Вернуть жену офицера (СИ) - Арно Анна - Страница 1

Я опаздываю. Я так сильно опаздываю, что в этот раз меня точно уволят.

На заднем сиденье разрывается доча, проснувшаяся раньше времени и теперь явно голодная.

— Потерпи, потерпи, моя сладкая, — едва не плача бормочу я, стараясь ее хоть как-то успокоить.

А еще в машине жарко, как в аду, потому что никакими кондиционерами моя «десятка» не располагает. А на улице примерно плюс восемьдесят. И как назло мы застряли в глухой пробке, так что и открытые окна никак не помогают от такой мучительной жары.

— Маленькая моя, тебе тоже жарко, понимаю, — дергаю бардачок, чтобы найти хоть погремушку какую, и дать дочке. Но эта чертова дверца просто вываливается, и содержимое высыпается на коврик. — Да чтоб тебя! — рычу я.

И моя интонация явно не нравится Арише. Она начинает плакать с удвоенной силой. И я сама уже готова разрыдаться от бессилия.

Стираю тыльной стороной руки пот из-под носа и тянусь к вывалившимся под пассажирское кресло бумажкам. Подхватываю несколько и принимаюсь обмахивать свою крохотную дочу, чтобы хоть немного облегчить для нее нашу поездку.

Ну кто же мог подумать, что сегодня как назло посреди дня образуется этот транспортный коллапс, и улица, попросту замрет. Еще и чертов навигатор вечно отваливается. Так что я даже не понимаю, могу ли куда-то съехать, чтобы как-то обогнуть все это безобразие, и доехать до работы хотя бы сегодня.

Ариша не унимается даже когда я обмахиваю ее бумажками. Видимо дело не только в жаре. Возможно она голоднее, чем я могла предположить. Или у нее и вовсе заболело что-то.

Как тревожная мать я тут же принимаюсь перебирать в голове, что такого может случиться с моим ребенком, что она плачет навзрыд. Может колики? Памперс? А вдруг проглотила что-то и я не заметила? Или, не дай бог, я так торопилась пристегнуть ремешки автокресла, что что-то ей прищемила? Только этого не хватало!

Выжимаю сцепление, затем тормоз, — все равно ведь стоим почти, — отстегиваюсь, и в ужасе поворачиваюсь к дочке, чтобы срочно найти причину ее безудержного плача.

Хулиганка тут же замолкает, едва увидев мое лицо.

— Ну чего ты, зайка? — беспокойно спрашиваю я, наспех осматривая малышку. — Хоть покажи что ли где болит, а? Или ты просто настолько голодная?

Риша усердно сует кулак в рот и я понимаю, что причина как раз в последнем. Фух, ну хоть не прищемила.

— Давай ты чуть потерпишь, ладно? — прошу я вкрадчиво. — Мы сейчас до работы доедем, я только заберу посылки и обещаю, сразу покормлю, м?

Но Ариша будто понимает, что я собираюсь отсрочить ее обед, которому, к слову, еще не время, и принимается снова плакать.

— Ладно, уговорила! — соглашаюсь я. — Поедим сейчас. Но тогда жди, пока я хоть из пробки выберусь.

Усаживаюсь на водительском сидении поудобней и начинаю выруливать в самый правый ряд.

Выбраться из шестиполосной пробки на МКАДе не такая уж простая задача. Особенно когда прямо в салоне моего авто плюс сто градусов цельсия, а еще работает сирена, которой конечно же все равно, что мамочка не может ее покормить прямо в среднем ряду.

Но вот мне уже остается всего одна полоса до обочины и мы будем спасены. Сяду на заднее, открою двери, и покормлю дочу.

Черт его знает, как буду оправдываться на работе. Но пробка заканчиваться не планирует. А у меня сердце разрывается слушать, как мой ребенок плачет. И перепонки слегка.

Выруливаю в последний ряд и вдруг… прямо передо мной вылетает черный внедорожник, который цепляет мой бампер, и даже слегка откидывает мою машинку обратно во второй ряд, а я ударяюсь головой об руль…

Тишина.

Так тихо, что мне становится страшно. Надеюсь это я оглохла просто. Но с моей малышкой все в порядке…

Через силу отлипаю от руля. Оборачиваюсь:

— Ариша… солнышко… — выдавливаю в шоке.

Дочка глядит на меня огромными глазами. Моргает.

Ну слава богу. Живые.

С трудом открываю свою дверь, и спешу влезть коленями на заднее сиденье, нависнув над дочкой:

— Испугалась, милая, — хнычу я, сама перепутавшись не на шутку. — Все хорошо. Мамочка рядом, — я собственный голос слышу будто сквозь вату, и не узнаю почти. — Ну чего ты притихла? Лучше поплачь, чтобы я знала, что у тебя все хорошо…

— Эй, тебе жить надоело, чумная?! — слышу за спиной грозный рык. — По зеркалам смотреть не учили, когда перестраиваешься?

Осознаю, что это претензия мне адресована. И даже на секунду теряюсь от возмущения.

Стоп.

Да это же он гнал по правому ряду как сумасшедший. Там и вовсе фактически того ряда для машин нет. Обочина считай. Но ведь этим обочечникам бессовестным закон не писан!

И теперь он еще решил на меня ответственность свалить?!

— Подожди, солнышко, — целую дочку в лобик. — Мамочка сейчас накажет бессовестного дядьку, и в больницу поедем. Проверим, все ли у тебя хорошо. Ладно?

Ариша смотри теперь беспокойно. Видимо ей мой тон не нравится. Но раз не плачет, значит надеюсь ничего не болит. А от встряски видимо даже о голоде успела забыть.

Выползаю задницей назад по креслу из машины, готовая просто с кулаками броситься на урода, едва не убившего нас с дочкой, — ведь успей я выехать чуть сильнее, то моя машина была бы всмятку.

Но едва оказывавшись на своих двоих — слегка пошатываюсь, и вцепляюсь в крышу машины, чтобы устоять на ногах.

— Эй, вы в порядке? — голос виновника аварии уже не кажется таким самоуверенным и яростным, а его руки осторожно поддерживают меня под спину.

Но у меня будто второе дыхание открывается. Да я его разорвать готова.

Слегка встряхиваю головой, отлепляюсь от своей машины, поворачиваюсь к мерзавцу, даже поднимая вверх указательный палец, чтобы отчитать подлеца, но… так и замираю с открытым ртом, потому что передо мной… отец моей дочки.

— Аленушка?.. ты… Ты как?!

Так и стою долгие секунды не в силах поверить своим глазам.

Голова кружится. Секунды идут. А я все смотрю. И смотрю.

Макар.

Мой Макар.

Могла ли я забыть, как он выглядит?

Нет конечно. Хотя честно, хотела.

И голос его хрипловато-глубокий, от которого у меня до сих пор по всему телу вибрация будто.

И имя.

И особенно то, как он меня вот так как сейчас ласкового Аленушкой называл.

— Ты в порядке, Лёль? — Макар в привычной строгой манере беспокойно осматривает меня, сжимая своими огромными ладонями мои плечи.

А я как назло никак не могу вспомнить причину, почему так давно не видела его. Пытаюсь ухватиться за ответ, но он будто ускользает.

То ли из-за того, что в голове гудит. То ли от того, что солнце так палит, что я того гляди и отключусь. Но собраться с мыслями никак не выходит.

Одно ясно: я так сильно скучала по нему…

— Хоть слово скажи, — выдыхает он беспокойно и слегка встряхивает меня за плечи, будто пытается в себя привести. — Где-то болит?

Его огромная ладонь ложится на мою шею. Она сейчас очень кстати прохладная. И я прикрываю глаза от удовольствия.

— Аленка… — хрипит он и поглаживает пальцами мою мокрую от пота шею. — Девочка моя…

Время будто замирает и милосердно принимается растягиваться. Звуки МКАДа утопают за грохотом моего собственного сердца и шуме крови в ушах. Но его глубокий голос звучит отчетливей всего. Я всегда его слышу. Даже когда он не рядом. Во сне. В голове. Ненавижу, но не могу забыть.

Я как-то по инерции наслаждаюсь моментом и все еще пытаюсь вспомнить, почему так давно не чувствовала своего мужа вот так рядом…

Ответ приходит довольно внезапно. Как гром среди ясного неба:

— Макар, ну что там? — слышится женский голос поблизости. — Если все живы, то может дальше поедем? Мы опаздываем!

Я резко распахиваю глаза и уставляюсь на мужа. Он хмурится как-то болезненно, что даже мне становится больно от этого его взгляда.