Любовь не по плану - Соренсен Карла - Страница 1

«Берк, никому нет дела до того, хочешь ты этого или нет», – однажды сказал мне отец. В детстве я часто ныл из-за тяжелых тренировок или из-за того, как мне осточертело выходить на дурацкое поле. «Если будешь браться за сложные дела, даже когда этого не хочешь, станешь лучшей версией себя».

Ну какой же паршивый момент я выбрал для того, чтобы вообще вспомнить этот недосовет! Он не разозлил меня, даже не вызвал раздражение. Во мне вспыхнул настолько беспредельный ужас, что я почувствовал, как кровь ледяным потоком потекла по венам. Ведь я ничего не мог сделать, чтобы подготовиться к тому, что ждет меня в будущем. За последние три месяца я хорошо это усвоил. Я не хотел делать этого. Но выбора не было.

Я сидел перед ноутбуком и молча наблюдал за неуклюжими действиями юриста. Тот возился с огромным скоросшивателем, перебирая страницу за страницей, пока наконец не достал одну из своих «взрывоопасных бомб». Все это время тревога тяжелым грузом оседала у меня внутри.

Это было такое чувство… укореняющейся утраты. Чувство, которое невозможно игнорировать и из-за которого трудно дышать.

У меня было предчувствие, что любая фраза, которая вырвется из уст этого морщинистого человека, способна навсегда изменить мою привычную жизнь.

Юрист перелистнул очередную страницу.

– Прошу прощения. Нам с трудом удалось найти документы по доверительному управлению[1] после ухода из жизни вашего друга и его супруги.

От этих слов внутри меня все застыло. Какая же аккуратная фигура речи! Стерильная, беспристрастная, неспособная навредить.

Они не ушли из жизни. Их машина врезалась в дерево, потому что какой-то пьяный водила выскочил на встречную полосу. После столкновения в той каше из металла и стекла осталась их двухлетняя дочь и кипа юридических бумаг, с которой никто не в силах разобраться.

Последние две недели были самыми долгими в моей жизни. Вернее, последние два месяца. Слишком много всего изменилось. Слишком много планов пошло крахом, и время нельзя было повернуть вспять.

– Ага, вот и договор. – Мужчина прошелся пальцем по абзацу на очередной странице и перевел взгляд на камеру ноутбука. – Крис и Эми совсем недавно обратились в нашу фирму, еще и предыдущий их юрист ушел на пенсию аккурат перед аварией… – Он ненадолго замолчал. – Обычно мы гораздо организованнее занимаемся исполнением завещаний.

Я крепко сжал челюсти, а под столом сильно затряслась нога. По ту сторону экрана юрист ничего не заметил, ну, разве что только мое напряженное выражение лица.

– Будь обстоятельства другими, мы бы со всем разобрались уже к похоронам, – продолжил он.

Я кивнул и, решив, что голос достаточно окреп и не выдаст, рискнул задать вопрос, все это время мучивший меня:

– Кто станет опекуном их дочери?

Черты лица юриста тут же смягчились.

– Не вы. Ребенок сейчас с лучшей подругой Эми. – Многозначительно помолчав, он добавил: – У меня как раз следующая встреча с опекунами Миры.

Я расслабил плечи. Я любил Криса. Он был моим лучшим другом, а знакомы мы были долгие пятнадцать лет – с тех пор, как встретились в Мичиганском университете. Только вот я вообще не готов к роли родителя, еще и такой маленькой девочки.

Прикрыв глаза и сделав медленный глубокий вздох, я ожидал новостей. Может, хотя бы на следующей неделе этот тугой болезненный комок в груди рассосется. Может, я даже научусь избавляться от стресса в новых реалиях. В реалиях, где из-за разрыва связок надколенника я был вынужден уйти из спорта, которому посвятил всю жизнь. В реалиях, где из-за пьяного придурка, которому не хватило ни мозгов, ни навыков держаться своей полосы, мне суждено скорбеть по лучшему другу. Нет. Я никогда не смогу спокойно принять ни одно из этих обстоятельств. И тем не менее все, что остается, – это приготовиться к тому, что ждет меня дальше.

– Что ж, – наконец заговорил юрист, – мистер Барретт, вы, похоже, стали гордым обладателем Кэмпбелл-хауса.

Я широко распахнул глаза:

– Чего?

Он лишь улыбнулся в ответ на мою фамильярность:

– В вашей собственности особняк конца тысяча восьмисотых годов, приобретенный совсем недавно. Если я правильно понимаю, для Криса он многое значил, так как принадлежал его бабушке с дедушкой. К сожалению, за последний десяток лет или даже больше дом успел прийти в запустение.

– Что-то… припоминаю, – выдавил я.

Нечеткие воспоминания замелькали в голове. Долгая поездка после учебы – чтобы Крису не пришлось ехать на похороны в одиночку. Большой дом с кучей окон.

– Я однажды видел его снаружи, сразу после смерти его бабушки.

Юрист провел пальцем по странице:

– Ну… Теперь он ваш.

– Что они собирались с ним сделать? Они же жили в Колорадо.

Крис никогда ничего подобного не упоминал. Не то чтобы мы, конечно, созванивались еженедельно, и уж тем более не тогда, когда начинался сезон[2]. Но он позвонил мне, как только узнал о травме. И, как последний засранец, спросил: «Раз твое колено все-таки решило сдохнуть, мы сможем теперь пользоваться парковкой для инвалидов? Она как раз ближе к стадиону». Мой ответ был мгновенным. Я назвал его придурком и сказал, что поговорим через пару недель, когда я начну курс физиотерапии. Я тогда был занят. Слишком занят. И теперь, когда Криса больше нет, это звучит как дешевое оправдание.

Юрист откинулся на спинку кресла:

– Мы обсуждали этот дом лишь раз, так что знаю я не так уж и много. Они планировали полностью отреставрировать его и даже наняли в качестве координатора проекта местного специалиста. Не думаю, что они собирались здесь жить, по крайней мере не круглый год. Для них этот особняк был своего рода инвестицией. Тут по-разному можно получать доход. Сдавать дом в аренду, превратить его в гостиницу, еще что-нибудь. Если я правильно помню, такое бизнес-вложение по большей части было мечтой Эми. Она таким образом хотела почтить память бабушки и дедушки Криса. Но это, конечно, дело второстепенное. Прежде всего она намеревалась отреставрировать особняк и потом получить свидетельство о том, что он являтся объектом исторического наследия штата Мичиган[3].

Почему все никак не получается вспомнить, где стоит это здание? Я снова попытался отдышаться, но проклятый воздух оказался слишком плотным, слишком тяжелым, чтобы пробиться через мои суженные легкие. Я же был там однажды. Обнимал Криса за плечи, пока он притворялся, будто не плачет. Он все смотрел и смотрел тогда на дом, силясь смириться с тем, что не может себе позволить его приобрести.

Я повстречал Криса в Мичиганском университете – там же, где он познакомился с Эми, но не помню большей части того, что он в те годы рассказывал мне про этот особняк. Как только мой друг переехал в Колорадо и начал карьеру футболиста, а я перебрался ради этого в Даллас, мы больше не возвращались в родной штат, по крайней мере надолго. Исключением были разве что матчи регулярного сезона, которые проводили в Детройте. Как бы то ни было, мой друг все же купил тот самый дом, который не мог себе позволить, когда был спортсменом-первокурсником.

– Напомните, где этот особняк?

Юрист сверился с папкой:

– В округе Гранд-Траверс. Это на северо-западе штата. Неподалеку от озера. Собственность, похоже… – он сдвинул брови, пока вчитывался, – достаточно внушительная. Занимает пару акров[4]. Годами, к сожалению, простаивала из-за тяжелого бракоразводного процесса бывших собственников, которые изначально и выкупили ее у бабушки и дедушки Криса.