Бывшие. Измена в прошлом? (СИ) - Суздалева Ирина - Страница 24

На секунду задумываюсь о том, что возможно, Катя права, но уже в следующую понимаю — плевать!

— Плевать, — озвучиваю внутреннее решение вслух. — Единственное, чего я сейчас хочу, чтобы меня оставили в покое. А Денис этого не сделает, пока не убедится, что я в “хороших” руках, — фыркаю. — Его отношения с Анной меня не волнуют.

Катя несколько секунд с прищуром вглядывается в мое лицо, после чего тянет:

— Ну если ты уверена…

— Уверена, — перебиваю подругу.

— … тогда у меня есть, кое-кто на примете, — все равно заканчивает свою мысль Катя.

— Кто? — чуть не подпрыгиваю на стуле, воодушевившись.

Уголки губ Кати подрагивает, и для меня это должно было стать неплохим таким предостережением, но я игнорирую крики интуиции, затаив дыхание, жду вердикта подруги, которые поступает незамедлительно:

— Наш патологоанатом!

— Вот и зачем я послушала Катю? — бормочу себе под нос, спускаясь в подвальное помещение больницы.

Нет, я не говорю, что Дима — тот самый патологоанатом, — плохой мужчина. Но уж больно своеобразный. Я знаю, что давно нравлюсь ему. Он даже пытался за мной поухаживать. Но это было сразу после моего развода, и мне было не до новых романов. Да, если уж быть совсем честной с собой. И сейчас не до них. Но обстоятельства вынуждают пойти на крайние меры.

Да, и Катя права. Дима — единственный мужчина во всей больнице, который согласился бы мне подыграть. А учитывая, что он одногруппник подруги его было не так сложно уговорить на небольшую авантюру.

Конечно, суть проблемы патологоанатому изложила Катя, немного приукрасив, сказав, что Денис меня преследует и хочет вернуть, возможно, даже запереть в квартире, чтобы единолично владеть мною. Но я была не против, что она взяла на себя роль руководителя спасательной операции. Единственное, что меня не устроило — плата, которую потребовал у меня Дима.

Ходить на свидания у меня в планы не входило.

Вот только мне ничего не осталось, кроме как принять правила игры, которая, кажется, что ведется без моего участия. Я даже не заметила, как на все согласилась. В том числе на то, что свидание под эгидой “для того, чтобы узнать тебя лучше”, пройдет сегодня. А завтра мы пойдем знакомиться с Денисом. Ну или подстроим знакомство, как пойдет.

Дверцы лифта с тихим шипением разъезжаются, выпуская меня в холодный коридор. Воздух здесь пахнет формалином, хлоркой и чем-то неуловимо тяжелым — не смертью, нет. Скорее, вечным ожиданием. Двигаюсь вперед, стараясь не смотреть на матовые стальные двери по бокам, за которыми скрывается тишина вечного покоя. Спасать жизни — мое призвание, в здесь… чувствуется конец. И мне это безумно не нравится.

Не знаю, что звучит громче — гул моих собственных шагов или биение сердца, отдается в ушах.

Но все стихает, когда я останавливаюсь у двери с табличкой “Патологоанатомическое отделение. Морг”. Табличка блестит под люминесцентной лампой. Рука сама тянется к ручке, но замирает в сантиметре от металла. Зачем я здесь? Могла бы сказать Денису правду: “Нет у меня никого, отстань”. Но нет же, я соврала, хотя ненавижу ложь. Теперь же откатить все назад, тем самым признаться в своей слабости, уже нельзя. Поэтому придется доигрывать роль до конца. Иначе… не знаю, чем все закончится. Черт, свидания все-таки не избежать. Ведь Дима был прав, когда использовал последний аргумент: “А что если твой Денис спросит о тебе что-то такое эдакое, а я не буду знать, что ответить?”

Тяжелый вздох вырывается из моей груди, превращаясь в белесое облачко в холодном воздухе. Ладонь нажимает на ручку.

Помещение морга огромное, стерильно-белое, освещенное яростно яркими лампами. Холод здесь не просто физический — он проникает под кожу, в кости. Посередине стоят несколько металлических столов. Над одним из них склонилась высокая фигура в белом халате. Дима. Светлые, почти льняные волосы, собраны в небрежный хвост на его затылке. Мужчина высокий, действительно высокий, с широкими плечами. Он что-то… точнее, кого-то. внимательно рассматривает, держа в руках какую-то папку.

— Черт, уже время, да? — Дима резко поднимает голову, вперивая в меня немного виноватый взгляд. Его глаза, серые и неожиданно острые, на мгновение задерживаются на мне, затем скользят к часам на стене. — Прости, я потерял счет времени…

— Не торопись, — выдавливаю из себя, останавливаясь у порога. Что-то не дает мне подойти ближе. Хоть я ненавижу смерть, но к трупам у меня нет особого отвращения — слишком много раз мне приходилось с ними сталкиваться. Поэтому прихожу к выводу, что дело в чем-то другом… вот только разбираться в этом не собираюсь.

— Нет, нет. Я уже закончил, — Дима откладывает папку в сторону, снимает перчатки. — Просто хотел все в последний раз проверить, завтра его уже заберут, — указывает подбородком на тело, прикрытое лишь по пояс белой тканью. Лицо мужчины открыто, но издалека мне не удается его рассмотреть. — Знаешь, — продолжает Дима, протирая руки салфеткой, — я в очередной раз убеждаюсь, что правильно поступил, когда решил не сдавать на права. А то однажды так выедешь куда-то на машине, пойдет дождь или снег... или появится неосторожный водитель, и все. Нет уж, лучше уж я поезжу на метро.

Его слова падают, как камни, в тишину морга. Что меня цепляет? То ли беспечный тон, контрастирующий с местом и темой, то ли упоминание об аварии... о дожде... О Денисе, который тоже мог бы лежать вот так под простыней.

Неосознанно, преодолевая внутреннее сопротивление, делаю шаг вперед, потом еще один. И еще… Глаза сами опускаются на тело.

Мужчина. Темноволосый, восточной внешности. На вид ему лет сорок. Ох, как же все-таки коротка жизнь.

Снова невольно вспоминаю Дениса, который еще чуть-чуть и оказался бы на соседнем столе. Сердце сжимается в болезненном спазме, пока…

…не опускаю взгляд на грудь трупа.

Дыхание застревает в горле. Глаза широко распахиваются. Становится холодно… очень холодно, ведь на груди мужчины чуть левее сердца, на бледной, восковой коже я вижу тату… льва... точно такого же льва, который красуется на груди моего мужа.

— Почему лев, а не волк? — провожу пальцем по тату мужа, которая красуется у него на груди. Сама жмусь к боку Дениса, моя голова лежит на сгибе его плеча.

Он усмехается.

— Ты, кстати, первая об этом спрашиваешь, — целует мою макушку, в его голосе слышится улыбка. — Просто мне всегда нравились кошки. Они кажутся независимыми, царственными, иногда пугающими, готовыми рвать глотки, если того потребуется... но если завоевать их доверие… — он обнимает меня крепче, прижимая к теплу тела под татуировкой, — то преданность их безгранична. Лев... он как я, наверное. С виду грозный, а внутри — большой кот, который обожает, когда его гладят. Особенно в одном конкретном месте, — муж нарочито медленно проводит пальцем по моей спине, вызывая мурашки.

Я точно помню, Денис рассказывал, что второго такого “льва” не может существовать на свете, потому что он нарисовал его сам, как символ того, что твориться у него внутри.

Но тогда… откуда?

— Кто... кто он? — слышу собственный хриплый шепот.

Дима останавливается рядом, его тень падает на стол.

— Эм… м… — До меня доносится шелест страниц. — Аслан Магомаев. Сорок два года. Привезли после ночного ДТП под мостом. Моментальный летальный. Почему ты спрашиваешь?

Молчу. Глаза прикованы ко льву. К хищному выражению его морды, которое теперь кажется насмешливым. Или предупреждающим…

“Аслан означает лев”, — вспыхивает само по себе в голове.

Не знаю, откуда я это знаю, и если честно сейчас мне плевать. Куда больше меня интересует, откуда у трупа в морге такая же татуировка, как у моего мужа? В точности такая же…

Не мог же татуировщик сделать такую же?

Невольно вспоминаю фотографию на экране ноутбука Дениса. Там Анна была с мужчиной, у которого была такая же тату…