Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Буджолд Лоис Макмастер - Страница 3

Пен сел и сосредоточился на том, чтобы продолжать дышать. В сравнении с сегодняшним утром его амбиции заметно сократились, но пока хватит с него и этого.

Неизмеримо долгое время спустя он начал гадать, каким образом выдал себя Велке, каким неосторожным словом или поступком раскрыл себя. Ведь его роль не была трудной. Как Пен ни старался, он не мог вспомнить. Велка не был чародеем. Не был шаманом. И уж конечно не был угодником. Он не прибегал к сверхъестественным средствам, чтобы вызнать секреты Пена.

И если на то пошло, кем в действительности был Велка? Седонийским купцом-патриотом, каковым и казался? Или агентом иного рода?

Если на то пошло, я тоже не вижу, где мы ошиблись, сказала Дез.

Пен подумал, что было мило с ее стороны попытаться не дать ему чувствовать себя таким глупым. Предполагалось, что его первая тайная дипломатическая миссия будет простой – и если он справится, то герцог и архисвятой и впредь будут предоставлять ему подобные возможности повидать новые места. Бутылочная темница в воображаемом списке Пена не числилась.

Еще некоторое время спустя он начал гадать, не умрет ли здесь; затем, пока время бесформенно тащилось дальше, как именно он умрет. Его казнят каким-то жутким способом? Или просто оставят умирать в темноте? Которая не была для него темной. И он не умрет в одиночестве; Дез – его друг, который умрет вместе с ним. Наверное, с этим можно было примириться.

Но мне бы хотелось снова увидеть небо.

После этого прошло непростительно много времени, прежде чем он наконец подумал: Что произойдет с человеком, с которым я должен был встретиться? Живое, богатое воображение принялось рисовать ему полную цену его провала, и он проклял дюжины прочитанных им историй, которые в мельчайших подробностях описывали исход. Пятеро богов. Что произойдет с генералом Арисайдьей? Возможно, не только Пен заплатит жизнью за это фиаско.

Но не Дез. Хотя бы это.

И еще одна маленькая радость:

– И никаких солнечных ожогов! – Он хихикнул, но во рту слишком пересохло, и Пен поперхнулся смешком.

Пен, ты начинаешь расползаться, встревоженно сказала Дез. Если ты не сможешь удержать себя, то не сможешь удержать и меня. Держись!

Как? Он опустил гудящую голову на колени, вспомнив, как страдавшие от невыносимой боли люди убивали себя собственными руками.

Наконец Дез неохотно ответила: Помолись своему богу. Он единственный, кто здесь есть, кроме нас.

Пен долго обдумывал это предложение. Потом прошептал:

– Лорд Бастард, Пятый и Белый… – и умолк. Поднял в темноте руки, молитвенно растопырив пальцы. – Повелитель всех несвоевременных катастроф. – И правда. – Я кладу этот день в качестве подношения на твой алтарь. Если хочешь, забери его у меня.

Этой молитве его не учили в семинарии почти десять лет назад, но она казалась правильной. И, возможно, ее услышали, потому что Пен уснул.

На взгляд Пенрика, прошло очень много времени после того, как его бросили в эту дыру, прежде чем снова заскрипел камень, замерцал оранжевый свет, и вниз спустили на крючке закрытое ведро. Повинуясь выкрикнутым стражником указаниям, Пен подполз и высвободил крюк, который поднялся вверх, чего Пен, увы, сделать не мог. Крышка оказалась грубым круглым подносом, на котором лежала маленькая буханка хлеба, почти свежая, липкий комок сухофруктов, в основном фиг, и бледный квадрат, который, как заверила Дез, представлял собой прессованную сушеную рыбу. Подняв поднос, Пен обнаружил не помойное ведро, а пару галлонов пресной воды и деревянную чашку.

Он жадно напился, потом сбавил темп, задумавшись, на сколько понадобится растянуть эту порцию.

Полагаю, это дневной рацион, сказала Дез. В любом случае, пей. Тебе нужно поправляться.

Пен справился с частью хлеба и обрывками сухофруктов, но после первого укуса отложил рыбу, хотя Дез и уговаривала его с озабоченностью встревоженной матери, настаивая, что это обычная еда, причем питательная. Рыба пахла. И в ней были кости, пусть и тонкие, как шерстинки. И… и кусочки.

Итак, его накормили, напоили и оставили в покое, что в первые три дня было именно тем, в чем он нуждался. Диаметр камеры позволял вытянуться на полу, пусть и делал невозможным старый скалолазный трюк, который позволял выбраться из расщелины, прижимаясь спиной и ногами к противоположным ее стенам.

На четвертый день Пен сел и принялся более внимательно изучать свои раны. Дез могла ускорить заживление черепа и противостоять инфекции, но эта магия определенно была восходящей, а значит, ей требовалось сбросить беспорядок. Обычно поблизости хватало мелких вредителей, которых можно было использовать для этой тривиальной задачи, но после того как Дез уничтожила пауков и несколько других бегавших по стенам непонятных существ, у которых было слишком много ног, другие не спешили приходить в темницу. На пятый день узникам повезло: по центральному водостоку в полу, также служившему туалетом, явилась крыса. Дез буквально накинулась на нее. Пен было испугался, что застрянет в этой бутылке вместе с гниющей крысой, но Дез, которую обстоятельства вынудили быть экономной, не только убила крысу, но и за час превратила ее труп в пыль, которую Пен остатками воды смыл обратно в сток.

За неимением других развлечений он сидел у этого водостока в надежде, что появятся новые крысы, как рыбак у проруби на его родине. Ему не хватало компании теплых душ или друзей, чтобы обмениваться сплетнями, но, по крайней мере, у него была Дез. Пен изучил проделанный в сплошном камне водосток, который шириной не превышал его ладонь. Наверное, он еще не настолько отчаялся…

– И вряд ли отчаешься, – фыркнула Дез. – Даже ты не настолько тощий, чтобы пролезть в эту трубу. Которая выходит в скважину едва ли большего размера.

– И опорожняется в море, надо полагать.

Запахи и случайные сквозняки, выходившие из водостока, пахли скорее устьем, чем клоакой. Но нет, наверное, водосток не годится. Чтобы расширить его в достаточной степени при помощи магии хаоса, потребуется месяц упорного труда – все равно что рыть подкоп ложкой, которой у него не было. Путь наверх тоже был не самым подходящим вариантом. Пен мог разобрать арку вокруг отверстия, рискуя уронить себе на голову крупные камни и привлечь шумом стражу, однако взлететь туда он не мог. Дождаться, пока его поднимут из темницы на допрос, по-прежнему казалось лучшим и простейшим шансом на спасение, особенно теперь, когда трещины в костях зажили. Он опасно перегрелся в процессе исцеления, что могло скрыть озноб надвигающейся тюремной лихорадки.

Во время ежедневных ритуалов по замене ведра с рационом Пен кричал вверх вопросы, но ответа не получал.

Три крысы спустя его череп, пусть и по-прежнему чувствительный, перестал болеть так, что ему хотелось отрезать себе голову. Он прилежно справлялся с тем, чтобы проглатывать отвратительную рыбу и не извергать ее обратно. Дез помогла скоротать немного времени, рассказывая истории из своих многочисленных прошлых жизней с прежними седоками, все из которых были женщинами, а точнее, десятью женщинами, одной львицей и одной дикой кобылой. Именно благодаря кобыле демон впервые проник в мир из преисподней Бастарда, или хранилища хаоса, или чем оно там являлось. В семинарии велись частые теологические дискуссии о точной природе этого места, которые, по мнению Пена, Дез могла бы разрешить, поскольку только ей довелось там побывать, но она утверждала, что ничего не помнит, поскольку сам хаос не позволял возникнуть памяти. Вся ее личность – личности – сформировались позже, под влиянием материи.

Истории Дез были хорошими, но в этом лишенном света и звуков месте напоминали галлюцинации. Обычно Пен воспринимал их как слова, пусть и внутри собственной головы, и ощущение оживленных жестов, какие может делать сказитель на рыночной площади. Теперь он начал видеть мерцающие картинки. Это напоминало те тревожные ночи, когда ему снились ее сны.