Истинная для якудза (СИ) - Шегай Эвелина - Страница 4

— Не боишься, что обижу?

Она чуть вздёрнула подбородок и, глотнув смелости, посмотрела ему в глаза.

— Я уверена, что ты захочешь повторения.

Он усмехнулся и поцеловал её.

После клуба они поехали в гостиницу, в которой он жил на постоянной основе. Там уже приученный персонал без лишних хлопот выдали ему ключ-карточку от нового номера.

Раздеваться они начали ещё у двери, медленно продвигаясь вглубь комнаты. Прежде чем добрались до кровати, Юмико упала перед ним на колени, торопливо расстёгивая штаны. Рэн на мгновение замер, наслаждаясь ощущениями, а потом всё-таки помог ей дойти до кровати, где полностью лишил одежды.

Под платьем его не поджидало никаких сюрпризов с накладками, которыми любили баловаться шемуанки, чтобы сделать свои скромные формы пышнее. Эту красотку от души природа наградила женскими богатствами. К ведуну не ходи: если брат узнает о её бурной активности, быстро сделает секс-рабыней для членов клана из более низких слоёв. А там человеческие девушки в лучшем случае изнашивались уже через пару десятилетий так, что даже на органы не разбирались. Оборотни и полукровки, конечно, дольше служили нуждам клана. Но как только они теряли товарный вид или банально наскучивали, то и от них избавлялись.

Рэн отлучился под предлогом, что хотел взять презервативы. Но помимо квадратика из плотной фольги он достал телефон.

— Что так долго? — томно пожаловалась Юмико, продолжая себя ласкать, а затем заметила в его руках смартфон и напряглась. — Чего ты там делаешь?

— По работе написали, срочно ответить надо, — сухо отозвался Рэн, на самом деле незаметно её снимая. Звук затвора у местных гаджетов по закону невозможно было отключить, но эта проблема легко решалась покупкой техники за границей.

— Ты сейчас серьёзно?! Какая ещё работа?

— Уже никакой. — Он положил телефон на кресло таким образом, чтобы камера была направлена на кровать, и пошёл к демонстративно обидевшейся Юмико.

Однако уже через минуту она по-киношному начала стонать под ним. Так тоненько и пискляво, что чуть ему настрой не сбила. Нет, многие шемуанки так делали в постели, потому что большинству мужчин нравилось высокое звучание их голоса. Но точно не Рэну. Он как раз ненавидел всё это. Как и игры, когда они притворялись, что им больно. Поэтому если девчонки начинали пищать, слёзно просить остановиться, Рэн брал и останавливался, а потом под удивлённые взгляды вставал и уходил.

В этот раз пришлось игнорировать попискивания Юмико о том, какой у него большой и как ей тяжело его принимать. Вряд ли бы она дважды кончила, если бы ей реально так мучительно было, как пыталась изобразить. Как раз после второго оргазма эта дурочка уснула, и Рэн поднялся с постели, чтобы проверить видео на телефоне. Всё отлично записалось. И даже ракурс получился удачный.

Не спеша одевшись, он вытащил кошелёк и без лишних раздумий достал две сотни юнов, которые кинул на тумбочку у кровати. А затем тихо выскользнул в коридор и, пока шёл в сторону лифта, открыл мессенджер.

Рэн скинул несколько фотографий и коротко их прокомментировал:

«Ты знаешь, что с этим делать дальше».

Он зашёл в лифт, нажал на кнопку последнего этажа и прислонился плечом к стеклу, смотря на безлюдные улицы Исэгавы. Неоновые вывески гасли одна за другой, словно уставшие, слипающиеся глаза ночного работника. Скоростные магистрали, постоянно пульсирующие огнями, получили короткую передышку и напоминали застывшие реки, а длинные силуэты небоскрёбов, что чёрными силуэтами тянулись из предрассветной дымки, — надгробия на кладбище амбиций.

Отсюда, с тридцать пятого этажа, Исэгава казалась безупречно правильной и в то же время мёртвой. Но, как только солнце коснётся крыш, эта тишина снова превратится в шумную бойню за выживание, где у таких, как Рэн, есть лишь два пути: быть хищником или добычей.

Он криво ухмыльнулся, вспомнив самоуверенное выражение лица Юмико, когда она говорила о вознаграждении за молчание, и добавил к предыдущему сообщению:

«И в этот раз без денег».

Раздался короткий звонок, сигнализирующий, что лифт дополз до сорокового этажа, и Рэн направился к первой же двери, что вела в трёхкомнатный пентхаус. Но он не успел и обувь снять, как телефон завибрировал в руке.

Быстрого взгляда на дисплей хватило, чтобы увидеть имя брата и даже полный текст его сообщения:

«Возвращайся домой. Масару женится».

Поместье, которое должно было стать её новым домом, напоминало крепость. Глухую и со всех сторон обнесённую высоким забором. За автоматически разъехавшимися воротами Каори встретила охрана: четверо мужчин в чёрных костюмах. Они смотрели на неё не столько с уважением, сколько оценивающе.

— Цурута-сама, позвольте забрать ваш багаж, — произнёс мужчина, стоящий поодаль от охранников. Он подал им знак, и двое наиболее крупных отделились, чтобы забрать чемоданы у сопровождающих работников её семьи.

Она последовала за дворецким. Наверное. Точно не знала, потому что мужчина не посчитал нужным нормально представиться.

Они шли через двор, даже отдалённо не напоминающий прекрасный сад при доме Каори, где был пруд с карпами кои, к водам которого спускали свои ветви плакучие ивы, а клёны и сакуры дополняли кусты камелии и магнолии. Тут сразу бросалось в глаза длительное отсутствие женской руки. Только мужчины могли сотворить столь безжизненную пустошь.

Нет, Каори поняла, что местные работники пытались создать сэкитэй[13]. Но гальку выбрали слишком крупную, валуны чрезмерно отполировали и разложили как по линейке от одной чёрной сосны до другой. Всё вместе это выглядело… бездушно.

Однако к горным породам в этом доме, очевидно, испытывали особую симпатию. Пол большого гэнкана[14] тоже выложили натуральными срезами крупного камня — ни один кусочек по своей форме не повторялся. А по бокам под скамейками насыпали всё той же гальки.

Каори выскользнула из балеток, чтобы сменить их на заранее подготовленные для неё тапочки, тут же присела на корточки, по привычке разворачивая уличную обувь носами к двери, и по той же привычке произнесла:

— Извините за вторжение.

— Я, кажется, забыл представиться, — вдруг произнёс её сопровождающий. — Меня зовут Като Ёсио, я управляющий этим домом. Если вам что-то понадобится, вы всегда можете ко мне обратиться.

— Поняла, Като-сан.

— Хорошо, пройдёмте, я покажу вашу комнату.

Несмотря на то что снаружи дом выглядел как традиционный особняк, внутри всё оказалось оформлено на саларунский манер. Стоило отойти на пару метров от гэнкана, и Каори почувствовала необъяснимую тяжесть на душе.

Каменные стены, массивные дубовые двери, глухие стёкла без ручек — толстые, словно пуленепробиваемые. В этом месте катастрофически не хватало воздуха. Не хватало дышащего дерева и банального сёдзи[15], которое хоть и казалось хрупким, но позволяло дому жить.

Здесь же как будто всё сделали для того, чтобы не впускать ничего извне: ни шелеста ветра, ни щебетания птиц или треска цикад, ни аромата сырой земли после дождя. Природу беспощадно заменили технологическим суррогатом. Почти все источники света — искусственные. Воздух стерильный, пропущенный через фильтры кондиционеров. А тишина напоминала вакуум герметичной камеры.

Это был не дом, а укреплённый бункер, замаскированный под родовое гнездо.

Когда они собирались подняться на третий этаж, то едва не столкнулись с мужчиной, спускающимся как раз вниз. Им пришлось притормозить на втором этаже, но стоило тому оказаться с ними в одном пространстве, как управляющий поклонился и громко её представил:

— Масару-сама, прибыла ваша невеста!