Капкан для любимых внучек - Былинова Анна Георгиевна - Страница 2

Тоне это было странно услышать, но сколько бы она не просила отца рассказать из–за чего возник скандал, тот лишь повторял: «Это ненормальные люди! Они помешаны только на деньгах и ничего больше их не волнует!». А затем, после часового сложного разговора, он заключил: «Если Валера у них, то он предатель. И я больше не хочу его видеть в своем доме!». Тоня покосилась на выцветшие обои их двухкомнатной крошечной квартирки с вечно протекающими трубами, балкончиком, на который страшно выходить, и вдруг, не зная истинной причины конфликта между ее отцом и его родителями, поняла, что отец, сам того не понимая, повторяет ситуацию. Только теперь он в заочном конфликте со своим сыном, которого уже считает предателем.

«Если он там, я сдам его в полицию!», – добавил отец. Здесь мать, долго и терпеливо молчавшая, вдруг вскочила, вытянула руку и вцепилась отцу в волосы и потянула их.

«Только попробуй! Я убью тебя, понял?», – прошипела она. Евгений скорчился от боли, Люба отпустила так же резко его волосы, как и схватила, повернула к Тоне хмурое лицо и сказала: «Съездите. Если он там, то пусть там и остается. Главное, чтобы он был жив». Снова холодно взглянула на мужа, встала и, пошатываясь, вышла из кухни.

Отец, сгорбившийся, примолкший пригладил потрепанную женой шевелюру, долил себе водки и остаток вечера молчал, думая возможно о них, о своих ненормальных родителях.

Отец, не состоявшийся писатель, пил беспробудно, а когда не пил, то шел на работу. Он работал сторожем сутки через трое. Мать, малоизвестная художница, брала иногда заказы: разрисовать стены в детском саду, в подъездах, и тоже любила выпить. Два творческих человека в семье обречены либо на всемирную известность, либо на нищету и алкоголизм. Тоня жалела родителей и понимала, что алкоголем они заливали свои несбывшиеся мечты и невозвратную молодость, потому не ругала их, застав пьяными. Стася была грубее, могла и поругаться с отцом, потому последние несколько месяцев она жила с Тоней.

Больше Тоня ничего от отца не добилась и отправилась в свою съемную квартиру.

Следующая смс от неизвестного информатора пришла, когда Тоня вышла из подъезда родительского дома.

«8923656..., ваша бабушка Зоя Сергеевна Самойлова. Очень приятный человек. Позвони ей, познакомься и попросись в гости».

Тоня в сильном волнении набрала номер бабушки. По телефону Зоя Сергеевна Самойлова и вправду оказалась весьма радушной женщиной, очень обрадовалась звонку Тони и сказала, чтоб та непременно приехала познакомиться. Обрадованная Тоня побежала домой, ей не терпелось рассказать новость Стасе.

Стася не спала. Лежала на диване, уставившись в смартфон.

Сестре недавно исполнилось двадцать, но все равно она еще сильно походила на пятнадцатилетнего подростка – плотная, крепко взбитая, она красила волосы в розовый, носила странные серьги в виде лезвий и все время отпускала грубые шутки. Разница в возрасте между сестрами семь лет, потому Тоня иногда чувствовала себя матерью Стасе. Тонкая в талии, большеглазая Тоня тоже не выглядела на свои двадцать семь, потому сестры с легкостью могли сойти за сверстниц.

Мама называла Тоню березкой, а Стасю из–за ее плотного телосложения крепким, молодым дубом. Отличительная черта матери – ирония с возрастом трансформировалась в злой сарказм. Стася, скорее всего, унаследовала эту мамину черту, а Тоня больше походила на папу. Только вот Валерка не походил ни на кого.

– Стась, есть разговор, – Тоня села на краешек дивана. Стася как будто не услышала ее и продолжала скроллить.

– Ну оторвись на минуту! – Тоня сдернула с нее покрывало, Стася демонстративно цокнула, убрала телефон и, нарисовав на лице недовольную ухмылку, уставилась на сестру.

– У меня две новости. Первая: кажется, я знаю, где Валера.

Тоня подождала, что ответит Стася, но та пропустила сообщение мимо ушей, продолжая молча пялиться на сестру. Тоню это слегка задело, ей казалось, что и Стася обрадуется новости.

– Завтра я еду к бабушке и дедушке знакомиться. Оказалось, что родители отца живы.

Тут Стася рывком вскочила:

– Да ладно!- заорала она. - У нас есть бабка с дедом? А они богатые?

Тоня вздохнула. Вот так всегда: стоит Стасе услышать про что–то ценное для нее, она оживает. Про Валерку она, конечно же, уже и не спросит.

– Я хз. Завтра в шесть утра выезжаю. Хочешь со мной – собирайся сейчас. Утром ждать не буду.

Желание разговаривать с сестрой сильно поубавилось. Тоня встала и пошла в ванную, оттуда уже услышала крик Стаси.

– А куда едем-то?

– В подмосковье.

– Заедем в Москву?

Глава 2

Когда Валерка пропал, то оставил свою машину – старенький бмв. Брат когда–то купил автомобиль у знакомого почти за бесценок битым, с вмятиной на передней двери и со съехавшей набок крышкой капота. Почти два месяца ремонтировал, деньги на ремонт занимал у кого придется, и когда с сияющими глазами, наконец, приехал домой за рулем отремонтированной машины, сказал Тоньке: «Смотри, сестра, как надо! Когда покупал, никто не верил, что он заведется. Садись, прокачу». Двигатель мягко урчал, автомобиль без какого либо усилия за считанные секунды набирал скорость.

«Немец, мать его», – горделиво похлопал по рулю Валера.

После того, как Валера пропал, несколько месяцев бмв сиротливо стоял во дворе, прежде чем Тоня впервые решила ее завести. С тех пор она на нем и ездила.

Утреннее небо было чистым, и день обещал быть жарким и солнечным. Если верить карте, они должны добраться до Столбового к восьми часам вечера. Четырнадцать часов пути. Не так уж и далеко.

Музыку Тоня настроила под себя – умеренный бит настраивал на мысли, Стася же, как только уселась в автомобиль, закрыла глаза и похоже сразу задремала. Голова у нее иногда опрокидывалась на стекло, Стася тут же просыпалась, хлопала глазами, но сон не отпускал ее и вскоре снова затягивал в свой омут.

«Откинь спинку», – посоветовала Тоня сестре, когда та в очередной раз проснулась от того, что голова скатилась к стеклу. Стася настроила сидение и удобно легла.

Тоня убавила музыку. Дорога настраивала на размышления. Но о чем бы она не подумала, мысли все время возвращались к жизни, к обыкновенным и таким надоевшим дням, в которых кроме работы, Аннушки, вечернего ужина с сестрой больше ничего не происходило. Но даже Стася не всегда ужинала с Тоней, чаще она пропадала со своими друзьями, однокурсниками, и Тоня скучала вечерами одна.

Два года назад Тоня брала кредит на бизнес: всегда мечтала о собственном магазине. Однако через пару месяцев магазин сгорел по вине сторожа, который работал у Тони нелегально. Сторож сразу же куда–то испарился, а у Тони остался сгоревший магазин и кредит. Тоне ничего не оставалось делать, как пойти работать в магазин напитков.

Последний год она работала продавцом–консультантом в магазине, принадлежащем гигантскому заводу «Алый рассвет». Название очень красивое, сеть магазинов «Алый рассвет» расплодилась по всей стране. Зарплата была у Тони так себе, да и начальство постоянно требовало больше продаж, больше выручки, больше часов на работе. Анна Васильевна, которую за глаза называли просто Аннушкой, приезжала почти каждый день. И почти каждый день у сотрудников магазина «Алый рассвет» было испорченное настроение. Аннушка принималась кричать и визжать, что товары выставлены неправильно, что она постоянно запинается о ящики, которые не успели разобрать. Короче, Аннушка была самым настоящим воплощением зла на земле.

Тоня давно бы уволилась и пошла бы работать в другой магазин, но смысл менять шило на мыло? В другом магазине была бы точно такая же Аннушка, потому что российские, да и вообще все продуктовые, алкогольные магазины немыслимы без Аннушек.

Кредит так или иначе нужно выплатить, иначе заберут родительскую квартиру, которую Тоня, оставила под залог банку. Дура. Вот, что теперь она думала про себя. Как она могла поверить в то, что нищета, которая давно и прочно поселилась в родительской квартире, так легко выпустит Тоню из своих цепких лап? Как она могла уверовать в свою счастливую звезду? Откуда она вообще взяла, что над ней светит эта счастливая звезда, о которой вечно мечтали родители и про которую безостановочно твердят в соцсетях все, кто непопадя?