Красный священник (ЛП) - Юань Е - Страница 14

…………

Район Хиллстон. Роскошный номер элитной гостиницы.

Клейн застыл у огромного эркера, в безмолвном спокойствии созерцая пылающую в вышине багровую луну и рваную, эфемерную кисею облаков.

Одному богу известно, сколько минут утекло в этой тишине. Наконец, привычным жестом пригладив тронутые сединой виски, он плотно задернул портьеры.

Не теряя времени даром, юноша сноровисто перетащил беспроводной телеграфный приемник обратно в материальную реальность, предусмотрительно выветрив львиную долю въевшейся в него ауры.

На сей раз ему не пришлось долго томиться в ожидании: спустя каких-то жалких десять секунд комната погрузилась в густой, леденящий душу мрак, а механизм разразился мерной, барабанной дробью.

Клейн сделал шаг вперед. Аппарат уже успел выплюнуть огрызок иллюзорной бумаги, на котором безупречным лоэнским значилось:

«О великий владыка, молю, обратите свой взор направо!»

«Направо?..» — Клейн, разрываясь между искренним недоумением и весельем, послушно повернул голову.

Прямо по курсу высилось массивное ростовое зеркало. Вот только его гладь уже успела налиться непроницаемой, свинцовой чернотой, словно кто-то щедро вымазал стекло чернилами.

Не успел сыщик и глазом моргнуть, как зеркало ослепительно вспыхнуло. В его недрах один за другим в небо взмыли призрачные, феерические фейерверки, рассыпаясь ослепительным каскадом искр в немыслимо роскошном, сказочном танце.

А прямо в самом центре этой пылающей феерии соткалась ослепительно-золотая строчка на лоэнском:

«С триумфальным возвращением, о мой великий владыка!»

И пусть волшебное зеркало Арродес так и не проронило ни единого звука, Клейн физически, нутром почуял: эта стекляшка надрывает глотку в неистовом, истошном вопле восторга.

Салют плавно угас, а золотые буквы, изящно изогнувшись, пересобрались в новую фразу:

«О великий владыка, ваш смиренный и бесконечно преданный слуга Арродес осмелится спросить: чем я могу услужить вам сегодня?»

Клейн, давно привыкший к этим подобострастным выкрутасам, с отработанной невозмутимостью отозвался:

— Отвечай на мой вопрос.

Золотая вязь вновь пришла в движение:

«Безмерно признателен за ваш ответ. Можете задавать свой вопрос».

Сыщик, загодя подготовивший этот ход, отчеканил:

— Куда запропастился тот злой дух из подземных руин на улице Уильямс?

Золотые буквы на зеркальной глади застыли словно в ступоре на добрых несколько секунд, после чего медленно, нехотя растаяли. А полыхающий на заднем плане фейерверк подернулся зыбкой рябью, размылся и вскоре уступил место кристально четкой, совершенно иной картине.

Взору предстала заброшенная церквушка. Ее стены густо оплели плети увядшего плюща, а земля вокруг была щедро усеяна серыми каменными обломками и мерзкими кучками птичьего и звериного помета.

Клейну этот пейзаж был до боли знаком: именно здесь они с мисс Шарон когда-то вели переговоры с тем самым злым духом.

Призрачная камера плавно взяла крупный план. В полуобвалившемся углу храма зияла неглубокая, узкая ямка, на краях которой кристально четко отпечатались следы рывших землю пальцев.

«Мисс „Фокусник“ упоминала об этой странности…» — не успела эта мысль пронестись в голове Клейна, как из глубин видения донесся леденящий, пропитанный зловещей усмешкой голос:

— Приятно иметь с вами дело!

Едва эти слова, казалось, просочились сквозь саму толщу земли, как картина мгновенно подернулась зыбкой рябью. Исказившись, словно взбаламученная водная гладь, видение с треском разлетелось на мириады осколков и бесследно растаяло.

«Приятно иметь дело… И кому же этот злой дух бросил слова благодарности?»

«Заставить конгломерат ангелов Пути „Охотника“ сменить тон на столь любезный — задача не из легких. Стало быть, собеседник обладал заоблачным статусом, вполне вероятно, дотягивающим до ранга истинного ангела. Вот только с какой стати Ему понадобилось рыть землю голыми руками? У сущности такого калибра наверняка нашелся бы с десяток куда более изящных и не отнимающих времени способов…»

«Быть может, этот ангел и сам был скован по рукам и ногам? В точности как тот загадочный „дедуля“, что угнездился в теле Леонарда? Стоп, а ведь Леонард в то самое время как раз ошивался в Баклунде! Вот она, зацепка… Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и массу других вариантов — ангельский ранг отнюдь не всегда означает полноценного, свободного ангела…»

«Так с кем же умудрился навести мосты этот злой дух, дергая за ниточки баронета Паунда? Теперь всё встает на свои места: и интисские шпионы, и фейсакские агенты — всё это была лишь виртуозная дымовая завеса, искусно расставленная самим призраком. Воистину, снимаю шляпу перед истинным „Заговорщиком“…» — в голове Клейна молниеносно сменялся калейдоскоп мыслей. Наконец, он вновь обратился к волшебному зеркалу Арродесу:

— Вопрос номер два: у меня на примете трое кандидатов на должность дворецкого. Кто из них, по-твоему, подойдет лучше?

Золотые лоэнские буквы одна за другой послушно проступили на амальгаме:

«Если выбор падет на Рибака или Вальтера, это сулит весьма занятные, дополнительные перспективы. Асния же — самый безупречный профессионал, но при этом и самый „заурядный“».

«Хм… Выходцы из кланов герцога Негана и виконта Конрада и впрямь обещают двойное дно…» — Клейн глубокомысленно кивнул и произнес:

— Твой черед задавать вопрос.

В эту же долю секунды зеркальную гладь затопил целый водопад золотых строк:

«О мой великий владыка, а что, если на роль вашего мажордома сгожусь я сам? Стоит вам лишь вызволить меня из застенков Церкви Бога Пара и Машин, и я клянусь стать самым непревзойденным дворецким во всем мире!»

«…» Клейн опешил на какую-то секунду, после чего с деликатной твердостью ответил:

— В данный момент это совершенно ни к чему.

Золотая вязь на ростовом зеркале разом потускнела, словно поникнув, но тут же вновь воспряла, ослепительно полыхнув и перестроившись в новые слова:

'Как прикажете.

Ваш смиренный и бесконечно преданный слуга Арродес будет терпеливо дожидаться своего часа'.

Следом на глади проступил сложнейший, витиеватый узор, сопровождаемый заботливой сноской:

«Это руна, сплетенная из соответствующих символов и оккультных печатей. О великий владыка, покуда вы пребываете в пределах Баклунда, вам достаточно лишь начертать этот знак на бумаге, и я мигом откликнусь на зов».

«Симбиоз знаков, олицетворяющих сокрытие и незримое наблюдение…» — Клейн бегло препарировал узор взглядом и скупо кивнул:

— Добро.

Ближе к девяти утра, район Хиллстон. В номере роскошной гостиницы.

Клейн взял изысканно упакованную бутылку белого вина и с мягкой улыбкой протянул ее сидящему напротив старцу:

— Мистер Асния, я безмерно благодарен, что вы уделили мне время для беседы. Прошу, примите этот скромный знак признательности.

— Свой окончательный выбор я сделаю не позднее завтрашнего дня. Если решение падет на вас, я непременно нанесу вам визит лично'.

Столь деликатным обхождением юноша завуалированно давал понять, что кандидатура старика отклонена.

Положа руку на сердце, Клейн остался более чем доволен мистером Аснией. Старец являл собой безупречное, эталонное воплощение мажордома: строгий, донельзя тактичный, подлинный профессионал с острой хваткой, способный играючи разруливать самые заковыристые проблемы.

Будучи самым возрастным из троицы претендентов, да еще и проживая дальше всех, он умудрился прибыть на целых полчаса раньше срока, покорно и безмолвно ожидая за дверью. Для сравнения, Ребак и Вальтер явились лишь за четверть часа до назначенного времени.

Не нашепчи ему волшебное зеркало Арродес о тех занятных, дополнительных перспективах, что таились за двумя другими кандидатами, Клейн без малейших колебаний нанял бы именно этого старца. В конце концов, его подлинной целью было лишь использовать связи дворецкого, дабы легко и непринужденно влиться в ряды высшего света и подобраться к нужным мишеням.