Любовь не по плану - Соренсен Карла - Страница 17

Она уперла руки в бока и резко повернулась ко мне, прищурившись. В знак приветствия я поднял свою кружку, и она недовольно фыркнула.

– Извините, не могли бы вы повторить? – попросила Шарлотта своего собеседника.

Когда она открыла шкафчик, где и стояли теперь все кружки и чашки, то закатила глаза. Затем налила кофе в чашку, поднесла ее ко рту, резко остановилась и мигом поставила ее на столешницу.

– Да! С коричневой твердой обложкой? Ага, это она. Если правильно помню, она еще датирована тысяча девятьсот тридцать вторым годом.

Получив желанный ответ от собеседника, она радостно подпрыгнула, и я ненароком обратил внимание на маленькие черные шортики, в которых она обычно спала. Она вновь взяла чашку и подула на кофе. Затем легонько поджала розовые пухлые губы. И за секунду до того, как они успели коснуться края чашки, она вновь поставила ее на стол.

Я отвел от Шарлотты взгляд, переключившись на экран ноутбука.

– А вы не могли бы отложить ее? Обещаю, я сегодня же ее заберу. – Она вскинула кулак в воздух и зашагала к противоположной стороне дома. – Да, положите ее к книге тысяча девятьсот двадцать восьмого года, которую вы нашли на прошлой неделе. Отлично, спасибо.

Вызов завершился, и она, довольно ухмыляясь, вернулась на кухню за своим кофе.

– Знаешь, – начала она, – я сейчас так счастлива, что даже злиться не буду из-за того, что ты переставил мои вещи.

– Ты хотела сказать, мои вещи.

Шарлотта медленно выдохнула, глядя на меня поверх края кружки, и села за обеденный стол. Вместо глотка она в очередной раз поставила кофе на стол и откинулась на спинку стула.

– Ага. Твои вещи. – Ее руки потянулись к резинке, с трудом сдерживающей хаос на голове. – Зачем ты меняешь то, что и без тебя прекрасно работает? За чувством контроля гонишься, что ли?

– Дело не в контроле.

Она, подперев подбородок кулаком, внимательно всматривалась в мое лицо:

– М-м-м.

– Не стоит искать глубокий смысл там, где его нет. – Я захлопнул ноутбук. – Я просто переставил кофейные чашки в шкафчик над кофеваркой. Любой, кто слышал о базовой логистике, поступил бы точно так же.

Шарлотта вскинула бровь:

– Вау, это, выходит, суперспособность у тебя такая? Завидую.

Я испепелил ее взглядом. Шарлотта улыбнулась и снова поднесла чашку к губам.

– Знаешь, – заговорила она, опять поставив кофе на стол, – а ведь держать кружки в буфете тоже логично.

– Это почему?

– В нем расстояние между полками гораздо меньше, а значит, нет кучи пустого пространства. – Она кивнула в сторону шкафчиков. – Куда вот ты денешь теперь миски, а?

Я уязвленно прищурился, и только после этого Шарлотта наконец-то отпила свой кофе. Если бы не чашка, я бы наверняка увидел, как эти розовые губки самодовольно посылают меня куда подальше. Вообще, нам обоим нечем было заняться до завтрашнего собеседования, но только я был от этого как на иголках. Я резко встал из-за стола.

– Я потом подыщу им место получше.

– Конечно, – пробурчала Шарлотта себе под нос.

– А сейчас я пойду на пробежку.

Я соврал. На деле же я собирался медленно прогуливаться по окрестностям, но ей об этом знать было вовсе не обязательно.

Она, в свою очередь, быстро перевела взгляд на мое колено:

– Тебе вообще можно бегать?

– Кто тебе рассказал?

И снова чашка застыла в дюйме от ее губ.

– Ричард.

Я не переставал всматриваться в ее глаза. И мое сердце забилось в бешеном темпе.

– Это твой парень?

Кого вообще зовут Ричардом? Имя для старика. Черт, а может, он действительно старик. Шарлотте нравится всякий ветхий, разваливающийся антиквариат, так что, возможно, она завела себе семидесятилетнего дедулю, чтобы тот сочетался с ее одержимостью двухсотлетними домами.

Я с огромным трудом разжал челюсть. Шарлотта улыбнулась:

– Это сожитель и парень, который совсем не парень, моей тети Дафны.

Я с облегчением расслабил плечи. Тьфу ты, надеюсь, она этого не заметила…

– Я…

Она помахала рукой, прося замолчать:

– Даже не пытайся понять. Мне кажется, они сейчас состоят в гражданском браке, после десяти-то лет вместе. Дафне просто ярлыки не нравятся. – Шарлотта расплылась в улыбке. – Наручники как раз им принадлежат.

– Вау, как же я рад об этом знать.

Услышав мой сухой, саркастичный ответ, она рассмеялась.

Ее смех звучал у меня в голове всю прогулку. Пять миль[21] я шел так медленно, что почти не следил за направлением, пока не оказался в центре Траверс-Сити. Магазины и рестораны выглядели очень чисто и аккуратно, из-за чего сразу было понятно, что принадлежали они туристическому городу. А учитывая постоянно попадающуюся на глаза водную гладь… Сложно было даже представить, как много людей здесь собирается летом и осенью. Даже сейчас тут было предостаточно народу: сказывалось весеннее потепление.

Я остановился перед магазином, торгующим мороженым, и подыскал рядом с ним деревянную скамейку. Несмотря на жгучую боль в колене, я чувствовал, как мышцы разогрелись.

– Берк.

Я распахнул глаза. Рядом со мной стояла Шарлотта в больших черных солнцезащитных очках. Она была в ярко-голубом платке, который защищал ее лицо от непослушных рыжих прядей.

– Тебя подвезти домой?

Мое колено хотело согласиться. И хотело настойчиво. Я же просто пристально посмотрел на девушку, задрав голову:

– Нет.

Она посмотрела на меня сверху вниз. Ну как же я не любил, когда Шарлотта оказывалась выше меня! Я силой заставил себя встать со скамейки, но тут же прикусил кончик языка, когда почувствовал, будто кто-то вонзил нож в коленную чашечку.

– Ладно, сдаюсь, – нехотя добавил я.

Она коварно заулыбалась:

– Тебе куда-нибудь нужно заглянуть, пока мы не уехали?

Я покачал головой. Вдруг какой-то подросток, стоявший через дорогу, посмотрел на меня, а затем стал что-то нашептывать своему товарищу и показывать в мою сторону пальцем. Я стыдливо опустил голову, дождался, когда Шарлотта откроет машину, и тут же проскользнул внутрь салона.

Если бы мой физиотерапевт жила здесь, то за эту прогулку она задала бы мне такую взбучку…

Каким-то невероятным образом даже на автомобильной консоли лежали восемнадцать резинок для волос. Я взял одну в руки и принялся изучать ее на свету.

– Ты же в курсе, что тебе не обязательно их тут держать? Могла бы и дома оставить.

– Конечно, могла бы.

– К слову, сегодня утром я достал из зубной пасты рыжий волос.

Она захихикала:

– Врешь.

Я не врал, но решил не спорить. Она же рассеянно протянула мне сумку:

– Подержи. Не хочу кидать на заднее сиденье.

– Что, гонщица, ждешь, что машину будет заносить на поворотах?

Шарлотта вздохнула:

– Ну, если только во время полицейской погони.

Я приоткрыл сумку и аккуратно достал оттуда первую из двух книг. «Современные дома Америки». Она была сильно повреждена, местами порвана. Особенно рваными и потрепанными были ее края. Страницы пожелтели, а от самой сумки несло затхлостью.

– Надеюсь, ты не заплатила за этот кошмар.

– Она стоила мне сотню долларов, – зыркнула Шарлотта в мою сторону.

Я присвистнул:

– Вот как тебя обдурили…

– Эта книга, на минуточку, – похлопала она по обложке, – тысяча девятьсот тридцать второго года. Ты вот открой ее.

Я нехотя повиновался. Внутри меня ждала целая куча архитектурных элементов, домов и планировок зданий. Вскоре я наткнулся на схему огромного дома-коробки, очень похожего на Кэмпбелл-хаус. Она была подписана: «Неоколониальный стиль». И я принялся изучать на страницах местные планировки, периодически фыркая.

– Ну что?

Я прошелся глазами еще по парочке изображений.

– Да нет, ничего.

Я должен был догадаться, что проявить интерес к одной из этих полуразвалившихся книг и не объяснить причину – это худшее, что я мог сделать с Шарлоттой Каннингем.