Дракон без лица или вдова для дракона (СИ) - Байм Елена - Страница 1

Ничего не хотелось. Упасть на кровать и забыться бы сном. Но не тут то ли было…

Я и забыл, что поселил это сумасшествие рядом с собой. Мало того, что она опять заняла мою ванную, так она ходила по комнате голая, мокрая, в одном коротеньком полотенце у меня на виду.

Эммм, по правде говоря, она просила меня отвернуться. Но чем она думала, разгуливая в таком виде перед холостым мужиком?! Ей просто повезло, что я считаю ниже достоинства тискать прислугу.

Но стоило ей прошмыгнуть и закрыть дверь, я тут же побежал в ванную остудиться. Набрал купель до краев ледяной воды. Разделся. Залез.

И только прикрыл глаза, чтобы сбросить охватившее меня возбуждение, как отметил, что кажется у меня в ванной опять на веревке что-то висит.

Резко открыл глаза, присмотрелся… Ударил кулаком по воде!

Холодная вода больше не помогала.

Как уж забыться, если перед глазами ее белье! Подскочил. В ярости схватил женские панталоны и … понял, что мое напряжение достигло пика.

— Аа-ааргх-ррррр… — я полностью потерял контроль над собой.

Вышел из купальни опустошенный, но с довольной улыбкой. Теперь очень хотелось прилечь и поспать.

Стянул одеяло, упал на кровать и в этот самый момент вспомнил про личного камердинера.

— Поторопись. Я уже ложусь. — крикнул ей.

И улыбнулся ехидной улыбкой. Вот сейчас докажу себе, что мне на вдову все равно, что при виде ее у меня ничего не …

В этот самый момент смежная дверь отворилась.

Несколькими днями ранее...

Я сидел в кресле, сжимая в обожженных пальцах бокал с вином. Каждый глоток отдавал горечью — не столько от напитка, сколько от осознания собственной участи.

Зеркало на стене напротив отражало то, что уже невозможно было назвать лицом. Шрамы, бугристая обожженная кожа, потускневшие глаза, все кричало о том, что моя жизнь бесславно окончена.

После нападения на бывшую жену, все рухнуло в один миг. Перед глазами до сих пор стоит лицо этой женщины. Из-за которой в одночасье я стал чудовищем, изгоем для всех.

Я снова хлебнул вина. Вино лилось в глотку, но не приносило мне облегчения. С отвращением опустил взгляд на руки.

Кожа на них местами была натянута до блеска, местами — растрескалась, обнажая красную плоть. Пальцы двигались неохотно, будто чужие. В голове полный туман…

И вдруг — стук в дверь.

Резкий, настойчивый. В этом доме, в последнее время гости бывали редко. Слишком редко, чтобы ожидать чего-то хорошего.

Я прислушался. Может, уйдет? Но стук повторился, на этот раз громче.

Я слышал, как управляющий подошел и открыл дверь. Раздался женский противный голос, который я узнаю из тысячи.

Пришла моя тетушка Беатрис. Старая кошелка, которая словно падальщик, чующий запах беды, явилась туда, где, по ее мнению, уже «пахнет трупом».

Управляющий, зная, как я ее не переношу, заявил, что меня дома нет. Но она, судя по всему, не собиралась уходить.

Я уловил шум потасовки: шуршание платья, скрип дверей, стук каблуков. Затем дверь в гостиную с грохотом распахнулась, и в проеме возникла она.

Тетушка обеими руками вцепилась в стены, тяжело дышала, одолеваемая одышкой. Я сидел неподвижно, молчал. Мне было абсолютно плевать на ее вторжение. Ничего не хотелось — ни говорить, ни двигаться, ни даже думать…

Наконец, отдышавшись, женщина подняла голову, начала шарить взглядом по комнате, выискивая меня. И как только нашла — вскрикнула в ужасе:

— Ты! Чудовище! — и отшатнулась, прикрыв лицо рукой.

Я усмехнулся, насколько позволяли изуродованные губы. Ожидал. Всегда так. Я уже привык к подобным реакциям на лицо.

А ведь еще недавно я был любимцем женщин — стоило мне взглянуть в их сторону, и они сами прыгали ко мне в койку. А теперь я … урод.

Тем временем тетушка, с трудом отлепив руку от лица, снова посмотрела на меня, и вновь вскрикнула, на этот раз рухнув на пол.

Управляющий поспешил ей на помощь, поддержал под руку, провел к креслу. Она опустилась в него, старательно отводя взгляд, боясь снова наткнуться на мое обезображенное лицо. В комнате повисла тягостная тишина.

Я слышал ее прерывистое дыхание, скрип кресла под ее грузным телом. Она явно не знала, с чего начать.

Наконец, собравшись с духом, тетушка проговорила дрожащим голосом:

— Я… я пришла узнать, как ты… как твое здоровье, любимый племянник.

Я не ответил. Просто посмотрел на нее — спокойно, без злости и без обиды. Все чувства будто выгорели в том огне, оставив внутри пепел равнодушия.

Она заерзала в кресле, нервно сцепила пальцы.

— Ты ведь знаешь, что говорят во дворце? — рискнула она продолжить. — Что это… наказание за твои грехи. И ты должен быть благодарен, что тебя пощадили.

На этот раз я все же отреагировал — коротко хохотнул.

— Грехи? — переспросил я, и мой голос прозвучал глухо. — Ты действительно считаешь, что меня пощадили, лишив дракона?!

Тетушка побледнела, но тут же взяла себя в руки.

— Не смей обвинять ее! Она — благородная дама, а ты…

— А я — чудовище, — перебил я, поднимая и показывая обожженную до локтя руку. — Да, тетушка. Именно так. И ты пришла убедиться, что я страдаю. Что справедливость восторжествовала.

Она хотела что-то сказать, но закашлялась. Тетушка так и не смогла посмотреть на меня. Зато я видел достаточно — как в ее глазах мелькнуло что-то похожее на страх и алчность. Казалось, она пытается себя пересилить, перебороть.

Я отвернулся.

— Уходи. Мне не нужны твои соболезнования.

Она замерла, затем медленно поднялась. Управляющий подал ей накидку, проводил к выходу. Но неожиданно она вернулась и уверенно села обратно в кресло.

— Хитэм! Ты должен меня выслушать. Я пришла к тебе не просто так!!!

Я закатил глаза. Вот так всегда, тетушка Беатрис просто так не приходит. Я отчетливо помню каждый ее визит. Обычно, она просит денег для своего сына — моего кузена. Интересно, что в этот раз. Может удастся меня удивить?

— Видишь ли Хитэм, такое дело… — она вновь опустила глаза вниз. — Ты уже не дракон. На тебя больше никто не посмотрит. У тебя нет и не будет наследника, не будет семьи. А моему Сандру жить и жить. Он может стать продолжателем рода. Поэтому я считаю, что будет справедливо, если ты передашь ему свой титул барона…

Я поперхнулся вином от такой неприкрытой наглости.

— А может еще замок? — тихо спросил я, пытаясь скрыть злость, что бушевала внутри.

Тетушка ненадолго замялась.

— И замок. И земли. У Сандра все впереди… Обещаю, он назовет своего первенца в честь тебя, твоим именем — Хитэм Морвейн. Ну как, ты согласен?

Женщина впервые подняла на меня взгляд. Ее губы дрожали. Она упорно смотрела куда-то в область рубашки, лишь бы не встречаться глазами с моим обезображенным лицом.

Я усмехнулся. Развалился в кресле, нарочито широко расставив ноги. Холодная ярость тихо закипала внутри, но голос прозвучал почти лениво:

— Говоришь, у Сандра все впереди?

Тетушка радостно закивала:

— О да, конечно! Он такой талантливый, такой перспективный, такой молодой… мой милый мальчик.

— ВОН!!! — прорычал я. Голос вырвался с такой силой, что содрогнулись стены гостиной. Ваза на каминной полке звякнула, а тетушка буквально подпрыгнула в кресле.

— Что?.. — пролепетала она, резко бледнея.

Я медленно поднялся. Каждое движение отдавалось тупой болью, но я не позволил ей сквозить в голосе.

— Ты слышала. Вон из моего дома! Сейчас же! Убирайся!

Тетушка растерянно оглянулась, будто искала поддержку в пустых стенах.

— Но… я же хотела как лучше… Я думала… о нашем роде…

— Ты думала? — я шагнул ближе, и она отшатнулась, прижав ладонь к груди. — Ты никогда не думала обо мне. Ты пришла не утешить, не помочь. Ты пришла посмотреть. Упиться моим падением, убедиться, что я больше не дракон, а урод! И выторговать титул для ничтожного сына!