Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 49

— Девчонка-девчоночка, тёмные ночи. Я люблю тебя, девочка, очень, — разносилось над лётным полем.

Вокруг места построения уже собрался народ в ожидании торжественного построения. Оцепление из курсантов чётко выполняло свою задачу, стараясь не отпускать натянутой верёвки. Это было импровизированным ограждением.

— Мы воинская часть или ярмарка выходного дня? Что это за флажки? — кивал Сайгасов на детей, размахивающих символами Советского Союза и ВВС.

— Это государственный символ страны, Юрий Иванович, — ответил Игнатьев.

— Вот именно. А на нём теперь деньги делают.

— Вы не правы, товарищ полковник. Флажки раздаются каждому ребёнку на входе совершенно бесплатно. Это тоже своего рода привитие патриотизма. И вообще, 95% того, что вы видите, сделано при участии спонсоров и местных организаций. И многие проявили личную инициативу, чтобы помочь в проведении праздника, — ответил я.

— Инициатива, говоришь? Если бы не твои друзья, я бы вообще эту вашу лавочку прикрыл. Ваш полк уже давно стоял в очереди на переформирование. Но предыдущий начальник училища вас покрывал. Я же иного мнения, — пригрозил мне Сайгасов.

— И какого же? — спросил я.

— Что вас надо подсократить. Не нужен нам такой большой полк. Так что, время придёт ещё. Будут директивы, и тогда посмотрим, где будут ваши друзья.

Я улыбнулся, а Игнатьев тихо посмеялся и сложил руки за спиной.

— Что смешного, Пётр Алексеевич? — скривился Сайгасов.

— Как хорошо, когда есть друзья, верно, Саня? — спросил у меня командир полка.

— Так точно, командир, — кивнул я.

В этот момент к нам подошли Родин и Печка в лётных комбинезонах и куртках. Они вежливо кивнули Сайгасову, пожали ему руку и поприветствовали меня и Игнатьева.

— Здравия желаем, — поздоровался Печка спокойным баритоном и приобнял меня за плечи. — Саня, размах колоссальный. Надо будет в Циолковске брать на вооружение твой опыт, когда будем международный авиасалон устраивать.

— А я тебе говорил, что вот так надо всё организовывать, — слегка толкнул его в плечо Родин и повернулся ко мне. — Саныч, пойдёшь к нам на должность лётчик-продюссер?

Игнатьев и я громко посмеялись, а Сайгасов сделал вид, что ему весело.

— Обсудим за рюмкой чая. Готовы к показу? — спросил я.

— Всегда готовы, Сань. Программа отработана полностью, — подмигнул Родин.

— Кстати, я вам должен представить… — начал говорить я, но вновь не успел.

В разговор вклинился Сайгасов. Он, видимо, решил показать, кто здесь главный начальник, и надулся от важности.

— Так, товарищи испытатели. Напоминаю, что пилотаж нужно выполнять строго в пилотажной зоне. Никаких импровизаций над головами зрителей. Высоту ниже пятисот метров не занимать. Углы атаки контролировать. Это вам не полигон, тут гражданские лица…

Он говорил долго, нудно перечисляя какие-то странные ограничения, которые эти люди слышали впервые. Опыт показов техники так чтобы её купили, у Родина и Печки был большой. Но они слушали начальника училища молча, не меняя выражения лиц. Потом переглянулись. В этом взгляде читалась смесь скуки и непонимания.

После повисшей паузы, когда Сайгасов набрал воздуха для очередной порции нравоучений, Родин медленно повернулся ко мне. Он кивнул в сторону начальника училища и спросил не стесняясь:

— Саня, а это вообще кто?

У Сайгасова отвисла челюсть. Он побагровел, открыл рот, чтобы разразиться тирадой, но осекся. Перед ним стоял Герой Советского Союза. И что уж там, почти уже легенда авиации. Игнатьев едва сдержал смешок, отвернувшись в сторону.

Начальник училища понял, что авторитетом здесь задавить не получится. Он бросил на меня испепеляющий взгляд, но промолчал, лишь поправив фуражку.

Неловкую сцену прервало появление очередной группы гостей. Той самой, которую пошёл встречать Батыров.

— А вот и главные гости, — тихо сказал я, кивнув в сторону приближающейся делегации.

Во главе группы из нескольких человек шёл Василий Трофимович Чагаев. От него веяло такой властью и силой, что даже воздух вокруг казался наэлектризованным. Сейчас он занимал должность начальника Главного Оперативного управления Генерального штаба ВС СССР.

Внешность у него была колоритная. Если не сказать кинематографичная. Сходство с легендарным Чапаевым было поразительным, разве что бурки и шашки не хватало. Это был коренастый, крепко сбитый мужик, с цепким взглядом тёмных глаз из-под густых бровей. Но главной деталью были лихо закрученные кверху усы. Точь-в-точь как у Василия Ивановича.

По правую руку от него шёл командующий округом, а по левую Батыров. Оба на фоне Чагаева выглядели чуть менее монументально, но не менее представительно.

Делегация неспешно двигалась перед строем почётных гостей. Чагаев пожимал руки представителям обкома и райкома, бросал короткие, рубленые фразы, от которых партийные чиновники расцветали в улыбках.

Подойдя к нам ближе, Василий Трофимович на секунду остановился и развёл руки в стороны, приготовившись обнять кого-то. Его строгое лицо вдруг озарилось широкой, почти мальчишеской улыбкой.

— О-о-о! Гвардия! — раскатисто произнёс он

— Моё почтение, Василий Трофимович! — подошёл к нему Хреков и два мощных генерала обнялись.

Они тут же что-то начали вспоминать. Сказали друг другу пару шуток, а потом Чагаев сказал, чтоб Хреков никуда далеко не уходил. Мол есть разговор.

Следующих, кого поприветствовал генерал армии, были Родин и Печка. Они тоже удостоились дружеских объятий генерала.

— Ну как вы, орлы? Техника не подводит?

— Служим Советскому Союзу, товарищ генерал армии! — с улыбкой ответил Родин.

— Рад видеть вас в добром здравии. Значит, покажете сегодня класс?

— Обязательно, Василий Трофимович, — подмигнул Печка.

Чагаев ещё раз улыбнулся и перевёл взгляд на стоящих по струнке Игнатьева и Сайгасова. Улыбка чуть погасла, став более официальной, но доброжелательной.

— Командир 158го учебного вертолётного полка полковник Игнатьев! — чётко представился Пётр Алексеевич, приложив руку к козырьку фуражки.

— Привет, Алексеич! Поздравляю с маленьким юбилеем вашего полка, — пожал ему руку Чагаев и подошёл к Сайгасову.

— Начальник Уфимского ВВАУЛ полковник Сайгасов! — гаркнул Юрий Иванович, выпятив грудь так, что пуговицы на кителе едва не поотлетали.

Чагаев поздоровался с ним и окинул его оценивающим взглядом. Затем обвёл рукой праздничное поле, сцену, палатки и выстроенные вертолёты. Взгляд генерала остановился на Сайгасове.

— Молодцы. Впечатляет. Размах государственный. Много детей и подростков. То что нужно, полковник, — веско сказал он.

Юрий Иванович не смотрел на меня, а только старался держать голову прямо.

— Вам, товарищ начальник училища, отдельная благодарность. Сумели организовать такой юбилей в непростое время. Видно, что личный состав держите в руках и о престиже авиации заботитесь. Молодец, полковник.

Сайгасов залился краской удовольствия. Тут он и бросил на меня быстрый торжествующий взгляд. Мол, «видал, кто тут главный?».

— Стараемся, товарищ генерал армии! Всё для людей, всё для воспитания патриотизма!

Я едва сдержал улыбку, встретившись взглядом с Игнатьевым. Командир полка лишь чуть заметно качнул головой.

Затем Чагаев подошёл ближе ко мне и осмотрел меня снизу вверх.

— «Зятёк», как делишки? — весело произнёс он, крепко пожимая мне руку.

В этот момент Сайгасов чуть не упал. По крайней мере, он зачем-то резко схватился за плечо Игнатьева и попятился назад.

Естественно, что он не знал всю историю наших отношений с генералом Чагаевым.

— Здравия желаю, товарищ генерал армии. Отлично, — ответил я, чувствуя крепкое рукопожатие.

— Как служба? — спросил он уже без официоза, по-простому.

— Всё в штатном режиме, Василий Трофимович. Готовим кадры.

— Это хорошо. Наслышан я о твоих успехах, наслышан. Мероприятие вы действительно большое организовали. Молодцы, что все в связке действуете, — похлопал он меня по плечу.