Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 49

Наконец реклама закончилась буйством красок с гигиеническими прокладками, которые делали женщину невероятно счастливой и уверенной в себе, а под конец показали парочку людей, получавших дикое удовольствие от игры на цифровых «одноруких бандитах»[87]. «Это просто бесконечный круговорот, — подумал он. — Никакие Сисле Парк в мире не смогут остановить этот идиотизм».

Затем диктор объявил, что в двенадцать часов состоится пресс-конференция, до которой оставалась всего минута. Сколько раз до этого члены правительства и представители органов здравоохранения выстраивались в ряд, чтобы прочитать датчанам лекцию о том, как им себя вести, и в каком обличии новые мутации проклятого ковида будут терзать страну. Поэтому он был немало удивлен, когда сквозь пелену мелкого дождя на экране проступило его родное место работы на Тегльхольмене.

Карл прислонился к стене и с нехорошим предчувствием стал смотреть, как начальник убойного отдела Маркус Якобсен и директор полиции выходят при полном параде, а пресс-секретарь держится чуть позади. Бывало ли вообще такое раньше, чтобы они устраивали пресс-конференцию прямо перед зданием Следственного управления? Карл такого не помнил.

Спустя жалких десять минут новая реальность оказалась отлита в стали и граните. Если благодаря усилиям Моны и таблоида «Gossip» Карл до этого момента удерживал инициативу за счет хорошей прессы и волны сочувствия, то теперь ему пришлось признать: начальник убойного отдела перехватил лидерство и устроил ему самую изощренную засаду.

«Мне нужно поговорить с Моной», — подумал он и нажал на кнопку вызова.

Несмотря на то, что он попросил очень вежливо, в его просьбе было отказано. Среди персонала были заболевшие, поэтому времени на подобные спонтанные глупости совершенно не оставалось, заявил тюремный надзиратель, которого Карл раньше здесь не видел. К тому же у заключенных были четко установленные часы для звонков — раз в три дня по десять минут, но он ведь и сам это прекрасно знает.

— Как думаешь, в дежурке кто-нибудь смотрел этот брифинг перед Следственным управлением? — спросил его Карл.

Надзиратель кивнул:

— Да, думаю, мы все его посмотрели. И начальник убойного отдела отлично справился, как по нам. Вся эта секретность ни к чему хорошему не ведет.

Он был дружелюбен и улыбчив, а нимб над его головой казался почти приклеенным.

— Ну а теперь подошло время для вашей первой совместной прогулки во дворе с Мальте Бёгегордом. На улице холодно, так что надень дополнительный свитер. С вами будет твой новый сосед из пятой камеры, а еще тот парень из карцера, который сам попросил перевести его к кому-нибудь вроде вас, потому что он уже сто лет никого не видел. Мы зовем его Обенро, потому что он оттуда родом.

Карл был разочарован тем, что его просьбу так резко отклонили. «Всегда помни, сынок, что терпение — это величайшая добродетель», — без конца повторял его отец, и, твою мать, как же Карл сейчас был уверен, что старик ошибался. Карл хмыкнул. Помогло ли терпение его отцу, когда проект нового огромного коровника на сорок дополнительных голов так и остался на бумаге? Или когда его бесконечные пустые лотерейные билеты копились стопками на кухонной батарее? Нет, Карл не был терпеливым человеком, но, сидя здесь и понимая, что дирижерская палочка больше ему не принадлежит, он предпочел помалкивать.

Карл вышел во двор первым, и на улице действительно было чертовски холодно. Это называлось глотком свежего воздуха, но на деле было чистой пыткой. Над его головой нависала металлическая решетка, за которой виднелось серое одеяло облаков. Два неопрятных стола с потертыми садовыми скамейками вдоль одной из стен совсем не располагали к тому, чтобы на них присесть. В остальном здесь ничего не было. Красный кирпич по всему периметру, нарисованные черной краской и слишком узкие футбольные ворота на торцевой стене и глухая решетчатая дверь в другом конце. Если уж и восстанавливать силы, то он в любой момент предпочел бы место, где есть хоть немного зелени и значительно теплее.

Когда во двор вошли его товарищи по несчастью, камеры наблюдения в углу наверняка зафиксировали их раньше, чем сам Карл.

— Привет, — произнес один из них. Аккуратный пожилой мужчина, который благодаря своему благородному и сдержанному виду вполне мог сойти за аудитора или банкира. — Пауль Манон, твой новый сосед, — представился он и протянул руку. — Проницательный вор-рецидивист, как меня называют.

Он тепло улыбнулся и отошел к стене.

Мальте шел, глубоко засунув руки в карманы. Он хмуро косился на стоявшего у стены мужчину, словно тот уже успел наступить ему на больную мозоль.

— Привет, — коротко бросил он и встал рядом с Карлом.

Третий мужчина, которого звали Обенро, был живым воплощением замкнутого маленького педофила с бегающим взглядом. Карлу за долгие годы службы часто доводилось пересекаться с подобным типажом. Ты просто сразу понимал, что такого человека ни в коем случае нельзя подпускать к детям в детском саду. Он не был ни молодым, ни старым — просто оболочка, которой уже довелось пережить слишком многое.

Обенро пошарил в кармане куртки и достал пачку сигарет.

— Кто-нибудь хочет? — с надеждой спросил он.

У Карла перехватило дыхание. Черт возьми, да он просто до безумия хотел курить! Он кивнул, пока двое других демонстративно отвернулись.

Руки парня дрожали, когда он доставал зажигалку, чтобы дать прикурить. Неужели он решил, что Карл сейчас отнимет у него всю пачку, а вдобавок еще и съездит по физиономии? Неужели с ним такое уже бывало? Но когда Карл поблагодарил его и сделал первую глубокую затяжку, словно это был последний глоток кислорода перед тем, как утонуть, губы мужчины приоткрылись, и беззвучный вздох облегчения опустил его грудную клетку.

В этот момент блаженства Карл почему-то подумал о Розе. Позволила бы она ему выкурить сигарету в этом забытом богом месте?

— Возьми еще одну, — сказал маленький бледный парень и протянул ему пачку.

В этот момент Мальте сделал шаг вперед, и предполагаемый педофил испуганно отшатнулся назад. Очевидно, ему хватило одного лишь взгляда, чтобы сработали все инстинкты выживания. «Если его срок окажется долгим, он здесь долго не протянет», — подумал Карл.

— Я попросил, чтобы нам разрешили посидеть в одной камере часок сегодня днем, если ты не против, — сказал Мальте.

Карл на секунду посмотрел на этого здорового парня. Неужели в его глазах светилась надежда? В каком-то смысле это выглядело даже трогательно. Но он, должно быть, чувствовал то же, что и Карл: любое разнообразие делало день короче.

— А ты действительно уверен, что этому типу можно доверять? — раздался голос «проницательного рецидивиста».

Пауль Манон в упор уставился на переносицу Мальте, где складка между бровей пролегала всё глубже и глубже. И всё же этот человек казался абсолютно бесстрашным, когда делал шаг к ним двоим.

— Доверять ему? И что же ты такого о нем знаешь, чего не знаю я? Мальте вообще-то спас мне жизнь, этого разве недостаточно? — возразил Карл.

— Этот?! Да он ни хрена не знает, так что пусть просто закроет свой рот! — Мальте резко развернулся к нему. — Ты ведь это понял, а, Манон? — процедил он, вытянул руку, мертвой хваткой вцепился мужчине в горло и сильно сжал его, отчего Обенро испуганно ахнул и бросился в сторону железной двери.

— Эй, прекрати это, Мальте, ты что творишь?! — крикнул Карл.

Но огромная рука Мальте держала крепко. Он повернулся к Карлу:

— Он говорит, что знает всё, но на самом деле он не знает ни хера.

Затем он разжал пальцы, сильно оттолкнул мужчину от себя и оставил его стоять, судорожно глотая воздух.

— Он сидел в камере прямо напротив твоей на Вестре, Карл. Ты что, его там не видел?

Карл покачал головой.

— Я не знаю, какого черта тебя перевели сюда, в Слагельсе, Манон, но тебе лучше очень внимательно следить за тем, какие сплетни ты тут распускаешь.