Красный священник (ЛП) - Юань Е - Страница 9

— Донна, они… они на каждом углу твердят, что дядюшка Воробей — отпетый негодяй, жуткий сектант и хладнокровный убийца!

— И даже… даже газеты мне в лицо тыкали!

Девочка круто развернулась и, забавно сморщив носик, отрезала:

— Ни слову не верю!

— Дядюшка Воробей — доблестный, отважный и безмерно добрый искатель приключений! Мы ведь сами воочию в этом убедились! Нашим собственным глазам веры куда больше, чем этим лживым газетенкам!

На долю секунды замявшись, она тут же уверенно, без запинки продолжила:

— И пусть… пусть порой он выглядит до одури пугающе и жутко, но это лишь суровая плата за его великую мечту и стремление защищать слабых! Дентон, заруби себе на носу: эти писаки только и умеют, что стряпать сенсации из грязных слухов и пустых сплетен.

— Именно! — истово закивал Дентон. — Уж я-то им задал хорошую трепку!

Похвалив братишку, Донна на чистых инстинктах бросила взгляд за окно. Мягкий, умиротворяющий свет газовых фонарей заливал их домашний сад, даруя ощущение безмятежного, нерушимого покоя.

…………

Район Хиллстон. Роскошный номер элитной гостиницы.

Клейн бережно уложил аккуратно свернутый белоснежный платок в левый нагрудный карман и плавным жестом снял шелковый полуцилиндр.

Сегодняшний день должен стать тем самым мгновением, когда таинственный толстосум Дуэйн Дантес впервые официально предстанет перед высшим светом!

Юноша благоразумно не стал дожидаться, пока будут распроданы акции велосипедной компании и сбыты с рук мистические артефакты. Он твердо решил пустить в ход остатки своих капиталов — 2962 фунта — чтобы покрыть все стартовые издержки этого грандиозного маскарада.

И этой суммы хватало с лихвой. Как-никак, она равнялась доходу весьма зажиточного представителя высшего среднего класса за добрых шесть-семь лет!

«Минувшей ночью волшебное зеркало Арродес так и не вторглось в мои сны. Это доказывает, что без недавнего прямого контакта эта стекляшка не способна почуять мое возвращение в Баклунд. Что ж, превосходно. Этим вечером вызову его по беспроводному телеграфу и выпытаю всё, что касается того злого духа, а уж потом можно будет обойтись и без таких сложностей…» — мысленно пробормотав это, Клейн подхватил трость и неспешно покинул стены гостиницы.

На улице умытые дождем лучи солнца уже пробивались сквозь поредевшую пелену тумана, невольно поднимая настроение прохожим. Наняв экипаж, сыщик велел гнать прямиком в район Джовуд, к дому номер девять по улице Канаровелл — прямо в контору Ассоциации помощи домашней прислуге «Метрополис». Юноша вознамерился нанять там опытного дворецкого, дабы тот уже сам сколотил штат слуг, подобающий для роскошной загородной виллы.

Тем временем в самом здании Ассоциации девушка-клерк по имени Белин только-только отделалась от назойливого сослуживца и теперь, опустив голову, тщетно пыталась оттереть пару капель черного чая, некстати капнувших на ее бледно-зеленое длинное платье.

И в этот самый миг до ее слуха донесся бархатный, глубокий мужской баритон, в котором неуловимо сквозила тяжелая жизненная мудрость:

— Доброе утро, мисс.

Белин торопливо вскинула голову. По ту сторону стойки возвышался статный джентльмен лет сорока. Изысканный шелковый фрак, зажатая в руке инкрустированная золотом трость, а от третьей пуговицы жилета к внутреннему карману тянулась изящная золотая цепочка карманных часов.

Его бездонные лазурные глаза и выразительные, благородные черты лица приковывали взгляд. Даже легкая, серебристая проседь на висках лишь добавляла его облику неповторимый, зрелый шарм. Стоило этому незнакомцу лишь едва заметно улыбнуться, как Белин почувствовала, что ее щеки предательски заливает густой румянец.

— Сэр, ч-чем могу вам служить? Ох, простите, как мне к вам обращаться? — суетливо подскочив с места, заикаясь выпалила она.

— Дуэйн Дантес, — с мягкой, обезоруживающей улыбкой отозвался Клейн. — Я бы хотел нанять дворецкого. Истинного профессионала своего дела.

— Мистер Дантес, прошу, обождите минутку. Присаживайтесь, — Белин, в легкой панике выскочив из-за стойки, проводила гостя в зону ожидания и изящным жестом указала на мягкий тканевый диван.

Клейн, сохранив на губах легкую полуулыбку, не стал ни торопить девушку, ни сотрясать воздух лишними словами. Проявив безупречную выдержку, он опустился на обивку, дожидаясь, пока ему предоставят списки кандидатов.

«Сколько благородства в манерах… Ах, дьявол, я же напрочь запамятовала спросить о его предпочтениях!» — мысленно ахнула Белин. Приложив ладонь к всё еще пылающей щеке, она виновато произнесла:

— Мистер Дантес, простите, а какими именно качествами должен обладать ваш будущий дворецкий?

Клейн, загодя продумавший этот вопрос, ответил всё тем же глубоким, бархатным тоном:

— В идеале — выходец из знатного, аристократического дома.

Подобный кадр стал бы отличным подспорьем для Дуэйна Дантеса в налаживании светских связей.

К Белин мало-помалу вернулась былая профессиональная хватка, и она принялась обстоятельно разъяснять:

— Боюсь, подобные специалисты — товар штучный. Сами понимаете, благородные семейства крайне неохотно расстаются с вышколенными слугами. Разве что здоровье подведет и они больше не смогут нести вахту. Но даже тогда им частенько подыскивают теплое местечко в том же самом поместье.

— К тому же, завидные толстосумы буквально охотятся за такими дворецкими, не скупясь на баснословные оклады. Мистер Дантес, в нашей базе действительно имеются кандидаты подобного профиля, однако их жалованье стартует от ста полновесных фунтов в год.

«То бишь почти по два фунта в неделю… Заурядный мажордом гребет от сорока до восьмидесяти в год, то есть от пятнадцати сулей до полутора фунтов в неделю. С виду это ничуть не больше, чем жалованье квалифицированного работяги, вот только хозяин берет на себя и кров, и харчи, и униформу, да еще и дровами для камина снабжает… Управляющему и тратиться-то не на что… Сотня фунтов в год — это же форменный грабеж…» — пока Клейн лихорадочно подбивал в уме этот разорительный бюджет, внешне он сохранил абсолютную, показную беспечность толстосума:

— Цена не имеет значения. Главное — чтобы человек знал свое дело.

— В таком случае прошу немного обождать. Вы предпочитаете кофе или черный чай? — с неподдельным радушием поинтересовалась Белин.

Клейн ответил легкой улыбкой:

— В юности я питал слабость к кофе, обожал этот густой, насыщенный аромат. Однако теперь моему вкусу куда больше отвечает черный чай.

— Я тоже больше люблю черный чай. В таком случае… как насчет чашечки «Маркиза»? — с улыбкой предложила девушка.

Напитки, которыми Ассоциация помощи домашней прислуге «Метрополис» потчевала посетителей, особым качеством не блистали, болтаясь где-то на уровне ниже среднего. А вот черный чай «Маркиз» Белин принесла из дома исключительно для личного удовольствия.

Клейн отнюдь не был профаном, да и наблюдательности ему было не занимать. Едва переступив порог, он незаметно, краем глаза подметил все мельчайшие детали обстановки. Выставленные в витрине банки с чаем и кофе выглядели донельзя заурядно, красноречиво свидетельствуя о весьма посредственном содержимом. А потому юноша резонно рассудил: этот «Маркиз» либо является заветной заначкой самой конторы для особо важных гостей, либо это личные запасы сидящей перед ним леди. Но как бы там ни было, подобный жест ясно говорил о ее искреннем расположении.

Не став разрушать эту неловкую иллюзию, он усмехнулся:

— Благодарю, от такого предложения я просто не в силах отказаться.

— Могу ли я узнать ваше имя, мисс?

— Белин. Зовите меня просто Белин, — лицо девушки озарилось лучезарной, словно распустившийся бутон, улыбкой.

Легкой, пружинистой походкой она упорхнула во внутренние помещения, дабы поручить коллегам, ведающим архивами, подобрать подходящих кандидатов. Вернувшись к стойке регистрации, она подхватила инкрустированную серебром оловянную банку и сноровисто, привычными движениями принялась заваривать чай.