Большая охота Крика - Хеллмейстер Саша - Страница 6

– Знаешь, сдается, я помню это место,– небрежно сказал Вакхтерон, и в его голосе мне почудилась улыбка.

Он подошел ко мне ближе: огромный и жаждущий крови, никем не прирученный зверь. Я подняла глаза, глядя в его маску и пытаясь прочесть, чего он хочет, о чем думает.

– Ты так озираешься, словно тоже помнишь,– продолжил он.

– Немного,– созналась я.– Но прежде мне не доводилось здесь бывать, ни в одной из Жатв. Я никогда еще не заходила так далеко.

– Никогда, говоришь?

Я покачала головой. Вакхтерон задумчиво обошел меня кругом, и круг этот он быстро сузил, встав за моей спиной так близко, что я слышала его дыхание. Он отвел волосы с моего плеча, склонился ниже, и я ощутила прикосновение холодных губ его маски к коже. Боже, он безумен! Лишь слегка отодвинувшись от него, я поняла, что совершила ошибку. Он с мягкой, но ощутимой силой завел мою руку за спину и притянул к себе, а другую ладонь, в перчатке, положил мне на горло, но не сжал пальцы. Он слышал мой пульс под рукой, а я слышала его дыхание.

– И я никогда до сегодняшнего дня не чувствовал себя таким живым, как сейчас…– медленно сказал он.– Я будто спал и все ощущал вполсилы. Теперь же…

Пальцы, до того ласкавшие шею, вдруг стиснули ее, но больно не было – и страха не было тоже. Почему?

– …теперь – почти очнулся. Разве это возможно? Когда одно твое присутствие пробуждает так много новых чувств и подсказывает, кем я был… и кем мог бы быть?

Мое сердце как загнанное билось в груди, и я знала, он чувствовал это всем своим телом, которым вжался в мое.

– А теперь вот он, мой вопрос. Лесли, скажи: помнишь ли ты меня?

– Да забудешь тебя, как же,– пробормотала я с содроганием.– Даже при всем моем огромном желании.

– Нет-нет-нет. Я говорю о том, помнишь ли ты меня… до того, как мы оказались здесь?

В том, в другом, настоящем мире? Я сузила глаза, скользя взглядом в пустоте и пытаясь действительно вспомнить его, и не разум, но нечто более глубокое откликалось во мне. Я словно знала его прежде на уровне чувственных ощущений. Он задумчиво погладил мою шею, и я ощутила, как по телу его пробежала дрожь.

– Я не могу понять…

– Но я, кажется, кое-что могу. Ведь должна же ты помнить свою фамилию,– настаивал он.– Быть может, имена кого-то из твоей семьи. Если у тебя, конечно, есть семья.

– Нет, ничего, сплошная пустота, разве что…– что-то свербело на подкорке мозга, мучило, терзало меня.– Лесли… Лесли…– пробормотала я, но вспомнить не смогла и взмолилась: – Пожалуйста, отпусти! Мне больно.

– Лесли… да… но дальше?– шепнул он мне на ухо, прижавшись щекой к изгибу моей шеи, но я не смогла ответить на этот вопрос до тех пор, пока он не произнес следующее слово.– Крейн?

Крейн.

Лесли Крейн.

Я вспомнила серые глаза, каштановые волосы, смуглые руки, но облик оставался неясным, он рассыпался в ничто, стоило мне сосредоточиться на нем. Улыбка – узкая, как стилет. Свои пальцы: я погрузила их в волосы. В его волосы. Тяжесть его головы на моих коленях. Кто это был, там, в мимолетном воспоминании?

Фамилия Крейн мне знакома настолько, словно я не раз произносила ее. Лесли Крейн… Неприятна ли она? Скорее нет – даже дорога, а почему? Потому что так меня и зовут?

Вакхтерон разжал руки и развернул лицом к себе, наблюдая за тем, как меняется выражение моего лица. Я прошептала, закрыв глаза, точно пробовала это имя на вкус снова и снова. Лесли Крейн. Звучит непривычно, но так, словно бы оно правда принадлежит мне.

– Возможно, и Крейн.– Пришлось осторожничать.

Но для чего ему это знать?

А точнее, почему это так важно для него? Вакхтерон хранил тишину: судя по всему, это он здесь задавал вопросы, моя же задача – отвечать на них, не зная, к чему это приведет.

– Знаешь, Лесли,– задумчиво обронил Вакхтерон.– А ведь у нас с тобой не так много времени вместе. Однако нужно еще столько всего узнать. Вопросов у меня стало теперь больше, чем ответов, как ни странно.

Он протянул руку и положил мне на затылок, пальцы его запутались в темной копне, убранной в рыхлую, растрепанную уже косу. Между нами повисло молчание, показавшееся невероятно долгим. Мы смотрели друг на друга: я – снизу вверх, понимая, что нахожусь в полной его власти. А он наблюдал за мной с изучающим интересом в пугающе светлых, точно неживых, серых глазах, которые я теперь яснее видела в прорези маски. Туман скользил между нами и вокруг нас, и вместе с ним скользило пространство, точно готовясь молниеносно исчезнуть, чтобы обернуться чем-то новым.

– Этот дом,– наконец спросил убийца и положил ладонь на деревянный столб.– Знаком тебе?

Я с сомнением взглянула Вакхтерону за спину и окинула взглядом террасу, и ловцы снов, и резную дверь из старого дуба.

– Думаю, да,– неуверенно произнесла я.– Но не могу вспомнить откуда. Или кто прежде в нем жил.

Вакхтерон долго и пристально смотрел на него, и что-то неизбывно горькое было в его голосе, когда он наконец сказал:

– Я могу. Мы.

Я непонимающе нахмурилась и поглядела сначала на него, затем – в темные окна.

– В нем жили мы,– повторил он.– Я узнал его только потому, что ты была рядом. С тобой бок о бок все так легко вспоминается. А теперь пойдем. Она не должна нас разыскать. Жатва близится к концу, и у нас осталось мало времени.

– Кто эта «она»?

Вакхтерон взял меня за руку и потянул за собой, бросив через плечо:

– Иктоми, разумеется. И я не собираюсь попасться ей. Только не сейчас.

Он решительно прошел к двойной двери, и створы ее распахнулись в стороны, как по мановению руки, хотя мы их не трогали. Вакхтерон пробежал сквозь темный холл, в котором стояло множество странных фигур, похожих на человеческие статуи, накрытые белыми простынями. Дом встретил нас тишиной. Он был неподвижным, но опасным и, кажется, живым наблюдателем. Вакхтерон стремглав прошел сквозь анфиладу комнат, и мне показалось, пространство здесь было искажено, как и все в этом страшном городе. Наконец пол под ногами, покрытый деревянными досками, замело набежавшей палой листвой, а стены истаяли в воздухе, в переменчивом седом тумане. Он тек по полу, точно вода, и окутывал нас, меняя все вокруг.

– Где мы теперь?– испуганно спросила я.

Вакхтерон ничего не ответил. Он торопился так, словно спешил сбежать из этого опасного мира. Но возможно ли бегство, когда вся Овхара – смертельная ловушка?

– Куда мы так мчимся?! Ответь хотя бы на один мой вопрос!

– Подальше отсюда,– бросил он.

Мы спустились по ступеням на асфальт и снова очутились на улице жилого квартала. По обе стороны дороги, окруженной тополями, каштанами и кленами, выросли одинаковые дома. В одном из них, вдали, на втором этаже горел свет, и в нем виднелась чья-то тень. Вакхтерон поспешил к нему, как зачарованный глядя прямо на это окно, и остановился напротив, сжав мою руку в своей.

– А этот дом ты узнаешь?– обронил он.

Один лишь взгляд, и меня пронзила дрожь.

– Да,– прошептала я, испуганно прижавшись к его плечу своим.

Потому что это был мой дом, и я его вспомнила. В нем я жила до того, как оказалась здесь, в этом страшном мире смертей и туманов. Вакхтерон, не в силах отвести глаз от дрожащего за стеклом света, шепнул в ответ:

– Теперь я помню вечер, когда впервые встретил тебя. Ты была там, в своей комнате. Только что переехала в этот город. Я носил вам коробки из грузовой машины в дом… зачем-то. Мы еще не знали друг друга. Тогда впервые я увидел тебя вблизи, но ты меня даже не заметила. Или не хотела замечать.

Почему-то в голосе его появились злость и боль, все сразу, и он сердито продолжил:

– Ты и не заметила бы до тех пор, пока я не надел маску. И пока не сделал то, что должен был.

Я не могла вспомнить, но он вспоминал – пусть обрывками, однако что-то явно важное.

– Что именно ты сделал?

Мы стояли на месте, но дорога под нами теперь гладко скользила навстречу дому, который некогда был моим. Поднялся ветер, тронул кроны кленов, и в воздухе запахло осенним холодом. С гулким звоном, похожим на колокольный, дом словно осветился со всех сторон непонятным сиянием, будто искусно созданный игрушечный макет, подсвеченный огромными незримыми лампами, и я увидела очень ясно там, в окне второго этажа… саму себя. Я-в-том-доме спокойно читала у окна, держа у груди еще несколько книг. Сбоку стояли друг на друге большие картонные коробки.