Шесть правил для мёртвого человека - Корнелюк Алексей - Страница 14

«Марина, я прочитал первые записи».

Стер.

«Вы были правы: я хотел зацепиться за то, что ему стало лучше».

Стер.

«Я не знаю, что сказать».

Оставил. Посмотрел. Добавил: «Но я читаю дальше». Отправил. Ответ пришёл через минуту.

«Это уже больше, чем он получил, когда был жив».

Я положил телефон экраном вниз. В старой рукописи Тамары, которой больше не было на столе, но которая теперь лежала во мне тяжёлой папкой, была фраза: люди хотят не правду, а разрешение. Я когда-то написал её, потом выбросил, потому что она мешала книге быть простой. Теперь эта фраза вернулась через мёртвого Илью, Марину, Нику, Тамару, Рогова, через все двери, которые я когда-то аккуратно закрыл и подписал: «Не входит в концепцию». Я открыл дневник Ильи на следующей странице. Почерк стал напряжённее.

«Сегодня Паша написал, что я слишком мягко всё делаю. Что если решил выбрать себя, надо идти до конца. Иначе это не свобода, а отпуск по разрешению жены. Наверное, он прав. Ланской же тоже говорит: половинчатая честность — это та же ложь, только в чистой рубашке».

Я выругался. Фразу про чистую рубашку я действительно говорил. На сцене. Под аплодисменты. Внизу страницы Илья добавил: «Надо перестать жалеть тех, кто привык к моей клетке». Вот здесь надежда закончилась. Не сразу. Не с грохотом. Просто где-то между чужим советом, моей фразой и его старой болью желание впервые переоделось в жестокость — и оказалось, что костюм сидит идеально.

Глава 5. Комната, где нельзя было плакать

Я всегда плохо переносил чужие слёзы. Не так, как принято говорить на интервью: «Мне трудно видеть боль людей, потому что я эмпатичный». Это красивая версия. Её можно подать в журнал, рядом с фотографией у окна, где ты задумчиво держишь чашку и делаешь вид, что кофе внутри важнее фотографа снаружи. На самом деле всё было проще и хуже: чужие слёзы меня раздражали. Особенно если человек плакал не вовремя, не по делу, слишком долго или слишком тихо. Громкие слёзы хотя бы похожи на событие. Тихие — на обвинение. В дневнике Ильи слёзы появились на сорок третьей странице.

«Марина сегодня заплакала. Я сказал ей, что не поеду к её матери на день рождения. Она спросила, почему я так с ней разговариваю. Я сказал: “Я разговариваю честно”. Она заплакала. Раньше я бы испугался и начал всё чинить. Сегодня я разозлился. Потому что это манипуляция. Почему, когда я наконец говорю правду, кто-то обязательно должен плакать? Почему моя честность всё время делает меня плохим?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.