Брачное агентство «последний шанс» (СИ) - Монтан Леон - Страница 10

Грета на своём насесте издала сдавленный звук — нечто среднее между стоном и молитвой.

— Тридцать семь инструментов, — повторила Лириэль. Её лицо побледнело — Ванесса видела это отчётливо.

— Тридцать семь. Включая «Поцелуй вечности» — но это крайняя мера. Я применял его всего дважды. Последний раз — пять лет назад, когда допрашивал главу культа «Пожирателей солнца». Он держался четыре дня. Почти рекорд.

— Почти?

— Рекорд — одиннадцать дней, — в голосе Дамиана мелькнуло что-то, отдалённо похожее на профессиональное уважение. — Допрашиваемый был немым. Пришлось работать через письменные ответы. Очень трудоёмкий процесс.

Ванесса хотела закричать. Хотела заткнуть ему рот. Хотела провалиться сквозь землю, пролететь сквозь подвал, выйти с другой стороны планеты и никогда больше не возвращаться. Но она просто сидела, вцепившись в чашку, и смотрела, как лицо Лириэль меняется — уходит краска, застывают черты, а пустые глаза наполняются чем-то, чему Ванесса даже не могла подобрать названия.

— Вы сказали — «Поцелуй вечности», — произнесла Лириэль каким-то новым, странным голосом. — Я слышала это название раньше.

— Вряд ли, — возразил Дамиан. — Это засекреченный артефакт. Информация о нём не распространяется за пределы инквизиции.

— И всё же я его слышала, — эльфийка выпрямилась. Посох в её руке дрогнул. — Двадцать три года назад. В подвале моего дома.

Дамиан замер.

— Вашего дома?

— Мой покойный муж, — произнесла Лириэль, и в её голосе больше не было ни мягкости, ни мелодичности — только холод, такой же глубокий, как у самого инквизитора. — Он был инквизитором. Не верховным — рядовым дознавателем. И у него был друг, который иногда заходил к нам на ужин. Они говорили о работе. Я не слушала — мне было неинтересно. Но однажды...

Она замолчала.

— Однажды, — повторила она, — я спустилась в подвал за вином. А они... они были там. С кем-то третьим. И я услышала это название — «Поцелуй вечности». Затем я услышала крики.

В приёмной стало очень тихо.

— Я до сих пор помню эти крики, — сказала Лириэль. — Они снились мне десять лет. Я просыпалась посреди ночи — и слышала их. Как будто кричали не в подвале, а у меня в голове. — Она медленно поднялась. Посох стукнул об пол — резко, звонко. — Мой муж говорил: «Это необходимо. Это ради безопасности империи». Я верила. А потом он погиб — во время допроса. Подозреваемый оказался сильнее, чем они думали.

— Госпожа Сребролунная... — начал Дамиан.

— Нет, — перебила она. — Не надо. Я... я думала, что смогу. Думала, время лечит. Думала, что слепота — это самое страшное, что со мной случилось. Но я ошибалась.

Она сделала шаг назад.

— Самое страшное — это помнить, — сказала она. — Помнить крики. Помнить запах. Помнить, как муж возвращался из подвала и улыбался мне, а у него были холодные руки, и от него пахло кровью, болью и страхом. — Она подняла голову, и хотя её глаза смотрели в пустоту, Ванессе показалось, что эльфийка видит Дамиана насквозь. — Вы пахнете так же, как мой муж. Как все они.

Дамиан молчал.

— Простите, — сказала Лириэль, и голос её дрогнул. — Я не могу. Я думала, что смогу, но... не могу. Прощайте, лорд Мортегар. Госпожа Тиррен — простите меня за этот...

Она не договорила. Развернулась — резко, порывисто — пошла к выходу.

И врезалась в стену.

Посох ударился о кирпич. Лириэль пошатнулась, прижала ладонь ко лбу — и издала короткий, сдавленный смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Дверь, — сказала она. — Я забыла, где дверь.

Ванесса вскочила.

— Я провожу! — Она бросилась к эльфийке, взяла её за локоть. — Сюда, госпожа Сребролунная. Осторожно, здесь порог...

— Спасибо, — прошептала Лириэль. — Спасибо вам. Вы... вы хорошая сваха. Дело не в вас.

— Я знаю, — так же тихо ответила Ванесса. — Я знаю.

Она проводила эльфийку до двери, помогла выйти на улицу и подозвала извозчика. Лириэль села в экипаж, не сказав больше ни слова. Только когда лошади тронулись, Ванесса увидела, как по её щеке скатилась слеза — быстрая, серебристая, похожая на каплю ртути.

Дверь закрылась. Ванесса осталась стоять на пороге, чувствуя, как внутри что-то сжимается — туго, больно.

Когда она вернулась в приёмную, Дамиан стоял у окна, спиной к ней. Плечи его были напряжены — впервые за всё время она видела его напряжённым по-настоящему, а не просто отстранённо-мрачным.

— Я не знал, — произнёс он, не оборачиваясь. — О её муже.

— В карточке этого не было, — сказала Ванесса. — Она не указывала.

— Инквизитор. Погиб при допросе. — Дамиан помолчал. — Я помню это дело. Рядовой дознаватель Сребролунный. Двадцать три года назад. Я тогда был ещё заместителем. Подозреваемый — тёмный маг, семь жертв, ритуальные убийства. Дознаватель погиб, но успел передать информацию. Мага взяли через три дня.

— Вы знали его, — сказала Ванесса.

— Нет. Я читал рапорт.

Он повернулся. Его лицо было, как всегда, бесстрастным, но в серых глазах — Ванесса могла поклясться — промелькнула тень сочувствия.

— Это всегда так? — спросила она. — Ваша работа. Она всегда... такая?

— Да, — ответил Дамиан. — Всегда.

— И вы хотели, чтобы жена жила с этим? Знала об этом?

— Я хотел, чтобы жена не спрашивала о работе.

Ванесса покачала головой.

— Она спросила и вы ответили. Честно.

— Я всегда отвечаю честно. — Он чуть склонил голову. — Это моя проблема?

— Это ваша... особенность, — дипломатично сказала Ванесса. — Но, возможно, в следующий раз вам стоит говорить что-то вроде «у меня офисная работа, дорогая, ничего интересного».

— Это будет ложью.

— Это будет тактичным умолчанием. Разница огромная.

Дамиан посмотрел на неё долгим взглядом. Потом — на Грету, которая всё ещё притворялась статуей, но уже не так убедительно. Потом — на горный пейзаж, подаренный гномами.

— Две кандидатки, — произнёс он. — Одна проломила стену. Вторая — ушла в стену.

— Третья будет лучше, — пообещала Ванесса с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала.

— У вас осталось пять дней.

— Я знаю.

— И стена.

— Стена починена!

— Я говорю не об этой стене. — Дамиан направился к выходу. У двери он обернулся. — Я говорю о стене, которую вы пытаетесь построить между мной и реальностью. Она не поможет, госпожа Тиррен. Реальность всегда пробьётся. Через стену, через дверь, через... — он помедлил, — любые препятствия.

Он вышел.

Ванесса опустилась на стул. Грета сползла с насеста и приземлилась рядом.

— Ну, — сказала гаргулья после долгой паузы. — По крайней мере, стена на этот раз цела.

— Грета?

— М-м?

— Заткнись.

— Поняла. Молчу.

Тишина в приёмной «Последнего шанса» была почти такой же глубокой, как в подвале Лириэль, где когда-то кричали люди. Ванесса, сидя посреди этой тишины, вдруг впервые за долгое время подумала о том, что, возможно, найти жену верховному инквизитору — не самая сложная задача.

Самая сложная задача — найти женщину, которая сможет полюбить человека, который тридцать семь инструментов для пыток называет «стандартным набором».

«Дорогой дневник. Вторая кандидатка ушла. Буквально — в стену. Я начинаю думать, что моё агентство проклято. Либо я проклята. Либо верховный инквизитор проклят. Либо всё вместе. Завтра — третья попытка. Я найду ему жену, даже если для этого придётся пригласить вампиршу. (Стоп. Это вообще законно?) С уважением и нарастающим отчаянием, Ванесса Тиррен».

Ночь после провала с Лириэль Ванесса вновь провела без сна.

Это начинало входить в привычку — лежать в темноте, смотреть в потолок и пересчитывать оставшиеся дни. Пять. Всего пять дней, а у неё уже две катастрофы и ни намёка на успех. Если так пойдёт дальше, к концу недели она установит личный рекорд: самое большое количество разрушенных свиданий на душу населения.