Кодекс Практика. Тетралогия (СИ) - Маревский Игорь - Страница 9

Ощупал свое лицо и посмотрел на руку. Губы все еще болят, отек под глазом сформировался, но не слишком большой. Нос, вроде бы, на месте, хотя тоже болит. Но ничего, заживет. Правда, видок у меня, наверное, так себе, а ведь я ещё вчера одного человека бомжом обозвал.

Чтобы не сидеть в этом сыром закутке, я протиснулся между домиками и выглянул на улицу. Несмотря на то, что солнце едва-едва вступало в свои права, деревня уже была полна бодрствующего люда. Хотя какая нафиг деревня, если тут даже на вид было чертовски много народу — скорее целый средневековый город, причём аномально большой.

Я даже со своего убежища видел его структуру. По сути, это был целый горный хребет, застроенный постройками самых разных видов, и разделённый на условные ярусы, причём изящные пагоды виднелись даже на самых верхушках. Там точно живут какие-нибудь богачи и скорее всего, умеющие летать на мечах, иначе мне сложно объяснить, как они вообще передвигаются по городу. Не спускаются же каждый раз с высоты, чтобы сходить в магазин за хлебушком?

Появился я в этом мире в одном из ярусов пониже, по ощущению, торговый и ремесленный. Ниже был ещё, но там скорее были самые натуральные трущобы.

Двигались проснувшиеся люди хаотично, что вполне соответствовало духу утренней суеты деревенского жителя. Они катали тяжёлые бочки, таскали вёдра с водой и корзины с продуктами, переносили камни, вязанки хвороста, груды глиняных горшков и прочую утварь, от одного вида которой у меня уже разбегались глаза. Я жадно вглядывался в толпу, но нигде не было видно ни одного человека, который бы занимался тем самым «культивированием». Это же, как в фильмах, верно? Надо посидеть в позе лотоса на фоне красивого водопада, сложить пальцы в причудливые мудры и почувствовать единение с природой? Здесь и сейчас такого не наблюдалось. Простой люд работал, не поднимая головы, погружённый в свои дневные заботы

Я снова задумался о злополучной надписи про загрязнение тела. А что, если понять это буквально? Без всяких мистических подтекстов? Я отступил обратно в тень, подальше от взоров мимо проходящих жителей, и украдкой, стыдливо, понюхал свою руку. М-да уж, определённо не ландыши. Как там было в меню? «Обнаружен критический уровень загрязнения тела токсинами!»? Чёрт, а как бы спросить-то поаккуратнее у кого-нибудь, где тут можно помыться? Боюсь, что, если разденусь догола и полезу во вчерашний пруд, из которого явно кто-то набирал воду — получу таких тумаков, что вчерашние покажутся ласковым поглаживанием.

— Учитель сегодня наконец-то позволит мне начать изучать трактат о закалке меридианов! Я вчера достиг начального уровня совершенствования стадии очищения тела! — донеслось до моего слуха откуда-то из-за ближайшего угла. Голос был юный, звонкий, полный неподдельной гордости.

Я осторожно выглянул и вслушался. Это же как раз та самая стадия из интерфейса браслета. Мой максимум развития! Цифра 1.7! Двое юных ребятишек болтали между собой, экспрессивно размахивая руками.

Я замер, затаив дыхание. И кто-то из них уже достиг того, что мне отмерено как финал?

— Я думал, ты и читать-то не умеешь, Гин, поэтому какая разница, что ты быстро культивируешь? Всё равно потом замедлишься, и я тебя запросто обгоню! — посмеялся второй парнишка, голосом чуть грубее.

Между ними тут же завязалась шуточная потасовка, и у меня буквально отвисла челюсть. Эти дети, лет десяти-одиннадцати от силы, двигались с абсолютно умопомрачительной скоростью! Их руки и ноги мелькали, обмениваясь лёгкими, на вид, шуточными ударами, которые, однако, свистели в воздухе. Кульминацией стало, когда один из них, лихо извернувшись, подхватил лежащий под ногами приличных размеров булыжник и запустил им в товарища.

Тот даже не сдвинулся с места. Вместо уворота, он встретил летящий камень прямым, коротким ударом кулака. Раздался негромкий, сухой хруст, и булыжник разлетелся в мелкую крошку и пыль.

Я неверяще протёр глаза, потом снова посмотрел на то место, где только что был камень. Это что вообще сейчас было? Магия? Иллюзия?

Первый парнишка ойкнул от неожиданности, воровато осмотрелся по сторонам, не заметил ли кто их шалости, и со смехом рванул прочь. Второй, также быстро окинув взглядом округу, бросился за товарищем, их смех быстро затих в лабиринте улочек.

Слова о культивации начали обретать некий смысл.

Стало быть, существует некий трактат, и вряд ли один. Вполне может статься так, что это какое-то руководство к действию, позволяющее делать из десятилетних мальчишек монстров, способных дробить кулаком камни. Едва я подумал о том, как бы такой раздобыть, как знакомое тепло вновь разлилось у меня на запястье. Браслет среагировал на мою мысль? Я в очередной раз шмыгнул в укрытие и крутанул браслет.

Он привычно раскрылся и на верхней грани устройства, которую было видно, был выгравирован символ, едва уловимо подсвеченный, будто слабой люминесценцией. Его смысл я однозначно понял.

Обнаружен ингредиент, положительно сказывающийся на чистоте тела.

Потенциальная полезность ограничена.

Дистанция: близко

— Эй, бродяга! Ты тут? — Услышал я знакомый голос. Фэн пришел, как и говорил.

Работать он начинает рано. Он меня не видел, но, полагаю, знает, куда я забрался, чтобы провести свою первую ночь в этом странном мире. Да и логично — куда бы я делся, без средств к существованию?

Я поспешно убедился, что моего сокровища не видно, потрогал его через ткань одеяния для успокоения и выглянул из своего временного убежища, стараясь придать лицу максимально почтительное и невинное выражение.

— Доброе утро, господин Фэн. — Поприветствовал я его, учтиво склонив голову. Я подсмотрел вчера, что люди тут так делают, когда обращаются к кому-то старшему или уважаемому. А он явно старше меня, да и после того, как накормил, как минимум достоин уважения.

— Хе, ну и рожа у тебя. Ничего, живой — и хорошо, — поржал надо мной бочкообразный лавочник. Кстати говоря, с ним действительно была бочка. Плотно закупоренная, здоровенная, которую он держал подмышкой так легко и непринуждённо, будто она была набита пухом. — Давай-ка ты мне, по существу, объяснишь, что с тобой вчера приключилось, а уж с работой потом придумаем чего.

Пока он говорил со мной, приготовления к рабочему дню в его рыбной лавке шли полным ходом. Он ловко расстелил и подвязал под козырьком бамбуковую циновку, внес бочку внутрь и, придержав её коленом, нанёс ловкий удар тыльной стороной ладони по деревянной крышке. Я видел, с какой силой и скоростью он это сделал, но бочка, ко всеобщему удивлению, не разлетелась на мелкую щепу. Крышка, поддавшись напору, выскочила из пазов, отскочила от стены и с грохотом упала на землю. Мужик силён, чёрт возьми. И бочка крепкая.

Промелькнула совершенно несвоевременная мысль: интересно, а кто сильнее, десятилетний пацан или этот здоровяк? Впрочем, сейчас не до неё. Мне нужно было срочно, прямо сейчас, на коленке, продумать свою легенду. С одной стороны, чем меньше я расскажу, тем мне будет спокойнее. Но не вызову ли я тем самым ещё большие подозрения? Вполне может быть. Активно шевеля мозгами, а на голодный желудок это давалось тяжело, я выдал на-гора первую пришедшую в голову версию:

— Я в Деревне Травников проездом, я… странствующий повар. Готовлю пищу, смотрю на страну и людей, изучаю местные рецепты. Но вчера подвергся нападению, какая-то мелкая банда украла мою тележку со всем скарбом. Одного из них, главного — звали Сумо, ещё два прихлебателя, Кенто и малец лет восьми по имени Шен. Были и ещё подростки, но их имен я не слышал.

Торговец, уже начавший было перекладывать скользкую, пахучую рыбу из бочки на прилавок, в тазы, замер, стоило мне упомянуть имя вчерашнего хама. Он медленно выпрямился и уставился на меня тяжёлым, испытующим взглядом.

— Сумо… Знаю я этого шалопая. Что побили тебя — вижу, красноречивее всяких слов. А ещё что-нибудь сказали? — Фэн почесал свою редкую, жидковатую бородку, и в его глазах мелькнуло что-то сложное.