, правила другие. Постарайся хоть раз в жизни идти в ногу со временем.

– Может, Рабия была несчастна, – предположила Айша. – Я бы не стала ее винить, учитывая, как часто девушек, не спрашивая их мнения, выдают за совершенно незнакомых людей. Если честно, в тот день я видела Рабию у себя на работе. И скажу вам, никто не заслуживает, чтобы его лицо исполосовали ножом. Никто.

Мать повернулась к ней.

– Ты мне не рассказывала.

Прежде чем Айша успела ответить, Нилам схватила ее за руку чуть ниже локтя и сжала – сильно, до синяков.

– Послушай-ка меня, девочка, такие заявления, может, и хорошо смотрятся в соцсетях, но не забывай, в каком городе ты живешь и в какой стране. Еще несколько лет, и ты станешь перестарком. Невесты старше тридцати тут никому не нужны. И люди могут заинтересоваться, с чего это ты поддерживаешь девчонку, которая раздвигала ноги невесть для скольких мужчин.

– Нилам, не забывай, что это твоя племянница. – В мамином голосе звучало предостережение, и Нилам вняла. Она выпустила руку Айши.

– Говорю тебе, баджи, мы живем в темные времена. И именно поэтому стало так важно найти для наших дочерей достойных, уважаемых супругов. Кто знает, что может случиться. Айша, знаешь ли, не молодеет. Ты должна подобрать девочке хорошего мужа, или ей останутся только эти, порченые, а ведь мы точно не хотим, чтобы она пала жертвой одного из них. Ты только посмотри на ее безупречную кожу! Дорогая моя племянница!

Айша от изумления даже рот приоткрыла. Ну и характер же у этой женщины! Трудно поверить, что они действительно состоят в близком родстве. Девушка с ужасом наблюдала, как Нилам оставила дрожащую сестру и поспешила приветствовать новых гостей. Как будто ничего не случилось.

Сжав мамин локоть, Айша повела ее к дивану, где сидел в одиночестве погруженный в собственные мысли отец. Она смотрела прямо перед собой, чтобы не замечать остальных родственников, и шепнула матери:

– Не смотри на них, амми.

Мать обернула плечи паллу, свободным концом своего сари.

– Всех их гложет любопытство насчет наших денег и насчет того, почему наша дочь все еще не замужем. – Она взяла себя в руки и добавила: – Конечно, бета, я тебя не виню. Просто…

Айша стиснула ее локоть.

– Я знаю, амми. Знаю.

Разумеется, пока они шли, им сопутствовали шепотки. Мать вежливо кивала пожилым дамам, но те только щурились, глядя на них с Айшей, и переговаривались между собой.

– Ее свекровь купила для нее это сари сто лет назад, – сказала одна из них. – Очень дорогое, но безнадежно устарело. Правда, в наши дни такие вещи называются «винтаж».

– Ясно же, этим беднягам по-прежнему с трудом удается раздобывать деньги.

– Только посмотрите на дочку. До чего самоуверенная! Как будто быть незамужней в ее годы – это повод для гордости. У нее там седина не пробивается?

– Хайе, бухари. Йе тоб реб гаййи (Ох, бедняжка. Так всю жизнь в девках и просидит.)

Айша загнала обратно предательские слезинки. Нужно быть сильной, и не только ради родителей, но и ради себя. И Сакиба.

Когда они наконец добрались до диванчика, мама буквально упала на него.

– Вряд ли я еще когда-нибудь пойду на свадьбу, джи. Они теперь просто невыносимы.

Сафдар откусил заусенец.

– Это твоя демоница-сестра невыносима. Канджари.

– Она не виновата, что наше общество стало таким. Клянусь тебе, в молодости она никогда не хамила. Наоборот, очень славная была девушка.

– Не будь она родственницей, я бы ей сейчас все высказал. Кем она себя возомнила?

– Ее муж делает деньги в Лахоре на связях в правительстве Пенджаба.

– Бред какой! В последний раз, когда я о нем слышал, он работал чистильщиком обуви на Босан-роуд.

– Это было несколько десятков лет назад, и у него была фабрика по производству обувных кремов. Совершенно разные вещи.

– Да неважно.

Родители опять спорили, и это было к добру. Айша знала, что скоро они потянутся друг к другу за поддержкой и все будет прощено. Оставив их пикироваться, она зашагала в гущу событий. Аромат тысяч цветов, которые украшали сцену, ошеломлял. На сцене сидела кузина Сабина в традиционном свадебном красном платье и массивных золотых украшениях, и, несмотря на то что ее мать Нилам только что была так нелюбезна с Айшей, та почувствовала прилив нежности. Каждый заслуживает счастья в жизни. Айша представила, какие эмоции будут обуревать ее во время свадьбы с Сакибом. Впрочем, точно ей было известно лишь одно: ни за что она не наденет жуткое красное платье. Айша ненавидела традиции. Нет, у нее будет платье персикового цвета, расшитое имитацией бриллиантиков. Даже в самых смелых своих мечтах она понимала, что настоящие бриллианты ее родителям не по карману.

В этой жизни уж точно.

Сабина поймала ее взгляд и поманила к себе на сцену. Вблизи она выглядела еще эффектнее. Айша видела, что визажисты постарались на славу. Они не стали потакать укоренившейся в мозгах одержимости белой кожей и не выбелили лицо Сабины, поэтому кузина просто оставалась собой. Выглядела точь-в-точь как обычно, только лучше. Даже шрам на щеке загримировали так, что он стал практически незаметным. Айша сделала мысленную пометку спросить потом, в каком салоне это сделали, прежде чем сообразила, что салон родителям не потянуть тоже.

– Айша, ты пришла. Давно не виделись, как же хорошо снова встретиться! – Рука Сабины была холодна в ладони Айши, но та никогда не видела кузину настолько счастливой. Она кивнула мужу Сабины, который выглядел бы довольно импозантно, не выскочи у него на лбу громадный прыщ, который он неумело попытался замазать тональным кремом. Общий эффект вышел довольно комичным.