Последний император. Книга 1 (СИ) - Черный Максим - Страница 16

Витте выслушал эту короткую речь в полном молчании. Его лицо, обычно довольно подвижное, на время застыло, и только глаза, те самые умные, всё схватывающие на лету глаза, продолжали двигаться, сканируя лицо государя в поисках чего-то, что подтвердило бы или опровергло серьёзность сказанного. Он ожидал многого. Он ожидал, что новый император, наслышанный о его способностях, предложит ему какое-то расширение полномочий — возможно, поручит навести порядок в министерстве путей сообщения, которое вечно лихорадило, или введёт в состав какого-нибудь совещательного комитета. Но то, что он услышал, превосходило все его ожидания. Фактически, ему предлагали должность, которой в российской табели о рангах не существовало вовсе, должность первого министра, координатора, главного исполнителя воли государя по всем хозяйственным вопросам. Это была та самая роль, о которой он, честолюбивый и талантливый, втайне мечтал, но которую никогда не надеялся получить в системе, где всё решали не таланты, а близость к трону и родословная.

— Ваше Величество, — произнёс он наконец, и голос его, обычно звучный и самоуверенный, прозвучал несколько глуше обычного, — я не знаю, чем заслужил такое доверие, но я благодарю вас за него. Если вы даёте мне поручение такой важности, я приму его. Я служил вашему отцу верой и правдой. Теперь буду служить вам. Но позвольте мне говорить прямо, как я привык. Вы упомянули, что не похожи на вашего покойного родителя. Я знал Александра Александровича близко. Он был человеком великой воли и великого консерватизма. Если вы намерены действовать иначе, это потребует не только моей работы. Это потребует перестройки всего государственного аппарата. Вы готовы к этому, Ваше Величество? Вы готовы к тому сопротивлению, которое неизбежно возникнет не только среди сановников, но и среди ближайших к вам лиц?

Кирилл оценил прямоту вопроса. Именно за эту прямоту он и ценил Витте и ту, будущую его версию из учебников истории, и ту, настоящую, которая сидела сейчас перед ним в лучах крымского солнца. Это был вопрос не льстеца, а работника, который прежде, чем браться за дело, хочет убедиться в том, что наниматель понимает масштаб задачи и не отступит при первых же трудностях.

— Я готов, Сергей Юльевич. Более того, я это сопротивление уже вижу. Вы, вероятно, слышали о некоторых разговорах, которые велись здесь до моего вступления в права. — Он помедлил, заметив, как дрогнула бровь Витте. — Не делайте вид, что не слышали. Вы достаточно умны, чтобы знать всё, что происходит при дворе. Так вот, я эти разговоры пресёк. Мягко, но пресёк. И впредь буду пресекать. Мне нужны не опекуны и не советники, которые занимаются только советами. Мне нужны люди, которые берут на себя ответственность и приносят результат. Именно таким человеком я считаю вас. Поэтому давайте оставим вопросы о том, готов ли я, и перейдём к тому, что я хочу сделать. У меня есть план. Вернее, у меня есть направление, в котором я хочу двигаться. А ваша задача превратить это направление в конкретные указы, сметы, графики и назначения. Вы готовы выслушать меня прямо сейчас?

Витте кивнул и, достав из внутреннего кармана сюртука небольшую записную книжку в потёртом кожаном переплёте, положил её перед собой на край стола. Жест этот, простой и деловой, был лучшим ответом, который он мог дать. Кирилл, увидев эту книжку, ощутил ту тёплую, почти физически приятную волну уверенности, которая всегда возникала у него в прошлой жизни, когда он встречал настоящего профессионала, способного понимать с полуслова.

— Тогда начнём по порядку, — сказал он. — И начнём с самого главного.

Он поднялся из-за стола и подошёл к большой карте Российской империи, которая была приколота к стене, видимо, ещё при прежнем императоре, потому что на ней были видны следы булавок и чуть выцветшие от солнца поля. Витте тоже поднялся и подошёл ближе.

— Первое, что нам нужно сделать, Сергей Юльевич, — это понять, чем мы располагаем. Вы знаете, что такое аудит? Разумеется, знаете. Так вот, я хочу провести аудит империи. Не финансовый только, хотя и его тоже. Я хочу провести перепись населения. Настоящую, полную, такую, какой Россия ещё не видела. У нас есть примерная численность сто тридцать, сто сорок миллионов? Но я хочу знать точно. Сколько мужчин, сколько женщин, какой возрастной состав, сколько живёт в городах, сколько в деревнях, сколько грамотных, сколько нет, каковы сословные пропорции. В следующем, 1895 году. Я понимаю, что это огромная задача. Я понимаю, что для этого потребуются тысячи счётчиков, волостных писарей, земских статистиков. Мне всё равно. Мне нужна эта перепись. Потому что как можно управлять государством, если ты не знаешь даже, сколько у тебя подданных? Как можно строить школы, если ты не знаешь, где и сколько детей неграмотных? Как можно планировать армию, если ты не знаешь точного числа призывников?

Витте что-то быстро записывал, и по движению его руки, по тому, как он кивал, Кирилл видел, что этот пункт не вызывает у министра возражений, скорее, напротив, он сам не раз думал об этом, но не имел полномочий инициировать столь грандиозное мероприятие в одиночку.

— Второе — аудит армии. Я хочу знать точную численность всех частей во всех округах. Не по отчётности, которая годами не обновлялась, а по факту. Я хочу знать, сколько у нас винтовок, сколько патронов, сколько орудий, в каком состоянии артиллерийские запасы, какова готовность крепостей. Я хочу знать структуру командного состава: сколько офицеров, какого они возраста, какого образования, каков процент выслужившихся из нижних чинов, каков процент из юнкерских училищ, каков из академий. Я хочу знать, чему учат в военных училищах, по каким уставам они работают и кто эти уставы пишет. И флот, Сергей Юльевич, флот отдельно. Я знаю, что флот не ваша сфера. Но вы, я полагаю, сможете найти толкового человека, который проведёт аудит морского ведомства так же придирчиво, как я этого требую от сухопутного.

Он сделал паузу, давая Витте возможность дописать, и затем продолжил, на этот раз медленнее, потому что переходил к вопросам, которые требовали не просто аудита, а долгосрочного строительства.

— Теперь о том, что делать с результатами этих аудитов. Я хочу построить новую военную академию. Вернее, не академию в старом смысле слова, не плац для парадов и не место для заучивания уставов. Я хочу создать огромный учебный и исследовательский центр, где будут готовить командный состав нового типа. Там должны быть классы стратегии, классы логистики, классы инженерного дела. И, что не менее важно, там должны быть исследовательские лаборатории, такие как: артиллерийские, стрелковые, взрывчатых веществ, средств связи. Всё, что касается оружия и военной техники, должно проходить через этот центр. Я хочу, чтобы лучшие умы России, гражданские и военные, работали там вместе. И я хочу построить это заведение не в Петербурге и не в Москве. Я хочу построить его на Урале, подальше от границ. Почему — вы, вероятно, догадываетесь сами.

Витте оторвал взгляд от записей. В его глазах мелькнуло понимание, смешанное с удивлением.

— Вы опасаетесь войны, Ваше Величество? — спросил он, и это был не просто вопрос министра к государю, а вопрос одного стратега к другому.

— Я не опасаюсь, — ответил Кирилл, — я предвижу. Войны будут. Вопрос только в том, когда и с кем. Если то, что я вижу в расстановке сил в Европе и в Азии, верно, то в ближайшие десять-двадцать лет мы столкнёмся с серьёзными вызовами. Возможно, на Дальнем Востоке. Возможно, на западных рубежах. Я не пророк, но я умею считать. Если у нас будет хорошо оснащённая армия с подготовленным командным составом, если у нас будут работающие коммуникации и промышленность, способная снабжать эту армию, тогда мы сможем либо избежать войны, либо выиграть её. Если нет, то история нас не пощадит. И ещё одно. Я хочу, чтобы вы запомнили фразу, которую я намерен сделать одним из принципов моего царствования. Эту фразу когда-то сказал Пётр Великий: у России два друга это армия и флот. Больше друзей у нас нет. Все остальные наши отношения с державами это либо временные попутчики, либо скрытое соперничество. Исходите из этого.