Яд Павильона Глициний (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 12

— … вы неправильно поняли меня, Фудзино-сама…

— Ой, да брось, Сан-сан. Можешь звать меня Мамочкой. — небрежный взмах веером, наклон головы, Мамочка сегодня в форме. Она искренне наслаждается своим триумфом, и меня на место поставила и Такэде нос утерла и… не знаю в чем еще заключается ее выгода, но Мамочка Фудзино она же как Двуцветный Питон, Скалистый Змей — во всем ее найдет.

— Вы все неправильно понимаете, Окаасан. — наклоняю голову я. — я не собираюсь покидать службу в Павильоне Весенней Луны, это мой долг перед Соно-химэ.

— Ну так никто тебя и не просит, — пожимает она плечами: — оставаясь женой Господина Такэда ты вполне можешь остаться фрейлиной Хозяйки Павильона Весенней Луны. Брак не предполагает проживание под одной крышей… тем более что Господин Такэда не одинок. У него уже есть жена и насколько я знаю — пять наложниц.

Ого, думаю я, а дядька-то не промах, пашет на шести полях сразу. На вид так и не скажешь… что же нашим легче. А то Аяко пока девственница и я собираюсь сохранить текущее положение вещей в обозримом будущем.

— Хотя мне понятен румянец на щеках вашей фрейлины, химэ. — обращается Фудзино к моей химэ. — Она смущена от своих собственных чувств. Так скромный цветок пиона не верит в наступление весеннего тепла и все еще смущается, закрывая свои нежные лепестки, но уже наливается красным цветом… ожидая пока руки Такэда-доно согреют это девичье тело в своих объятиях и…

— Так. — я выпрямляю спину. — При всем уважении… Мамочка, вы такая занятая особа. Разве не сегодня будут смотрины Акико-химэ? Мы бы помогли вам с подготовкой, но к нам только что прибыли новые служанки и…

— Как быстро расцветают ранние цветы. — качает головой Фудзино. — Совсем недавно они клонили голову к земле, и вот уже распускаются прямо на глазах.

— Цвет глициний и хризантем всегда лучше в садах у соседей. — добавляет моя химэ с ноткой легкого раздражения, и я приподнимаю бровь, глядя на нее. Серьезно? Впрочем, тут же вспоминаю что в критических ситуациях Принцесса Весенней Луны соображает быстро и действует стремительно, чего только меч Татибаны стоит… который так и висит у нее в покоях на стене. Неужели сейчас — та самая критическая ситуация, я чего-то не понимаю? Нормально вроде сидим, чай пьем…

— В самом деле у меня сегодня так много дел. — нарочито огорченно вздыхает Фудзино, отставляя чашку с чаем. — Смотрины сегодня. Мне жаль, что так вышло, Химэ Веснней Луны.

— Что вы, никто в том не виноват. Я… мне так даже лучше, поверьте. Это довольно скучная церемония, я и не хотела там присутствовать. — выставляет ладошки перед собой моя химэ.

— Что есть, то есть, там будет довольно скучно. — кивает Мамочка и поворачивается ко мне. — Что же до тебя, Аяко-тян, то… ты такая прямая и безыскусная, что порой мне хочется плакать. Позволь же этой недостойной поделится своими скромными соображениями с окружающими. Обычно я не разжевываю все тем, кто не понимает, но тут… — она прячет свою усмешку в веер. — Тут я вынуждена. Чтобы одна чрезвычайно деятельная особа снова не переоделась в темное и не стала прыгать по крышам, и чтобы у одного нашего знакомого не случилось ночное отравление сталью… или как ты это планируешь сделать, Кодама-сан? — она смотрит на меня испытующим взглядом, а я, наученная Ичи и Ни — прячу свои глаза, опуская голову. Эта ведьма читает меня как открытую книгу, не стоит ей в глаза смотреть.

— … хоть чему-то научилась. — прищуривается она с довольным выражением на лице. — Как была дикаркой, так и осталась. Ох, нелегко вам с ней придется, химэ…

— Сан-сан — моя любимая фрейлина. — твердо говорит Принцесса Соно. — Она лучшая в моем павильоне и моем сердце.

— Это хорошо. — вздыхает Мамочка. — Дикий крыжовник наконец обрел свое место в саду с хризантемами. Ты уж позаботься о Соно-химэ, Сан-сан. Наверное, ты единственная кто сможет это сделать. Порой хризантеме не хватает шипов, но если крепкие лозы шиповника ограждают цветы — никто не сумеет их сорвать. Я рада что в этом мире есть место даже для таких как ты, Сан-сан. Грядут неспокойные времена.

— Я позабочусь о своей химэ. — говорю я, поднимая голову. На долю секунды мы встречаемся взглядами и в глазах Мамочки я вижу… жалость⁈ Я сглатываю.

— Теперь — серьезно. — веер в руках у Фудзино замирает, потом — взмах. Короткая команда. Вокруг нас устанавливается пустота. Пустота и тишина. Во дворце не принято замечать служанок, но они всегда где-то рядом. Готовые прибежать по первому зову или повелительному жесту, принести чай, взбить подушки, протереть стол. Но сейчас, после жеста Мамочки — пространство вокруг нас очистилось совершенно. Во всем внутреннем дворе остались только мы трое. Я, моя химэ и Госпожа Фудзино, Старшая Фрейлина Госпожи Срединных Покоев и, пожалуй, самая опасная женщина внутреннего двора Императорского Дворца.

Я снова себя чувствую так, как будто на меня смотрит удав, смотрит своими холодными глазами, натянув человеческую кожу, но я-то вижу эти глаза… у человека не бывает таких глаз. Права была Ичи, права была Ни — нельзя смотреть людям в глаза, если присмотреться — то ты можешь увидеть отблеск души человека. Лучше не вглядываться Мамочке в глаза… если ты не хочешь узнать слишком многое. Я вдруг понимаю почему я больше нигде не видела Аканэ, ту самую служанку с куском отравленного угля в рукаве. Инстинктивно сжимаю рукоять айкути в рукаве. Кто бы она ни была — хоть йокай, хоть монстр, натянувший чужую кожу как кицуне, или призрак, принявший форму другого, нопэрапон — если я сейчас толкну столик от себя, так что он — ударит ее в живот и пока она опустит взгляд вниз — рванусь вперед, выбросив руку с ножом…

— Тихо, тихо, дикий шиповник. — темный огонь в глазах у Мамочки гаснет. — Какая ты нервная. Нельзя давать волю чувствам во внутреннем дворе, запомни это. Такэда нам нужен. Он должен был уезжать на юг, но теперь — задержится в столице. Во внутреннем дворце он никто, еще один провинциал, который приехал чтобы поклониться Императору и привез с собой дань за три года. Но в городе снаружи… его сопровождают почти пять сотен воинов. Лучшие лучники на всем юге.

Вот оно что, думаю я, вот тебе еще одна выгода, так бы сказал Двуцветный Питон Скалистый Змей непонятливому слоненку. Пять сотен хорошо подготовленных лучников… казалось бы не так много. Но и не мало. Особенно если они такие хорошие специалисты, если правда, что они лучшие — то один такой десятка обычных стоит. Из местного лука научиться стрелять — полжизни нужно потратить. Но… зачем Мамочке пять сотен обученных лучников? И не во дворце, а в столице? Кроме того, как бы не задержался Такэда — он все равно уедет, пусть через месяц, но уедет, у него же провинция во власти, ему нужно дела вести…

Вывод — что-то произойдет не только во дворце, но и в столице. Еще один вывод — в самое ближайшее время. А какое самое большое событие в ближайшее время?

Я прямо чувствую, как у меня расширяются зрачки. Ну конечно же. Смотрины. Неужели Фудзино собирается воспользоваться смотринами… нет, стоп! Сама она никогда не стала бы, но та, кто стоит за ней… Императрица Рэнка!

— Сегодня прекрасный день. — говорит Мамочка, глядя в мои глаза. — Но природа вещей такова что сегодня светит солнце, а завтра грянет буря. Хорошо если во время бури ты укрылся в доме с прочными стенами среди тех, кому можешь доверять… и плохо если буря застанет тебя в поле или в лесу. Не дай Аматэрасу — на море. Что думаете, Соно-химэ, Аяко-тян? — она поднимает веер, прикрывая лицо, а я прислушиваюсь, опустив ладонь на полированные доски. Во внутреннем дворе сейчас никого нет кроме нас троих, а я уверена, что услышала бы, почувствовала приближение Ханами. Нет, тут определённо только мы трое. Так откуда это ощущение приближающейся угрозы? Фудзино — старая карга, она порой и наклоняется-то с трудом, в ближнем бою я ее как бог черепаху изувечу. И даже если за стенами попрятались циркачки из труппы онрё — они ей не помогут. Не успеют.

Но я все равно чувствую себя неуютно, хотя казалось бы — это я контролирую ситуацию сейчас. Я, а не она.