Малум - Макс Юлия - Страница 8

– Но, может, их убивают из мести за то, что делали их предки? – предположила она.

– Хондракова выбивается из списка. – Ягр листал дело, пробегая глазами по общей информации о рождении и прописке.

– Давайте поднимем архивы. Возможно, ее мать сменила девичью фамилию, когда вышла замуж. Или, скрываясь, украла фамилию другого человека, – не сдавалась Эва, чувствуя, что напала на след.

Якуб поднялся и, взяв одну из папок, молча вышел из кабинета.

«Гипс на месте преступления. Кто-то из рабочих убивает? Или… Фигуры ведь не могли ожить? Господи, ну что за бред приходит в твою голову», – тем временем думала Эва.

Ягр вернулся и протянул распечатанный альбомный лист, на котором была выписка из архива по Хондраковой.

– Фамилия матери Ланге, и я уже проверил, по запросу интернет не выдал ничего связанного с «Аненербе».

– Может, это был просто солдат, выполняющий приказы старших по званию? – Эва со стоном разогнула затекшие от сидения на полу ноги и встала.

– Я, кажется, знаю, как можно проверить вашу теорию. – Якуб поджал губы, словно его же идея ему самому не нравилась.

– Как?

– Нужно съездить в Дрезден. Во дворце Цвингер хранится самый большой архив нацистской деятельности. Но проблема в том, что меня туда не пустят, а вот вас с журналистским удостоверением – возможно.

Она не успела ничего ответить, потому что раздался стук в дверь, и сразу же за ним в проеме показалась голова Зденека, а потом и он сам. От него пахло как от трдельника: ванилью и костром. Ей стало интересно, где до этого был помощник детектива.

– Шеф, нашли ошметок мяса без кости. Такое впечатление, что он себе скелет собирает, – ляпнул Зденек и закрыл за собой дверь с той стороны.

– Собирает скелет, – повторила Эва. – У вас есть бумажная карта города?

– Сейчас.

Якуб долго рылся в нижнем ящике стеллажа, а затем достал большую карту со всеми улицами, которую Эва разложила здесь же на полу.

– Так, первое убийство произошло в парке. – Она нарисовала карандашом жирную точку. – Второе – на улице между домами. – Снова отметила карандашом. – И третье.

Эва взяла папку и, приложив ее как линейку, провела ровную линию, которая упиралась в костел.

– Он оставляет жертв все ближе к костелу, точно по этой прямой. Первую нашли дальше всего, вторую ближе на две улицы, как и третью, – показала карандашом Эва.

– Нужно выставить патрульных на местах этой линии, на каждой из трех оставшихся улиц по направлению к церкви. – Ягр вышел в зал, позвал детективов и с их разрешения отдал распоряжение собрать сотрудников в зале управления.

Он что-то быстро писал на обратной стороне листа с данными Хондраковой.

– Начальный профайл, думаю, готов. Это мужчина, от восемнадцати до пятидесяти лет. Физически очень развит, возможен опыт тяжелого физического труда, армии или спорта. Национальность и этническая принадлежность не определяются по следам, внешний вид вариативен. Вероятно, происходит из семьи, пострадавшей от нацистских преступлений. Семейная травма сформировала устойчивую идею возмездия, переросшую в искаженную личную миссию. Месть направлена на конкретных, как он думает, виновников.

Преступления носят ритуализированный характер. Действует хладнокровно и методично, импульсивность низкая. Высокоорганизован, способен планировать и уходить незамеченным. Хорошо адаптируется в социальной среде, может занимать рабочие или служебные позиции. Вероятно, эмоционально отчужден, страдает от навязчивых циклов мыслей о прошлом. Убежден в правомерности своих действий, что повышает его опасность и устойчивость к чувству вины.

– Да, но почему именно сейчас? – Эва задала вопрос, который тревожил ее с того момента, как она выдвинула эту теорию.

– Что-то выступило катализатором для его психоза на этой почве. Какое-то событие в семье или личной жизни, что повлияло и усугубило состояние. Нужно проверить всех, кто стоит на учете с психическим заболеванием, и тех, кто недавно был на лечении, – продолжил Якуб.

Все разошлись работать, а Водичкова поднялась, засовывая в сумку для ноутбука исписанные листы.

– Я успею сегодня попасть в архив дворца Цвингер. Благо ехать всего пару часов.

Якуб поднял голову, и она заметила, как он рассматривал ее ноги в джинсах, а затем встретился с ней злым взглядом. Эва почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Я еду в Цвингер, – отрезал Ягр. – А вы со мной.

– Я бы и без вас справилась, – не согласилась Эва.

Якуб отдал профайл детективам и подошел к ней ближе.

– Вы помните нашу договоренность? – сердито уточнил он. – Я веду расследование, а вы подчиняетесь и помогаете, а не берете расследование в свои руки.

Эва поджала губы, но вынуждена была согласиться.

Ягр повернулся к Зденеку, который вошел в кабинет.

– Мы едем проверить зацепку в Дрезден. Вернемся ночью. Отсортируй всех жителей с немецкими фамилиями. Если убийца и правда «собирает скелет», то нас ждет еще не один труп.

– Я пришлю вам список. Обзвоню всех, кого найдем, и попрошу оставаться дома, – протараторил помощник Ягра.

– Зденек, – она умоляюще посмотрела на парня и протянула ему ключи от своего номера. – Покормите, пожалуйста, кота.

Осень капризничала, швыряя листья Эве в лицо. Она подумала, что нужно было взять с собой пальто. Тонкий плащ пропускал ледяной ветер, знаменуя скорый приход ноября, а вместе с ним и первых морозов.

Эва села в свой старый «Форд», Ягр умостился рядом и осмотрел салон.

– Давно собираюсь купить новую машину, но с ним еще не готова расстаться, – зачем-то пояснила Эва.

Якуб усмехнулся и раскрыл на коленях папки с фото, взятые из участка, а под ними у него лежал ноутбук. В глазах Эвы он был бóльшим профессионалом, чем присланные детективы. Только вот почему до сих пор работал в маленьком городе, а не в столице, оставалось загадкой, поэтому она сделала мысленную заметку при случае спросить его об этом.

– Знаете, ваша идея может быть верной. Немецкие предки – пока единственное, что объединяет двоих из трех убитых, если предположение о совпадении фамилий оправдается.

Якуб открыл ноутбук. Выруливая и останавливаясь на светофоре, Эва быстро глянула на экран. Он смотрел на старые карты Лукова. Оказалось, что на месте улиц, построенных в пятидесятые, была одна широкая дорога, которая вела к костелу. Детектив отметил черными точками на карте места, где нашли убитых, – все тела оставили на линии пути к церкви.

Глазами он еще раз пробежал по раскрытым папкам и занялся звонками. Эва не лезла к нему с разговорами, погрузившись в свои мысли. Близился праздник Душички – день памяти мертвых, Эва собиралась навестить маму, а это каждый раз давалось ей слишком болезненно.

Мысли переключились на настоящее, не давая времени грустить о прошлом. Стандартный срок командировки по стране был ровно семь дней, и Эва думала о том, что это расследование самое странное и ужасное из всех, что у нее были. Хотелось верить, что в конце концов они его раскроют.

Спустя пару часов «Форд» въехал в Дрезден, и она в который раз поразилась мрачности города. Отстроенный заново после войны, он тем не менее дышал многовековой историей.

Эва припарковала свой старенький Форд в подземном паркинге под главной площадью города. Рядом она увидела джелатерию и не удержалась от покупки. Мороженое всех видов и вкусов было ее слабостью и личным способом подумать или снять стресс. Жмурясь от солнца, Эва набирала ложкой холодную тягучую массу и отправляла в рот. Манго и соленая карамель таяли на языке, заставляя сдерживаться, чтобы не мычать от удовольствия при Якубе. Ягр, к слову, джелато покупать не стал.

– Разве мороженое едят в холодное время года? – с усмешкой спросил он.

Эва от возмущения чуть не подавилась, вспомнив про запас из нескольких ведерок, лежащих у нее в морозилке, но промолчала.

До архива, находящегося в десяти минутах, они дошли пешком. Снаружи Цвингер походил на кем-то оставленную гигантскую театральную декорацию. Пышное барокко, взлетающее балюстрадами и фронтонами, вспухло давно застывшей роскошью, словно надменный аристократ на склоне лет. Песчаник почернел, невидимые трещины проросли прожилками влаги, словно морщины. Скульптуры путти[5] и нимф взирали на них сверху вниз, а над ними возвышались ворота с короной из потемневшего золота. Окна «Зала каруселей» отражали солнце и небо цвета жидкого свинца.