Благотворительница (СИ) - Шнейдер Наталья "Емелюшка" - Страница 9

— Если уж охлоренная известь с миазмами холеры может справиться, то нам точно поможет, — заключила я.

Анфиса Петровна молча записывала указания по обработке помещений, посуды и белья после больных.

— Где ж ее купить столько, — задумчиво протянула Белозерова.

— Я привезу из дома, — сказала я.

И придется заказать еще мешок. Андрей, конечно, будет счастлив: жена перестала разорять дом новыми шляпками и украшениями, зато начала закупать хлорку пудами.

Кажется, хлорка дам доконала. Мои распоряжения по санитарному режиму на кухне, требование кипятить всю воду для питья и заставлять всех мыть руки они приняли без возражений. А может, обе уже решили, что с сумасшедшими не спорят.

Однако, когда я сказала, что нужно поселить больную прачку с больными детьми и ни в коем случае не позволять старшим девочкам стирать белье после больных, смотрительница ответила, что без девочек работа встанет.

Значит, в разряд сумасшедших, с которыми, как известно, не спорят, меня записать не успели. Хорошая новость. Чуть менее хорошая — стало понятно, как заразились девочки. Плохая — что нужна еще и прачка.

Я решила отложить это на потом и перешла к главному. Режиму питания и отпаивания больных.

Тут, к счастью, тоже особо спорить не стали. «Если сохнут губы — надо поить» звучит логично, и в это время суп Моро, то есть морковная похлебка по бабушкиному рецепту — недорога и уместна в пост, как и картошка, протертая и разведенная до почти жидкого состояния своим же отваром, источником калия. Дамы-благотворительницы мешками присылали из своих усадеб сушеные яблоки и груши, так что сварить компот тоже было несложно. Только меда купить, мед и сахар в приюте видели редко. Так что с тем, как и чем кормить и как и чем правильно отпаивать, проблем не возникло.

Наконец на столе перед Анфисой Петровной оказались два длиннющих списка. Один — перечень необходимых мер. Второй — то, чего нам не хватает.

— Хлорку… то есть охлоренную известь я пришлю, как обещала, — сказала я. — Морковь, картошка и мед тоже с меня.

Хорошо, что у меня есть серебро. По меркам Андрея — на булавки и чаевые. По меркам этого приюта — хватит на самое необходимое.

— Еще посмотрю, есть ли у нас ветошь. — На тряпки ее понадобится много. — С людьми, к сожалению, помочь не могу.

— При доме Елизаветы Михайловны живет ее бывший конюх, — сказала Белозерова. — Живет из милости: с лошадьми ему справляться уже не по силам. Но все дворовые мужики до сих пор его слушаются. Думаю, и с мальчишками он сладит.

— Конюх? — усомнилась я. — Не обидит?

Пожалуй, зря я это спросила. В мире, где пожалеешь розгу — испортишь ребенка, мои опасения все равно не поймут.

— Не беспокойтесь, Анна Викторовна, Игнат — добрейшей души человек. Думаю, все будет хорошо.

— А прачка? — спросила смотрительница.

Мы с Белозеровой переглянулись. Поделиться своей, то есть Андреевой прачкой я не могла: она перестирывала горы скатертей, салфеток и полотенец после бала.

— Без старших девочек мы тут грязью зарастем, — констатировала Анфиса Петровна. — При всем уважении, Анна Викторовна, только на них все и держалось до сих пор.

— Хорошо, — сдалась я. — Но несколько правил. Лицо завязывать косынкой, как бабы летом в поле. Замоченное белье от больных перекладывать в бак со щелоком щипцами. После кипячения можно полоскать как обычно.

В щелоке здесь кипятят все, так что риск заражения минимален.

— Что ж, времени у нас не так много, — поднялась с сундука Белозерова. — Анна Викторовна, я подвезу вас к вашему дому.

В самом деле, сюда мы приехали в ее санях.

— Буду вам очень признательна, Софья Андреевна.

— Завтра о том, что вы взялись распоряжаться в приюте, узнает половина города, — сказала она, прощаясь. — Каждая из нас в отдельности не слишком болтлива, но в совокупности…

— Эффект будет посильнее утренней газеты, — хмыкнула я. Что ж, женщина в моем положении всегда будет мишенью для сплетен. Вопрос в том, какого рода будут эти сплетни.

Едва зайдя во двор, я велела кучеру закладывать для себя сани. В прихожей скинула на руки Марфе салоп.

— Барин дома?

— Да, барыня.

Хорошо. Вламываться к Андрею нет смысла: по понедельникам губернатор принимает у себя в доме, и мешать ему работать незачем. Но передать записку со Степаном все равно будет быстрее, чем посылать в присутствие.

— Марфа. Сложи мне в узел домашнее платье — что-нибудь из совсем старья, которое не жалко будет в щелоке прокипятить. Косынку. Фартук. Отрез марли. Чем быстрее, тем лучше.

— Слушаюсь, барыня.

Есть своя прелесть в этих простых словах. Особенно после недавнего разговора с дамами. Хотя, надо признать, прошел он относительно легко. Хорошо, когда есть светило, на которое можно сослаться.

Серафима Карповна, конечно, была у себя в комнате в мезонине. Я огорошила ее требованием хлорки и мешка ветоши, после чего направилась к Тихону, который ведал продуктами.

Тихон чистил рыбу. К обеду или ужину ждем гостей? Странно, учитывая первый день поста. Впрочем, сейчас мне не до того.

— Тихон, найдется у нас моркови на пятьдесят человек для того супа, что ты нашим варил, когда они животами маялись?

— Найдется. Кому варить?

— Варить будешь не ты и не нашим. В сиротском приюте то же поветрие, что у нас тогда было. Дня на два нужно продуктов.

В оптимистичном варианте, но пока и не все пятьдесят больны.

— Еще что-то надобно?

— Картошки. Если у нас есть брусника или клюква мороженая, тоже возьму. И меда.

— Будет исполнено, барыня. Сказать, чтобы послали в приют?

— Скажи, чтобы в сани мне сложили, я сейчас туда поеду, сама и отвезу.

Тихон глянул на мальчишку.

— Слышал? Беги к дворнику, присмотри.

Мальчишка умчался.

Я прошла в будуар — пока запрягают, сделаю еще одно дело. Пододвинула ближе лист бумаги и чернильницу.

'Ваше Превосходительство,

В сиротском приюте, находящемся в ведении Приказа общественного призрения, обнаружено кишечное поветрие того же свойства, что и в известном вам доме. На сей час известно о болезни двенадцати детей и прачки.

В рассуждении звания моего попечительского, я осмелилась отдать в приюте нижеследующие распоряжения, кои почтительнейше представляю на благоусмотрение Вашего Превосходительства.

Во избежание дальнейшего распространения означенного поветрия между малолетними призреваемыми признано необходимым временное разобщение больных и здоровых. Спальные покои, в коих обнаружены заболевшие, впредь до прекращения болезненных явлений определить к употреблению исключительно…'

После пары подобных абзацев меня начало мутить от разного рода «оных», «означенных», «нижеследующих», отглагольных существительных и трехэтажных конструкций. Зато текст выглядел так, будто его писал канцелярский шкаф.

Андрей получит документ, который можно переслать в приказ общественного призрения, не меняя в нем ни запятой, а Приказ — бумагу, желание вчитываться в которую у любого нормального человека отпадет на втором абзаце. Ну хорошо. На третьем.

И ни у кого не будет повода сказать «бабы что-то там самовольно наворотили».

'Вследствие неотложности случая и за отсутствием при сиротском приюте достаточного количества охлоренной извести и прочих потребных к означенному случаю припасов признано необходимым заимствовать оные из хозяйственных запасов губернаторского дома в количестве… с последующим восполнением оных за счет сумм, какие Ваше Превосходительство признает надлежащими определить.

Прошу надлежащим порядком уведомить Приказ общественного призрения о принятых временных санитарных мерах по случаю обнаруженного в сиротском приюте поветрия.

О всяком ухудшении положения обязуюсь донести немедленно.

Имею честь быть,

Вашего Превосходительства покорнейшая слуга,

Попечительница сиротского приюта

Анна Дубровская'.