Рыжее проклятие Инквизиторов (СИ) - Солнечная Тина - Страница 18

— Жизнь, говоришь? — прошептала я. — Ой, какая она будет недолгая… Во всяком случае, моя.

Между нами снова повисла тишина. Не глухая. Не пустая. А наполненная… тем, чего никогда не будет.

Потому что ведьмы не живут долго, если инквизиторы могут к ним прикоснуться.

Потому что инквизиторы не женятся на тех, кого призваны уничтожать.

Потому что у мира на нас другие планы.

И всё равно… я так хотела верить ему. Хотела прижаться, закрыть глаза, сделать вид, что этого будет достаточно. Что «пока» — это не хуже, чем «навсегда».

Дверь хижины распахнулась резко — и на пороге появился Ланс. Он был взъерошен, на новом плаще — пятна грязи и следы от веток, дыхание сбивчивое, глаза напряжённые.

— Нас ищут, — бросил он с порога.

Мы с Арно переглянулись.

— Обоих. Активно. По всему участку между поселениями и вдоль дороги. Я еле ушёл незамеченным.

Он шагнул внутрь, бросил на стол свёрток с едой, затем ещё один — аккуратный, перевязанный поясом.

— Принёс тебе одежду. Тёплую. Простую. Ничего такого, что могло бы выдать в тебе ведьму. Но остаться с тобой сейчас не получится, Ария. Ни мне, ни ему, — он кивнул в сторону Арно. — Сейчас нельзя. Слишком опасно. Мы должны вернуться. Прямо сейчас. Если не хотим, чтобы они начали искать более тщательно и пришли сюда.

Я сжалась, пальцы инстинктивно вцепились в край платья, пока Ланс медленно подходил ближе.

— Мы постараемся вернуться как можно скорее, — голос его стал мягче, взгляд — теплее. — Но, скорее всего… кто-то один. Чтобы не привлекать внимание.

Он остановился передо мной, на шаг ближе, чем нужно. Рука скользнула к моему лицу — нежно, но с такой тоской, будто он уже прощался.

— Ты… дождешься нас? — выдохнул он.

Я кивнула. Не могла говорить. Горло сдавило.

Он наклонился и поцеловал меня — медленно, тягуче, с жадностью, будто хотел сохранить вкус на губах до следующей встречи. Его ладонь скользнула к моей щеке, потом в волосы, и он вдохнул мой аромат, уткнувшись в макушку.

— Не бойся, — прошептал он. — Только не бойся.

Он отступил, и его взгляд обежал меня всю — как будто хотел унести с собой каждую черточку, каждую тень на моём лице.

— Только… не уходи.

— Дождись нас.

И в этих трёх словах было больше веры, чем во всех клятвах, что я слышала за свою жизнь.

Лес был слишком тихим.

Слишком напряжённым.

Словно затаившим дыхание перед бурей — или после убийства.

Я брела сквозь сырой воздух, хрустя ветками под ногами, и чувствовала, как он зовёт меня. Не словами. Не звуками.

Он звал мной. Моими костями. Кровью. Меткой. Сердцем.

Звал — и одновременно отталкивал, будто сам не знал, чего хочет. Я шла, спотыкалась, оборачивалась. Мечущаяся, словно зверь, что потерял детёныша, или душа, что потеряла тело.

Что-то было не так.

Всё было не так.

Лес вибрировал напряжением, и я чувствовала его, как чувствуют гул под землёй перед тем, как разойдётся трещина.

Паника нарастала, растекалась по внутренностям, давила.

Он болен. Лес. Стонет. Кричит.

— Что ты хочешь? — выдохнула я в пустоту. — Что тебе нужно?

Ответа не было. Только ветер. Только шорох. Только всё внутри — знало: мне туда.

В Круг.

Я побежала. Опрометью. Через кусты, ветви, иглы. Волосы цеплялись за сучья, кожа рвалась, лёгкие горели, но я бежала — потому что если не успею, что-то произойдёт. Непоправимое.

Я вбежала в святилище, в тот самый Круг, выложенный плоскими камнями, и остановилась как вкопанная.

Он… звал.

Меня. Только меня.

Сердце стучало в ушах, тело горело, но я сделала шаг. Потом второй.

Встала в центр круга.

Как раньше.

Магия коснулась кожи — почти нежно.

Знакомое покалывание, щекочущие токи под кожей, лёгкое головокружение.

И вдруг… он успокоился. Лес.

Я ощутила, как вокруг становится тише, как напряжение спадает, как листья замирают в ожидании.

Я была нужна. Я всё сделала правильно. Я…

И тогда началось.

Вспышка.

Не света. Нет.

Внутри.

Как будто что-то схватило мою душу и вырвало из тела, чтобы развернуть и жадно впиться в неё ртами, зубами, руками.

Магия, что проходила сквозь меня, вдруг стала густой. Липкой. Холодной.

И слишком жадной.

Словно лес… выпивал меня.

Я ахнула.

Потом вскрикнула.

Тело не слушалось. Я не могла сдвинуть ни руку, ни ногу.

Я кричала, но звук тонул в воздухе, как камень в болоте.

Лес больше не звал.

Он брал.

Он высасывал не только магию — он тянул жизнь. Мою. Меня.

Всё, что я есть.

Я рванулась.

Раз. Второй.

Боль ударила в грудь, в затылок, в спину. Я чувствовала, как сердце сдавливается, как дыхание становится рваными глотками, как каждая клеточка будто горит изнутри, распадаясь в пепел.

— Нет… — прохрипела я. — Нет, прошу…

И тогда я услышала их.

Смех.

Хоровой, зловещий, протяжный, как звон костей.

Сотни голосов. Сотни ведьм.

Они смеялись надо мной.

И я вдруг поняла: я умираю.

Не символически. Не магически.

На самом деле.

Меня больше не будет.

И всё, что я есть, растворится в этом древнем, жадном лесу, которому всё равно, кого забрать, если это укрепит его силу.

Я закричала.

Из последних сил.

Не из страха — из отчаяния.

Из невозможности что-то изменить.

Из бессилия.

Из понимания, что я — просто часть системы.

Инструмент.

Сосуд.

Я не хотела так. Не так.

И вдруг — всё оборвалось.

Тьма хлынула в глаза, будто мир моргнул.

И в следующий миг я резко села на постели, задыхаясь, прилипшая к покрывалу влажной спиной, волосы спутаны, лоб в испарине.

Комната была тёмной. Тихой.

Хижина.

Пламя в очаге почти догорело.

Я жива.

Я жива?

Я обхватила себя руками. Сердце билось в горле. Метка на груди пульсировала, как рана.

А внутри всё сжималось в один-единственный вопрос:

Это был сон?.. Или предупреждение?

Я больше не могла уснуть — каждый раз, когда веки тяжели, тьма приносила с собой крики ведьм и ощущение, будто я вдыхаю не воздух, а сырую землю. Я молча поднялась, накинула плащ и опустилась у угасающего очага, вцепившись в тепло последних углей, словно это могло защитить от пустоты внутри.

Сквозь щели в ставнях пробивался серый рассвет, а где-то там, в глубине леса, уже начинался ритуал — магия тянулась к кругу, ветви шептали, призывая меня стать той, кем я должна быть. Я знала, что должна выйти, встать на холодный камень, впустить магию и отдать её без остатка.

Но я не пойду.

Не после того, как лес больше не соединял, а пожирал. Он стал чужим, тёмным, жадным.

Я сидела, обхватив колени, чувствуя, как его зов перебирает струны души, заставляя дрожать. И всё же я понимала — мой отказ отзовётся эхом. Лес начнёт слабеть, защита даст трещину, и всё, от чего ведьмы скрывались веками, найдёт путь внутрь.

Я, ведьма Саэрского леса, сосуд и проводник, хранительница баланса — отказываюсь.

Имею ли я право?

Имею ли я право на страх?

На жизнь?

На то, чтобы сказать «нет», зная, что это может стоить чужой крови?

Я не знала ответа.

Я лишь сидела у очага, и смотрела, как гаснут последние языки пламени, будто вместе с ними угасает и моя принадлежность к этому миру.

Рассвет пришёл. Круг зовёт.

Но я остаюсь.

Остаюсь, потому что сейчас иначе не могу.

Остаюсь, потому что между жизнью, которую хотят выжечь из меня, и долгом, который жаждет меня убить, я выбираю себя.

Хотя бы на этот один, проклятый рассвет.

Двое суток не приходит никто.

Ни шагов под окнами, ни голосов, ни даже шороха, который можно было бы принять за приближение. Мир за стенами хижины словно замер — и я вместе с ним.