Шестьсот лет до девятнадцати - Зимний Александр - Страница 5

Вивьель сделал себе ещё одну мысленную заметку, посетовав, что разум и возможности людей на самом деле сильно отличаются от возможностей фатумов.

Он не может думать о нескольких вещах одновременно! Это просто ужас.

Лёжа в привычно-роскошной постели Кэссиана, Вивьель мысленно перекатывал воспоминания о прошедшем дне. Очень длинном и очень много в себя вместившем, в котором приходилось пользоваться чужой памятью. Зато он немного научился использовать магию.

Оказалось, магия – это что-то вроде постоянно текущей через человека энергии, она просто есть и нужно её направить. Теоретические знания Вивьель получил из памяти Кэссиана, а вот практические ощущения оказались не такими, какие он ожидал. Но он справился с тем, чтобы поймать этот поток, а затем прицельно направить чётким усилием воли и дополнив заклинанием. Задача была простая, несмотря на шестилетний опыт волшебства юношей и девушек в классе. Наставник магии назвал это «разминкой после лета», хотя прекрасно понимал, что все студенты и летом не прекращали использовать свои способности. Зато Вивьелю этот мягкий старт оказался на руку. К концу занятия он вымотался, но все базовые заклинания мог повторить – и повторял, – а кроме того, осознал, насколько же богатые возможности даёт эта самая магическая энергия. Томик «Заклинания и полезные жесты: 7 год обучения» был пухлый, внушительный и приводил фатума в приятное ожидание познания нового. Он поставил себе целью стать лучшим на курсе, потому что Кэссиан все года до того достигал этого звания. Не без усилий, ценой выходных и бессонных ночей, упорного труда и иногда, очень редко, помощи матери, но достигал.

Вивьель был намерен продолжать эту славную традицию.

Ужин с Клео оказался приятным дополнением дня. Девочка начала общаться, Вивьель, в свою очередь, задавал правильные вопросы с правильной интонацией, и к концу ужина она совсем расслабилась и стала улыбаться. Юноша проводил её до дверей её комнаты и, отправившись к себе, подумал, что стоит чаще говорить с Клео. Так он сможет узнать много полезного, не вызывая подозрений.

Он перевернулся набок, посмотрел в светлеющий из-за фонарей в саду и яркой круглой луны на небе проём окна и, незаметно для себя, уснул.

– Эй, пойдёшь с нами?

– Нет, мне ещё в библиотеку нужно. Доклад для Реллрэя, помнишь?

– Я не буду сдавать, у меня есть три «пропуска», – отмахнулся рослый и широкоплечий Майк, но довод Вивьеля принял и отправился в сторону выхода из Академии, присоединившись к остальным студентам, планирующим гулянку на выходных.

Вивьель проводил его спокойным взглядом и вернулся в главный корпус. В библиотеку можно было пройти и через сад, но на улице было изнуряюще жарко. Даже лёгкие заклинания, призванные охлаждать воздух, не спасали. Внутри Академии же постоянно действовали особые чары, которые сейчас создавали ощущение блаженной, немного суховатой прохлады.

Три недели с начала занятий пролетели для фатума, как одно мгновение: он учился, впитывал все знания, до которых мог дотянуться, и, разумеется, внимательно наблюдал за происходящим.

Первые выходные он посвятил управлению мобилем и вскоре восторженно рассекал небо, наслаждаясь полётом на послушном устройстве. Дома бывал редко и тогда общался с родителями как Кэссиан, а с Клео сблизился и позволял себе расслабиться. Клео легко восприняла эту перемену: она и сама меняла поведение в присутствии Дариана, потому не удивлялась, что названый брат придерживается такой же тактики.

Вивьель сошёлся с кругом общения Кэссиана и там тоже старался изображать его, присматриваясь внимательнее к каждому, с кем приходилось общаться. Он сохранял максимально нейтральный статус, потому что мир оказался сложным и наполненным интригами, противостоянием и тайнами.

Например, он заметил, что поломанное мобилем Маркула дерево стало гораздо целее через несколько дней. На коре не осталось следов удара, сломанные, но не упавшие ветки вернулись на место, а трава, примятая и взрытая уезжающим после занятий студентом, снова выглядит идеально. Значит, в Академии есть дрэйдэ. Они скрываются, скорее всего, их не видит никто из майри – но они есть. А майри, в свою очередь, слишком верили в свои способности, чтобы замечать такие мелочи, как восстановленное дерево.

Встретить кого-то из дрэйдэ у Вивьеля до сих пор не получалось, и он продумывал, как бы заманить их в ловушку и узнать, кто же здесь умеет исцелять растения. Разумеется, сообщать он никому не планировал. И ещё лучше понимал, насколько опасна эта затея: в Академии все знали, к какому роду семейной деятельности принадлежит каждый из студентов. И фамилия Элеррой являлась «красной тряпкой» для отщепенцев. Но другой возможности выяснить, что на самом деле происходит, Вивьель не видел.

Лард Дариан (когда ужинал с семьёй) рассказывал о своих успехах. Либо о том, скольких дрэйдэ поймали, либо о том, как они с ними сражались. А однажды удивился тому, что недавно встреченные оборотни-медведи, вместо боя разбежались в стороны, а его самого выкинули в окно, и он сумел погасить падение, не получив даже синяка. У Вивьеля были свои соображения на этот счёт, но Дариан был уверен, что это проявление слабости противника.

Фатум, по своему прошлому телу (это даже звучало ужасно!) помнил, сколько выдержки и силы воли требуется, чтобы не повредить более хрупких людей в сражении, и легко мог представить, что могли бы сделать огромные матёрые медведи с кучкой майри.

И не делали.

Интересно, почему?

В библиотеке было ещё прохладнее и суше, чем в коридорах Академии. И удивительно тихо: большинство студентов предпочло после занятий разъехаться по домам, а не продолжать зубрить магические формулы или очередные законы природы. Или же законы общества: образование здесь было настолько всеобъемлющим, что Вивьель хотел изучить всё. Мешала несовершенная человеческая память и ещё менее совершенная выносливость.

Юноша прошёл вдоль полок, выбирая, что хочет почитать. Доклад о «Коллизии правовых норм в начале века в решении земельных вопросов» он сделал ещё три дня назад, так что был совершенно свободен в выборе.

Сделав ещё шаг вдоль полки, разглядывая корешки книг, Вивьель услышал шёпот неподалёку от себя. Голосов было два, и один он узнал: Маркул, а второй оказался совсем незнакомым. Маркул и его собеседник стояли за полками с другой стороны и Вивьеля не видели, а он замер, вплетая своё дыхание в их голоса, чтобы не быть услышанным.

– …Да не могу я!

– Но почему? Ты не такой.

– А куда? Куда мне идти?

– К нам.

– Она свихнётся. Не могу я её бросить.

– А он тебе жизни не даст.

– Я…

– Маркул, тебе нельзя там оставаться. Ты спиваешься. Ты уже сам на себя не похож.

– Можно подумать, это кого-то волнует.

– Меня волнует! Нас волнует! Я понимаю, что тебе плохо, но…

– Уходи.

Вивьель, услышав шум, скользнул вбок, притаившись за другим стеллажом, и увидел, как Маркул широкими шагами покидает библиотеку. Юноша взял ближайшую книгу, уткнулся в неё, ожидая, когда мимо пройдёт собеседник Маркула, но в зале стояла полнейшая тишина.

Вивьель пошёл вдоль полок, не особо скрываясь, словно искал какую-то книгу и, обойдя весь огромный зал, понял, что тот совершенно пуст.

Отсутствие библиотекарей его не удивляло: книги были зачарованы таким образом, чтобы считывать всех, кто их берёт, и сохранять записи об этом. Пожилой Лууран и его более молодой коллега Таргул приходили в свою вотчину изредка, проверить сохранность книг и их расстановку на полках. Отсутствие студентов тоже было нормальным.

А отсутствие хозяина второго голоса, который Вивьель слышал очень отчётливо – удивило настолько, что он даже ещё раз, медленнее, обошёл весь зал, тщательно вслушиваясь, всматриваясь и магически, как уже научился, проверяя пространство.

Но, кроме него, в библиотеке больше никого не было.