Термитник 3 – роман в штрихах - Григорьева Лидия - Страница 6

Спохватилась она почти через час, когда ужин уже совсем остыл. Постучалась, и с нарастающей тревогой открыла дверь. Тот, кто сидел на унитазе, не мог быть её мужем. Это было чёрное, обугленное изваяние с оскаленным лицом, искажённым нечеловеческой мукой. Словно молния прожгла изнутри и обуглила тело здорового и даже, что скрывать, здоровенного мужика. Набрала телефон сына и потеряла сознание. Очнулась в больнице, когда его уже похоронили в закрытом цинковом гробу какие-то специальные службы с его работы, которая оказалась не такой уж и простой. Когда открыли наследственное дело, а казалось, что наследовать-то и нечего, кроме «двушки» да гаража с машиной, обнаружились на его имя большие счета в валюте в нескольких банках. И, более того: какая-то непонятная и неизвестная ей госструктура «Ока-инвест» выплатила семье большую денежную компенсацию. За удачную рыбную ловлю, наверное…

21.06.22

«Заряжаете телефон? – железным голосом сказал телефонный робот. – Дайте денег на благотворительность!». «Шоб я такжил!» – подумал Тарас, выключил смартфон и поменял пароль. Снял свой поварской колпак, нахлобучил бейсболку и вышел из ресторанчика «Tapas». Хотя то, что тут, в Европе, называлось ресторанами, у него на родине считалось забегаловкой. Какой ресторан без накрахмаленной скатерти, хрусталя и мельхиоровых приборов! А тут норма – голые столы, простая, иногда даже одноразовая, посуда. И всё же, хоть какая-то работа. Ресторан был испанский, традиционно закусочный. И поварские таланты Тараса оказались тут без надобности. Освоился быстро, и уже собирался перейти на работу во французское Бистро, прямо через дорогу, но, трудно поверить, помешала этому перебежавшая дорогу чёрная кошка. Суеверным он был с детства. И тогда, когда вернулся домой из аэропорта Борисполь, потому что забыл дома паспорт, нужно было не лететь, ведь плохая примета, да, нужно было остаться дома. И отслужить в армии, и потом… через несколько лет погибнуть, как его брат. Да, не хотелось бы.

А тут, что тут… Вот разве что благотворительность. И он включил смартфон и перевёл деньги.

19.06.22

И она брызнула ему в глаза французским дезодорантом. От испуга, конечно же. Не поняла, что он залез в окно старенькой дачи с букетом сирени, чтобы порадовать и удивить. Поздняя летняя заря и вспышки молний на мгновение сделали его невидимым, и вот… Ожог роговицы. И вскоре один его глаз после сильного воспаления и перенесенного кератита стал затуманиваться бельмом. Это положило конец его карьере конструктора, и он ушёл из НИИ тонких технологий, сам не зная, что теперь его, одноглазого, ждёт. Но зато он на ней женился. Огромный, влажный от росы букет сирени произвёл на неё впечатление. Она была склонна к романтизму и жаждала яркой и необычной жизни. И чтобы не особенно надрываться при этом. Так появились ипотечные и кредитные долги.

Спасение пришло, откуда не ждали. Зашёл с другом в Дом Учёных. Оказалось, что там отличный бильярд и денежные ставки. Уж чего-чего, а такого опыта у него хватало. И дед, и отец его были заядлыми бильярдистами. Деньги он стал приносить домой немалые, потому что почти всегда выигрывал. Да и что они могут, эти профессора да академики! А проигрывать не любили. Поэтому иногда сдавал им партии. Для пущего азарта. Слава об одноглазом виртуозе шара и кия вышла за пределы области, и со временем он оказался в столице во главе большого бильярдного кластера.

А начиналось все с поздней летней зари и влажного букета сирени. С любви, короче. Ведь, если бы глаза не лишился, не потерял бы работу, не женился бы на жадной до жизни фемине, так и зарыл бы свой талант в землю. А этого Бог не прощает.

21.06.22

И наступила оглушающая тишина. Даже в ушах зазвенело. От усталости он не сразу понял, что это звенят ночные неумолчные степные цикады. Как в детстве на каникулах, когда они отдыхали с мамой и братом на Азовском море. И море было им по колено. В полном смысле слова. Приходилось долго идти до глубокой воды. И хоть говорили им местные, что это опасно, что в море есть песчаные ямы-ловушки, которые затягивают и поглощают даже взрослых и сильных мужчин, они с братом бежали наперегонки, не думая, что смерть от них в двух шагах. Поняли, когда на глазах всего пляжа песчаная трясина поглотила соседского мальчика, из местных. Уж ему-то, казалось бы, всё побережье было родным. И родное, выходит, может стать опасным…

Мотор остыл, и Пётр завёл маленький уазик с медикаментами и тихо, словно бы на цыпочках, тронулся с места.

Он уже не в первый раз старался ехать ночью, между густыми лесопосадками, чтобы не попасть в зону обстрела. Помнил хорошо эту дорогу. То турпоходы тут устраивали пионервожатые, то в «Зарницу» отряды играли. Цепкая детская память не подвела его и в этот раз. Полевой госпиталь разбили в густой «зелёнке» – в заросшем ивняком урочище, на дне которого была целительная для засушливых степей влага. Небольшой ручей подпитывался от святого для этих мест родника. В старину, говорят, жил тут старец с провидческим даром. «Где же ещё исцелять неисцелимых?» – подумал Петр, разгружая ящики с антибиотиками, пока в уазик вносили стонущих и беспамятных молодых ребят.

Скоро умолкнут цикады, значит, нужно торопиться, чтобы до зари проехать опасную зону, прозванную военными «кровавой». И не забыть бы налить в большую бутыль святой водички из родника. Говорят, она не просто тело лечит, но и душу раненую исцеляет.

12.07.22

Он взял из холодильника упаковку пива и сел в глубокое кресло, чтобы посмотреть футбол. Английский «Арсенал» должен был играть с испанским «Реалом». Начало он, с горем пополам, ещё посмотрел, а потом на экране началась рябь. И вместо рёва футбольных трибун в комнату ворвались звуки взрывов, частых автоматных очередей и уханье недальней артиллерии. Пульт словно заморозился и не давал переключить программы или перезагрузиться. Отдохнул, называется! Нигде покоя нет. Три дня отпуска из-за лёгкого ранения пролетели быстро. В последний вечер хотел посмотреть любимый футбол – и вот эти помехи. Помехи собственной жизни его почти не смущали. Родился мужиком и воином, в два года уже взял в руки игрушечный пластмассовый автомат. И не выпускал оружие из рук до матёрого своего, почти тридцатника, возраста. Словно прирос к нему «Калашников», будто цыганка нагадала!

Локальные войны давно шли по окраинам его огромной страны, и страсть к узаконенному убийству, как это ни назови, нашла себе применение. А сам он умирать не собирался. Уходил от пуль, как заговорённый. Вот только пол-уха снайпер снял в последнем бою. Малая жертва – клочок кожи в огненном жерле войны.

Грохот рухнувшей кровли он услышал, но до конца ситуацию не осознал. Утром команда спасателей разыскала его могучее, накачанное тело среди обломков старого, ещё советских времен, пансионата, где долечивались легко раненные отпускники.

22.06.22

«Только выхожу я с ведёрком за клубникой, как начинаются дальние прилёты. Впечатление такое, что они тренировались на движущиеся объекты. А вокруг ведь всё само из земли прёт, ему ведь не прикажешь, природа своё возьмёт. В подпол сад-огород не засунешь. Затишье небольшое было весной, так успели засадить да посеять. Разрослось тут всё, закудрявилось. Ему-то что, только бы воды да солнца. Оно ж не шевелится, на него пушку не наведёшь. А поросёнка, да, зацепило, пришлось зарезать. Гуси, было как-то, захлопали крыльями, загоготали, загагакали на прудах от жажды жизни, наверное, да теплоты наставшей, так по ним прицельно стал снайпер стрелять, развлекаться, от скуки, скорее всего.

На отшибе мы тут, силы главные нас стороной обошли, а эти остались цистерну сторожить. Пацанята совсем. Там дальше за селом МТС ремонтная была когда-то. Цистерны с горючим глубоко были врыты, ну, чтоб спасти его от жарыни нашей степной. Так сейчас эти вот пристроились, и присосались самоходки свои питать. Не сами они, не сами сюда пришли, заманили и, похоже, бросили. Не вернутся уже за ними. Некому там уже, скорее всего. Говорю же, совсем пацаны. Клубники, что ли, им собрать да отнести. А? Как ты думаешь?»