Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ) - Тордо Александр - Страница 5

— Нет. Я уверен. Вопрос только, кому она понесет горячую новость.

— А у тебя что?

— Главное ты знаешь, в остальном… — Стрелец жестом указал на окна.

— Ну да, лучше перестраховаться, — согласился резидент, хотя был уверен, что в данный момент его кабинет чист и никто не сидит в кустах с направленным на стекло микрофоном. Однако как профессионал он не хотел давать советнику пример пренебрежения правилами и нормами безопасности.

— Утром еду в Москву.

— Нас можно поздравить?

— Не знаю. Все будет зависеть от решения «первых».

— Ну, тогда я не сомневаюсь. Здесь Алексей Федорович справится, а там Андрей Андреевич не подведет. Ваш «Мистер Нет» голову расшибет, — заметил полковник, — но не даст победить поджигателям войны.

— Посмотрим, — осторожно сказал советник.

— Костя, удачной поездки! А мы со своей стороны организуем тебе поддержку из Бонна.

Арсений Дмитриевич вошел в кабинет к министру. Рабочее пространство полностью соответствовало характеру и репутации Андрея Андреевича. Ничего лишнего: много воздуха и свободной площади, которую лишь слегка скрадывали темные деревянные панели на стенах. Массивный дубовый стол был безупречно чист. Министр терпеть не мог беспорядка. На приставной тумбе расположились аппараты правительственной связи. На стенах — портреты вождей и большая карта мира. Этот аскетичный, суровый стиль не оставлял места для праздности. Все вокруг свидетельствовало о том, что хозяин кабинета думает исключительно о о деле и государственных интересах. Министр кивком пригласил Кацолапова к столу для совещаний, а сам сел напротив.

— Ну что, Арсений Дмитриевич, лично будешь завтра зятя встречать? — неожиданно спросил он.

— Простите, Андрей Андреевич, не понял, — растерялся Кацолапов.

— Что, не успел еще тебя обрадовать?

— Я говорил с ним час назад. Он ни словом не обмолвился, — ответил Арсений Дмитриевич, чувствуя, как внутри нарастает волна недовольства.

— Не злись на Басова. Вопрос решился пятнадцать минут назад. — Рано утром в Западный Берлин, оттуда — военным бортом в Москву. И не звони ему больше. Все делается в условиях абсолютной секретности. В этом замесе начинаешь опасаться и своих, и чужих.

— Нашли выход? — осторожно поинтересовался Кацолапов.

— Похоже. Надо сказать, твой Костя — большой молодец. Придумал такую формулировку, что сам черт ногу сломит. Однако благодаря ей каждая из сторон сможет объявить себя победительницей.

— Растет зятек, — ответил Кацолапов, — но внушение я ему все равно сделаю.

— Арсений, твой зять не просто изобрел компромисс. Он нашел способ удовлетворить партнеров, не уступив при этом ни миллиметра советских позиций. Дело за малым: донести все это до Леонида Ильича.

— Сами будете докладывать?

— Нет, дадим слово автору идеи.

— Скоро буду к зятьку на прием проситься, — довольно улыбнулся зам.

— Это вы сами между собой решите. Но парня ты для своей Альбины нашел достойного.

От этих слов на душе у Арсения Дмитриевича потеплело. Кто угодно и сколько угодно мог твердить о протекционизме и кумовстве, но его Костика это точно не касалось. Дипломат прокладывал себе дорогу исключительно головой и профессионализмом. Краснеть за зятя Кацолапову не приходилось и, даст Бог, не придется.

Старый коммунист, несмотря на свои высокие карьерные достижения, в глубине души верил в Бога и, бывая в зарубежных командировках, посещал соборы, маскируя подобные походы своим интересом к архитектуре. Но в этом он не признавался никому, даже собственной жене, не потому что не доверял, а потому что оберегал: меньше знает — нечего будет ответить, если вдруг спросят.

Марфа Григорьевна с нетерпением поглядывала на часы. Время как будто остановилось. Она пересмотрела все новости, будучи не в состоянии сосредоточиться ни на одной. «Наконец-то!» — подумала она. Женщина вышла в прихожую, достала из кармана халата маленький блокнотик и набрала номер. После третьего гудка, как и было условлено, на том конце ответили.

— Это аптека? — тихо спросила она.

— Нет, это книжная лавка. Звоните завтра после половины десятого.

Ледникова повесила трубку.

— Марфуша, с кем это ты разговариваешь в такое позднее время? — раздался из комнаты голос мужа.

— Да вот, хотела погоду на завтра узнать, да номером ошиблась, — без всякого стыда ответила она.

— И что, ты думаешь, тебе там скажут? Сорок градусов жары и дождь из роз?

— Юрочка, ну что ты такое говоришь?

— Я говорю, что не будет в этом году тепла! Вот что я говорю, — пробурчал он.

— Ладно, дорогой, пойдем спать.

Лейтенант Дорохин немедленно связался с Кузнецовым. «Бинго!» — мысленно потер руки Игорь Прокопьевич.

— Глаз с нее не спускать! Всю ночь караулить! Ясно? — интуиция и на этот раз не подвела полковника. — И чтобы комар носа не подточил. Ни она, ни ее хозяева ни под каким предлогом не должны засечь «хвост».

Игорь Прокопьевич готов был поставить свой месячный оклад на то, что в девять тридцать утра Марфа Григорьевна объявится в уже известном книжном магазине «Bouvier» на Ам-Хоф. Он встал из-за стола, с удовольствием потянулся и позвонил жене:

— Римма Карловна, — в минуты особого удовлетворения, он называл супругу по имени-отчеству, — разогревай ужин. Через пятнадцать минут буду.

Альбина аккуратно складывала вещи мужа в небольшой портплед.

— Костя, я не понимаю, что тебе приготовить в дорогу? Насколько ты едешь? Когда назад? — в очередной раз переспрашивала она.

— Альбинка, не могу тебе сказать точно, этого никто сейчас не знает. Скорее всего, обернусь в течение суток. Мне всего-то и нужно, что выполнить курьерские функции.

— С какого это перепугу политического советника подрядили курьером? — недоумевала жена.

— Альбина, не думай об этом. Просто собери необходимый минимум. И дай мне чего-нибудь перекусить.

— Ты что, не обедал?

— Честно?

— Так, а по-другому зачем?

— Не обедал. Не было времени. От слова совсем.

— Не бережешь ты себя, Басов. Подумай хотя бы о нас. Мы без тебя не выживем! Во всяком случае, так, как привыкли, — Альбина кокетливо засмеялась.

— Папуля, так ты совсем-совсем голодный? — Танюшка выскочила из ванной комнаты.

— Совсем.

— Пошли, я тебя ужином накормлю! — дочка потянула Стрельца на кухню.

— Это что-то новенькое, — ласково произнес он. — Смотрю, доченька, ты уже совсем выросла.

— Нет, не совсем. Просто я тебя люблю. Очень-очень!

— И я тебя люблю, маленькая моя! Чем папу кормить будешь?

Танюшка открыла холодильник, осторожно вытащила оттуда чашу с зеленым салатом, лоток с котлетами и сливочное масло. Включать плиту девочка не торопилась. Первым делом она заглянула в нижний шкаф, расположенный у самого пола под духовкой, и вытащила оттуда специальную сеточку для защиты от брызг раскаленного масла.

— Папуля, помнишь, как мы драники жарили и забрызгали маме всю кухню? — спросила девочка, заговорщицки улыбаясь.

— Помню, доченька. Конечно, помню, — усмехнулся он в ответ. — Мы тогда с тобой сильно недоглядели. Но мама нас простила!

— Я теперь без этой сеточки ничего на сковородку не кладу.

— Вот видишь, малыш, один раз обожглась, зато усвоила урок на всю жизнь. Альбина, будешь с нами? — позвал он жену.

— Спасибо! Но нет, Костик. Слишком поздно. Буду плохо спать, — отозвалась женщина. — Танюша, дедушке ничего не хочешь передать?

— Хочу, конечно, хочу, — девочка умчалась в свою комнату и принесла оттуда рисунок зеленого человека. — Папуля, скажи дедушке, что это мой любимый сказочный герой — Шрек Болотный.

— Хорошо, — пообещал Стрелец, решив, что скажет тестю, будто это Страшила.

В один из первых семейных вечеров в облике Басова он опрометчиво рассказал девочке сказку про Шрека. С тех пор она не могла выкинуть из головы этого персонажа из будущего.