Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи (ЛП) - Снежина Алена - Страница 13

Я застыла, не в силах оторвать взгляд. Это было не иллюзией. Это было реальностью. Самой что ни на есть осязаемой магией.

— Это — «Алая Лента», девочка, — тихо произнесла Ильма, глядя на творение на своей ладони. — Искра жизни. Дар, который считают проклятием. Сила, которую пытались выжечь из нас калёным железом. Потому что они не могли её контролировать. Потому что она не ломает и не подчиняет. Она — лечит. И даёт жизнь.

Она сомкнула пальцы, и роза рассыпалась снопом алых искр, исчезнув в воздухе.

Я смотрела на пустую ладонь Ильмы, где ещё мгновение назад пульсировало чудо. В ушах звенело, а внутри всё переворачивалось от восторга. Это была не сказка. Это была правда.

— Почему? — вырвалось у меня, и голос мой дрогнул. — Почему от этого… от этой красоты хотят избавиться? Почему это считают проклятием?

Ильма медленно опустила руку.

— Потому что они боятся, дитя, — проскрипела она. Её голос звучал как шелест сухих листьев. — Боятся того, чего не могут понять и во что не могут вложить клинок. Их магия… — она с презрением махнула рукой, — она проста. Огонь, который жжёт. Лёд, который сковывает. Сила, которая ломает кости. Её можно измерить, поставить на службу армии, подчинить приказу. Её можно контролировать, так же как и драконов.

Она сделала шаг ко мне, и её тёмные глаза расширились.

— Но как можно контролировать жизнь? Как приказать семени прорасти? Как заставить рану затянуться по указу? Как измерить надежду, которую дарит аромат цветка одинокому человеку? Этого нельзя вписать в уставы. Этим нельзя командовать. Эта сила… — она ткнула пальцем себе в грудь, а потом в меня, — она слушается только сердца. Только искренности. Только любви. А разве можно приказать любить?

Я ловила каждое её слово. В них была горькая правда.

— Они пытались, — продолжала Ильма, и её голос стал ещё тише. — В былые времена. Властители, драконы, маги-солдаты. Они приходили к нам, к тем, в ком горела «Алая Лента», и требовали: «Заставь урожай созреть за день! Вылечи моего воина, чтобы он мог снова идти убивать!». А когда мы отказывали… они объявили нас шарлатанами. Еретиками. Ведьмами. Потому что наша сила отказывалась служить их жестокости. Она была… непокорной.

Она отвернулась и посмотрела на свои цветы, буйствовавшие вокруг хижины.

— Легче объявить что-то бесовским наваждением, чем признать, что есть сила, неподвластная твоей воле. Легче сжечь на костре, чем допустить, что хрупкий цветок может быть сильнее закалённой стали. Потому что он напоминает им о том, что они сами когда-то подавили в себе — о жалости. О сострадании. О самой жизни.

Ильма обернулась ко мне снова, и в её глазах горел огонь давней, незаживающей обиды.

— Вот почему, девочка. Нашу силу ненавидят не потому, что она слаба. А потому, что она — другая. Свободная. И потому что она доказывает, что можно быть сильным, не будучи жестоким. А это… это опасная мысль для тех, кто построил свой мир на жестокости.

Я молчала, ощущая боль Ильмы как свою.

— И вот теперь, — её взгляд снова впился в меня, — скажи мне, зачем она тебе?

_______

Дорогие читатели! Приглашаю вас в новинку Джейн Реверди

«Развод с драконом. Ты мне больше не нужна» (16+)

https:// /shrt/zE-l

— У вашей жены будет девочка, ваша светлость!

Я увидела, как после слов эскулапа разочарованно вытянулось лицо моего мужа, и сердце мое болезненно сжалось.

Это был его последний шанс получить от меня сына с магическим даром. Согласно предсказанию, этот ребенок должен появиться у него в год алмазного дракона — в тот самый год, который шел сейчас. И именно этот мальчик через пятнадцать лет должен будет вернуть великому княжеству Амальфийскому его былое величие.

Доктор поспешил выйти из спальни, и когда мы с мужем остались одни, Реджинальд сказал:

— Мне нужна будет другая жена, Лаура! Та, которая в ближайшие десять месяцев сможет родить мне сына.

Каждым своим словом он будто хлестал меня по щекам.

— А как же я? — спросила дрогнувшим голосом.

— О нашем разводе объявят завтра. А ты после того, как родишь дочь, уйдешь в монастырь. Ты мне больше не нужна.

Он произнес это так жестко, словно у нас с ним не было тех двадцати лет, что мы были вместе. И двоих сыновей, которых я ему подарила.

Но это было только начало. Потому что на следующий день, когда было объявлено о нашем разводе, от меня отвернулись все — даже наши взрослые сыновья.

«Зачем она тебе?»

Её вопрос заставил задуматься. Ответов было много.

Чтобы выжить. Чтобы доказать. Чтобы стать сильной.

Но в свете того, что она только что сказала, все эти ответы казались мелкими, эгоистичными.

Я посмотрела на свои руки и решила рассказать всю правду.

— Она уже во мне, — сказала я тихо, глядя на Ильму. — Я не просила её. Она просто… проснулась. Как будто ждала. И я не могу сделать вид, что её нет. Не могу игнорировать этот дар, как… — я запнулась, вспомнив спрятанные портреты родителей Райдена, — как что-то постыдное.

Я сцепила руки в замок, чтобы пальцы не дрожали от волнения.

— Не знаю, зачем она мне в глобальном смысле. Но я знаю, что хочу её понять. Не чтобы командовать ею. А чтобы… слышать. Чтобы помогать. Чтобы заставить цвести не только розы в оранжерее, но и разбудить мёртвую землю вокруг поместья. Чтобы люди, которые работают на меня, не просто выживали, а жили. Чувствовали, что их труд рождает не только хлеб, но и красоту.

Я сделала паузу, подбирая самые точные слова.

— Вы сказали, что эта сила слушается сердца. Моё сердце хочет навести порядок. Не тот, что строится на страхе и приказах, а тот, что вырастает из уважения и заботы. И, кажется, «Алая Лента»… она может стать моим инструментом.

Ильма посмотрела на меня пристально. Её лицо было непроницаемым. Потом она медленно кивнула.

— Хм. Не самый глупый ответ, — проворчала она. — Многие приходят за силой, чтобы возвыситься или отомстить.

Она повернулась и пошла к двери хижины.

– Ну что ж, раз так… Входи. Уроки «Алой Ленты» тоже дорого стоят. Но платить будешь не золотом. – Она обернулась на пороге, и в её глазах мелькнула хитрая искорка. – Платить будешь работой. Мне надо забор починить, да крышу подлатать. Готова учиться, садовница?

Я выдохнула от облегчения, это был шанс.

— Готова, — твёрдо сказала я и шагнула за ней в тёмный проём двери.

Я оказалась в единственной комнате хижины. Здесь пахло сушёными травами, землёй и дымом. Ильма указала мне на стул у грубо сколоченного стола.

— Сиди. И слушай. Первый урок самый важный, и он не про цветочки.

Я послушно села.

— «Алая Лента» — это не заклинание, — начала Ильма, расхаживая по комнате. — Её нельзя вызубрить. Это… чувство. Как дыхание. Ты должна чувствовать жизнь вокруг. В земле. В воде. В семени. В старом дереве. Даже в этом стуле ещё теплится память о том, что он был деревом.

Она остановилась передо мной.

– Закрой глаза.

Я повиновалась. В темноте запахи стали чувствоваться острее.

— Дыши. Глубоко. Ищи внутри себя не силу, а тишину. Точку покоя. Магия жизни не терпит суеты и натуги. Она просыпается в тишине души.

Я пыталась. Сначала в голову лезли мысли о стройке, о Кадарене, о Райдене. Потом, постепенно, я сосредоточилась на дыхании. На шорохе сухих трав, подвешенных под потолком. На собственном сердцебиении.

— Хорошо, — пробормотала Ильма, и её голос прозвучал рядом. — Теперь… протяни руку. Не открывай глаз.

Я протянула руку вперёд, ладонью вверх. Через мгновение в неё упало что-то маленькое, твёрдое и морщинистое.

— Это старое, почти мёртвое семя, — пояснила Ильма. — Его сила спит глубоко. Твоя задача — не заставить его прорасти. Твоя задача — узнать его. Почувствовать ту самую искру жизни, что ещё теплится внутри, как уголь под пеплом. Дай ему знать, что его видят. Что его помнят. Не требуй. Просто… будь рядом. В тишине.