Любовь не по плану - Соренсен Карла - Страница 7

– Можем продолжить наш разговор снаружи?

Шарлотта кивнула. Я пропустил ее вперед и с удивлением заметил, с каким изяществом она проследовала на улицу, гордо подняв подбородок, словно на ней и не было наручников. Когда она стала намеренно наступать именно на левую часть ступенек крыльца, я последовал ее примеру.

Перед гостевым домом стоял небольшой комплект уличной мебели, и Шарлотта заняла один из стульев. Сложив руки на коленях, она пристально посмотрела на меня, как только я сел.

– Почему ты была прикована к лестнице? – спросил я.

Шарлотта облизала губы. Когда она сжала их, я заметил ямочку на ее правой щеке. И возненавидел себя за то, что обратил на это внимание.

– Моя тетя была в кафе, когда ты зашел туда на обед, – сказала она, – и… Ну, она немного хиппи. Обожает вспоминать времена антивоенных протестов. Она решила, что это будет лучше, чем просто показать тебе презентацию.

Я провел рукой по лицу, прежде чем решился заговорить, не боясь заорать:

– Длинные седые волосы? Куча браслетов? И задает кучу неудобных вопросов?

– Ага, это Дафна.

Я молча смотрел в ее глаза, пока под тяжестью моего взгляда Шарлотта не начала ерзать на стуле.

– Было бы здорово, если бы ты не потеряла телефон. Даже не просто здорово: все было бы гораздо проще.

– Проще? – приподняла бровь Шарлотта. – Как, например?

– Ну, ты бы не стала устраивать весь этот перформанс, если бы заранее знала, что я приеду и с какими целями.

– А. – Она прокашлялась. – Это…

– Когда достанешь свой мобильник, то обнаружишь не меньше четырех голосовых сообщений от юриста по поводу собственности Криса и Эми.

На ее щеках вспыхнул легкий румянец.

– И что он в них сказал?

– Что, оказывается, наручники были излишни, ведь я не собираюсь продавать Кэмпбелл-хаус. Крис и Эми хотели, чтобы дом был отреставрирован, – значит, так и будет. Но мне потребуется помощь.

Вена на ее шее бешено запульсировала.

– Не собираешься продавать?

Я медленно покачал головой.

– Хорошо, а кто приедет помогать?

Я прорычал, ни разу не моргнув:

– Никто не приедет: помощь уже здесь. Готовая приковать себя к особняку, лишь бы не уходить.

– Серьезно? – Ее челюсть отвисла. – Я не потеряю работу?

Я нарочито выразительно посмотрел на ее металлические оковы:

– К превеликому моему сожалению.

Шарлотта, на удивление, даже не возмутилась.

– Тогда зачем ты сказал моей тете и Ричарду, что собираешься продавать дом?

– Это был слепой оптимизм.

– А ты всегда такой дружелюбный с незнакомцами?

– Сарказм тут не приветствуется. Помни, что это я плачу тебе за реставрацию особняка.

Она кивнула, но так, словно услышала в моем ответе гораздо больше.

– Что?

Девушка вздохнула, поудобнее расположившись на стуле.

– Я бы предложила показать тебе дом. Рассказала бы, как познакомилась с Крисом и Эми и почему мы все так любили это место. Но не буду. Не хочу без толку сотрясать воздух.

– И что, даже презентацию не покажешь?

Я не знал, откуда взялась эта вредная и саркастическая версия меня. Я никогда в жизни так не разговаривал с женщиной – особенно с той, которая с первой же минуты показалась мне привлекательной. И уж точно не с той, чья задача заключалась в том, чтобы хоть как-то облегчить мне все это безумие. Но я не мог остановиться. У Шарлотты Каннингем, похоже, была невероятная способность пробуждать во мне все самое плохое. Видимо, как раз из-за того, что я считал ее привлекательной. Закон подлости.

– Ни за что. Она только для славных малых. Может, ты заслужишь это право, когда пробудешь здесь подольше.

– А ты быстро набираешься дерзости, если тебя выпустить из заточения, – присвистнул я.

Она подняла руки, зазвенев металлом:

– Не сказала бы, что выпущена.

– Что ж, моему пути искупления через твои презентации придется все-таки подождать, – сказал я. – Утром я уже уеду.

Она уронила руки, не ожидая такой резкой смены темы разговора:

– Что?

– Завтра мне нужно быть во Флориде. Сегодня я планировал просто подписать документы в банке, встретить тебя и убедиться, что ты ничего противозаконного делать не станешь… – Я медленно поднял брови. – Хотя насчет последнего уже сомневаюсь.

К сожалению, собеседница на мою шутку никак не отреагировала.

– Но ты же только пришел! Нам нужно обсудить бюджет и сроки. Найти нового подрядчика.

– Ну, ты ведь координатор проекта. Разве это не входит в твои обязанности?

– Ты только что говорил, что хотел бы меня уволить, а теперь, получается, вообще отказываешься от участия в этом проекте?

Было почти забавно, как менялся оттенок ее карих глаз, когда она злилась. К сожалению для нас двоих, в самой ситуации не было ничего веселого. Сам факт того, что я здесь, под пристальным взглядом этого дома и Шарлотты, вызывал во мне напряжение и дискомфорт. Каждое пустое окно гостевого дома я воспринимал как жуткий и осуждающий взгляд, следивший за любым моим шагом. Если бы у дома был мозг, он бы тоже наверняка задался вопросом: «Какого черта тебе в голову взбрело, Крис?» И если Шарлотта тоже им задавалась, то я вынужден был признать, что восхищен ее выдержкой, раз вслух она ничего не сказала.

– Я не отказываюсь от участия, – сказал я ей. – Но я не могу остаться. У меня есть и другие обязанности, мне нужно вернуться во Флориду.

Я достал телефон и отправил сообщение на ее номер: «Когда найдешь телефон, посмотри, что я тебе написал. Дай знать, как решишь вопрос с подрядчиком».

Она сдавленно выдохнула:

– Да нам нужно решить еще столько вопросов! Ты не можешь просто уйти.

– Нет, могу. Но если хочешь знать мое мнение, – я нагнулся к ней как можно ближе, – то было бы куда легче не решать эти вопросы, а снести к чертовой матери дом и начать все с чистого листа.

– Нет, – мгновенно возразила она. – Не легче. Крис и Эми не собирались идти легким путем. В противном случае они просто купили бы участок земли и поставили бы на нем бездушный типовой дом, который можно ремонтировать еженедельно.

Я вдруг задумался о том, что сказал Крис тогда, во дворе, но тут же подавил это воспоминание, сослал его куда подальше, на задворки сознания, откуда ему меня не достать. Я откинулся на спинку стула и оглядел Шарлотту:

– Красиво сказано. У тебя так и в презентации написано?

– Слушай, а вот скажи, в футбол играть легко? – неожиданно спросила она. – Ну, то есть в тот, который профессиональный.

Я многозначительно на нее посмотрел:

– Нелегко. А ты что, смотришь матчи?

– Я считаю футбол варварским видом спорта, к тому же очень переоцененным, если уж тебе правда стало интересно мое мнение.

– Да нет, не думаю, что я им интересовался.

Она улыбнулась:

– Тогда нечего было спрашивать.

У меня аж челюсть разболелась от того, с какой силой я ее сжал.

– Все еще играешь? – Шарлотта вскинула бровь.

Я медленно выпрямил ногу, и мышцы вокруг колена протестующе заныли.

– Нет, недавно ушел из большого спорта.

– А обмены между командами бывают?

– Периодически.

Она деловито сложила на столе свои руки, все еще закованные в цепи.

– И что, они тогда сносят все подчистую? Увольняют всех подряд?

Я медленно вздохнул, отказываясь отвечать. Мне куда больше нравилось, когда она была прикована к лестнице.

– Стирают весь состав до нуля и начинают заново – с блестящими новыми игроками, тренерами, координаторами? – продолжала она. – Разве это не проще?

– Я думаю, хватит уже этих аналогий.

– Знаешь, я с радостью замолчу, если пойму, что выразилась достаточно ясно.

Я одарил ее мрачной улыбкой:

– Даже слишком. И я все еще не хочу возиться с восстановлением дома, который вот-вот рухнет.

– Ну… Не похоже, чтобы у тебя был выбор. Если ты, конечно, хочешь исполнить последнюю волю друга. – Это было сказано ею не со зла, но каким-то образом так стало даже хуже.