Регул. Книга 1 - Ольховская Влада - Страница 22

Она позволила существу подтянуть ее поближе, но уже на подлете к стации отстегнула от пояса трос, в который оно вцепилось. Остался второй, на него и переключила внимание Мира: ухватилась обеими руками, чтобы побыстрее добраться до зоны, где сработают магнитные ботинки.

Увы, когда речь заходила об охоте, реагировало существо пугающе быстро. Оно явно почувствовало изменения, и оно не позволило добыче уйти. Оно начало поспешно шарить искаженной рукой вокруг люка, стараясь найти Миру. Она не поддалась нарастающему страху, действовала по-прежнему быстро и решительно, последним рывком добралась до станции. Она почувствовала, как закрепилась, да и скафандр вывесил подтверждение. Теперь нужно только отступить, уйти туда, где существо до нее не дотянется, миссия выполнена, нет ни единой причины оставаться здесь!

Мира ожидала, что, если существо найдет ее, оно поведет себя как раньше: попытается тянуть за трос. Она была готова к такому раскладу, она отцепила страховку в миг, когда рука ее коснулась. Решение было отчаянное, но не безумное: Мира ведь снова шагала по поверхности, она могла справиться и так!

И тут существо повело себя неожиданно… Вряд ли оно это продумало, скорее, поддалось приступу ярости. Усилия кочевников ведь тоже не были напрасными, вблизи Мира смогла разглядеть, что руку существа покрывают кровавые раны.

Только вот Мире это не помогло. Она оказалась жертвой ярости мутанта, который, похоже, отчаялся хоть что-то получить от своей вылазки и теперь просто нападал. Скованная условиями космоса и громоздким скафандром, она не сумела увернуться… никто бы не сумел. И когда существо все-таки ее ударило, Мира, лишенная страховки, полетела в пустоту.

На этот раз спасения не было. Она не просто отдалялась от станции, она двигалась в худшем направлении из всех возможных – к двигателю! Мира, как завороженная, уставилась на бело-желтое сияние, от которого шлем пытался отчаянно ее спасти, затемнив стекло до предела.

Наверно, нужно было шевелиться, делать хоть что-то… А она не видела смысла. Мира с холодным, пронизывающим отчаянием поняла: она ничего не сможет. Даже призвать ликвидатора, скафандр будто сковывал ее! Но если бы она смогла… Что сделал бы ликвидатор? Что значит вся его сила, когда в противниках у него Сектор Фобос?

Состояние было странное: вместо ужаса, на который она имела полное право, какая-то горькая обида. Мира не хотела, чтобы все заканчивалось так, отчаянно не хотела, но собственная жизнь от нее уже не зависела. Она утешала себя лишь одним: это будет быстро.

Скафандр вывесил на стекло так много полыхающих красным предупреждений, будто верил: если он будет настаивать, Мира обязательно свершит чудо и спасется, а так она просто ленится! А ее беспомощная необходимость принимать свою судьбу добивала быстрее любой боли. Мира почувствовала, как обожгло глаза, и предупреждения задрожали в мутной пелене слез. Она зажмурилась, чтобы не видеть, не знать, позволить финалу застать себя врасплох…

Но вместо нарастающего жара пришел резкий рывок назад, настолько сильный, что Мира невольно решила: существо все-таки добралось до нее! А это хуже, намного хуже… Если ей суждено было погибнуть, она предпочла бы просто раствориться в космосе, но не стать добычей бесформенной твари. Мира инстинктивно задергалась, пытаясь освободиться, и тут же получила окрик из динамика шлема:

– Мира, успокойся, ты мешаешь тебя спасать!

– Сатурио? – пораженно прошептала она. – Ты?..

– Разумеется, или ты от ужаса забыла, что была там не одна?

– Нет, я просто думала, что ты меня не спасешь…

От шока она ляпнула то, о чем не следовало бы говорить, тут же смутилась, но Сатурио, к счастью, пояснений не потребовал. И это к лучшему, ведь она никак не смогла бы ему объяснить свою уверенность в том, что он не станет спасать ликвидатора!

Кочевнику сейчас и вовсе было не до болтовни. Да, он был силен и обучен проводить спасательные операции. Так ведь это не тренировка, условия тут – хуже некуда! Сатурио было бы трудно, даже если бы он оказался здесь один, а ему приходилось вытаскивать еще и Миру. Ей же оставалось лишь висеть мертвым грузом, и это было так унизительно… Она ведь хотела ему помочь, повлиять на свою судьбу! Но не могла, ее жизнь только от него и зависела.

Сатурио не ныл и не жаловался, он действовал. У него получилось развернуться, полыхающий двигатель остался у них за спиной, Мира снова увидела люк. Там пока в одиночку сражался Тодорус – и вполне успешно! Кочевник сменил оружие, использовал винтовку средней мощности, и она наносила существу заметный урон: каждое попадание отсекало от руки внушительный кусок плоти.

Это отвлекало существо и позволяло Сатурио использовать дополнительный трос – длиннее и опаснее. Этот не крепился к специальным кольцам, он считался аварийным и использовал магнитную базу. В ситуации, когда нужно очень быстро спасти улетающего в космос человека, схема оправданная. Но не в том случае, когда монстр совсем близко бьет наугад!

Сатурио ее не просто спас. Он сделал это, зная, что мог погибнуть – и имел право отказаться от миссии! Это допустимо, если риск для спасающего больше, чем вероятность успешного спасения. Но он предпочел поставить на кон все, даже зная, что она ликвидатор, помня о том, что она сделала… Этого Мира понять не могла, как ни старалась, но вырываться и гордо принимать смерть она не собиралась. Какое там! Когда до нее дошло, что смерть не обязательна, что она еще может выжить, она прижалась к кочевнику всем телом, надеясь, что это хоть немного облегчит ему задачу.

Так или иначе, Сатурио справлялся – и его брат тоже. Существо, получившее целую коллекцию рваных ран, уже явно было не радо, что высунулось. Оно пыталось отступить, но кочевник не позволил, не так просто так точно. Он стрелял в одну точку снова и снова, пока кисть руки не оторвалась. Тодорус еще и ударил по ней, направляя в сторону двигателя, чтобы от этой мерзости точно ничего не осталось! А искалеченные остатки руки-щупальца скользнули обратно в тоннель, существо затаилось. Скоро оно начнет получать новую «пищу», угомонится, они добудут себе еще несколько часов покоя… Может, даже дней!

Но часы пройдут и дни кончатся, а с ними останется главный вопрос.

Что же делать дальше?

***

По доброй воле Кеннет никогда к мозгоправам не ходил, и раньше он был убежден, что нет обстоятельств, способных довести его до такого. Со своими мыслями он мог разобраться сам, спасибо большое! Да и в силу таблеток не верил, а болтовня – это и вовсе не метод лечения. Что еще могли дать ему психологи?

Сейчас ему предстояло это проверить, потому что Кеннет чувствовал: он не справляется.

Ия была рядом с ним все чаще и чаще, только это больше не приносило радости. Он не контролировал появления ее образа, а главное, она не была такой, какой он ее помнил! Она стала мертвой… Но почему? Худшее, что он помнил о ней, – слезы в день, когда она провожала его на задание! Однако теперь Ия мелькала в его воспоминаниях не заплаканной, а избитой до черных синяков, до кровавых ран… Причем травмы всегда оказывались одинаковыми.

Быть может, это какая-то связь через пространство? Он ведь любил Ию, очень любил! Кеннет никогда не верил в мистику, так ведь он лично наблюдал, какие странные штуки уже произошли в Секторе Фобос! Что, если это очередная местная кракозябра? Их станция проходила через пролом в пространстве или что-то типа того… Вдруг точно так же может открываться портал для мыслей? Ия на самом деле в опасности, она избита, она его зовет? А он не может к ней прийти! О том, что она умерла и вернулась к нему призраком, Кеннет боялся даже думать.

Ну и конечно, был еще Джулиан… Кто-то по имени Джулиан. Кеннет уже не сомневался: такой человек действительно есть, они встречались… Только вот теперь он никак не мог вспомнить, где и когда, да и лицо этого загадочного Джулиана отказывалось подчиняться его памяти.

Отчаявшись разобраться во всем сам, Кеннет отправился в отдел психологов. Он там никогда не был – но как будто так сложно посмотреть схему станции и получить нужное направление! Ему доводилось слышать, что другие солдаты к мозгоправам уже обращались. Их распределяли между этими любителями поболтать, кому-то даже помогали… Или солдаты говорили, что это им помогло, иначе их обращение за помощью выглядело бы совсем нелепо.