Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 2

Потом руководитель в ондатровой шапке встал посреди зала и начал с явно растущим напряжением поглядывать по сторонам, особенно в сторону дверей. И тут он будто бы подпрыгнул на месте. Стеклянные двери отошли в сторону, вбежал молодой солдатик, огляделся по сторонам и крикнул кому-то, кто шёл сзади: «Здесь, товарищ генерал!», и тут вплыла, как царица Екатерина II, пышная дама с огромным начёсом на голове, высоким бюстом, и во всем, что называется, импортным, правда, сидевшим на ней, как на корове — седло. За ней вышагивал, пыхтя, её муж, в генеральской серо-голубой шинели и папахе. А за ними ещё один солдат, кряжистый парень тащил здоровенный чемодан.

Руководитель группы кинулся к ним с такой подобострастной улыбкой, что меня едва не стошнило. Он что-то затараторил, вызвав на лице дамы нечто, похожее на снисходительность.

— Ну вот, дорогая, — хрипло пробасил генерал. — Будем прощаться. Через три часа будешь в Мюнхене. Не увлекайся тряпками, иначе обратно на родину не пустят, — он коротко хохотнул.

Он обнялся с супругой, а я подумал, кто же будет тащить этот ужасающего размера и веса чемоданище. Но руководитель быстро подозвал невысокого, но очень широкоплечего с выпуклой грудью мужика и указал ему на багаж дамы.

— Олег, пойдёмте на таможенный контроль, — Тузовский отвлёк меня от созерцания этого шоу.

Мы направились к транспортной ленте, по которой медленно ехал багаж, заезжая в закрытой резиновыми полосами сканер и выезжал с другой стороны. Группа тем временем опередила нас и таможенник, дядька с унылым лицом наблюдал за этой процедурой с совершенно равнодушным видом. Чемодан-бегемот супруги генерала сумели затолкать на транспортную ленту с большим трудом. Потом вся группа направилась к стеклянным будкам паспортного контроля, к которым вилась небольшая очередь, а мы с Тузовским поставили на ленту свой багаж. Кофр я взял с собой, и мы подошли к стеклянной будке, выстояв очередь. Я протянул свой паспорт сержанту, который сидел за стеклом, и на какой-то миг ёкнуло сердце, когда он придирчиво стал сличать мою физиономию с фотографией из паспорта, где я выглядел моложе, был с модельной стрижкой, и производил впечатление рафинированного интеллигента, а не уголовника.

— Куда направляетесь? — спросил он строго.

— В Мюнхен, ФРГ, на симпозиум, научный, — выпалил я с каким-то даже испугом.

— Идите! — сержант сунул мой документ в щель под стеклом.

Щелчок, отошёл шлагбаум я с облегчением выдохнул, шагнув в зону ожидания. Здесь уже толпились, радостно галдели туристы, худосочный парень что-то рассказывал красотке, заставляя ее благосклонно улыбаться. Но, увидев, что я присоединился к толпе, прикусила губу и начала посылать мне такие манящие взгляды, что мне стало неловко, и я отвёл глаза.

Руководитель этой группы вытащил список и начал перекличку, судя по багровым пятнам, которые выступили на его лице, они кого-то явно потеряли.

— Где он⁈ — взревел руководитель. — Убью! Больше он у меня за границу не поедет. Где этот мерзавец⁈ — продолжал возмущаться он.

Двое мужчин из группы мгновенно исчезли и через пару минут притащили тело отставшего туриста, бледного, и в дупель пьяного, судя по тому, что стоять на ногах он уже не мог, и что-то пытался промычать, из чего я услышал лишь: «Прощай, любимый город»

— Ты сейчас у меня отправишься в Москву, мерзавец! — грозно, но явно едва справившись с испугом, проорал руководитель в ондатровой шапке.

— Товарищ Куропаткин, — встрял импозантный седой мужчина с аккуратной бородкой. — Не пугайте человека родиной!

Я едва сдерживал смех, наблюдая за этим спектаклем.

Но вот пришло время, наконец, садиться в самолёт. И я думал, что нас повезут на автобусе, как это было в аэропорту Берлина. Но здесь к трапу вёл телескопический туннель, и мы прошли по нему всей толпой, к которой присоединились ещё другие пассажиры и поднялись на борт. Тузовский устроился у окна и тут же захрапел, я сел рядом, а справа от меня на место вспорхнула там сама блондинка, которая так маняще мне улыбалась, погрузив в нежный аромат своего парфюма.

С ряда перед нами обернулся парень, который все увивался за блондинкой, и выпалил:

— Аллочка, а ты знаешь, наш самолёт будут сопровождать два истребителя?

— Ага, — сказал я с насмешкой. — «Фокке-вульф» и «Мессершмитт»

— А вы разбираетесь? — встрепенулась красотка, улыбнулась, показав округлые ровные зубы и совершенно очаровательные ямочки на щеках.

Внимание ко мне прелестной феи, вызвало на лице парня невероятную злость. Но я решил наплевать на этого недомерка и поддержать своё реноме:

— Да, Алла, я хотел быть лётчиком.

— А чего ж не стал? — сквозь зубы буркнул парень.

— Рост слишком большой. В кабине истребителя не помещусь.

Парень фыркнул презрительно и отвернулся.

— А как вас зовут? — спросила девушка.

— Олег. Олег Туманов.

— Как красиво. Олег Туманов. А вы тоже в составе туристической группы в Мюнхен летите?

— Нет, Алла, мы с академиком Тузовским летим на научную конференцию в Мюнхене, которую устраивает общество Макса Планка.

Парень, что сидел перед нами, повернул голову, оглядел меня, пытаясь пропилить злым взглядом дыру в моей физиономии.

— Вы учёный? — воскликнула радостно девушка. — А совсем не похожи.

— Почему? — напрягся я.

— Ну вот в нашей группе тоже есть учёный, профессор. Но он седой, старый. А вы такой молодой.

— Учёный говоришь? — парень опять повернулся. — А больше на зэка смахиваешь. Словно вчера из тюряги выпустили.

— Костя! — возмутилась Алла. — Ну как тебе не стыдно? Человек постригся. А почему, Олег, вы так коротко постриглись? — вдруг бесцеремонно поинтересовалась она.

— Я в больницу попал, хулиганы избили. Там операцию делали на головном мозге, — соврал я.

— Ага, избили, — вновь проворчал Костя. — Так в тюряге обривают.

— Слушай, Костя, — я чуть наклонился к нему: — Если бы меня из тюряги выпустили, то в Мюнхен не пустили. Ты это понимаешь?

— А я почем знаю, почему тебя пустили? — пробурчал парень. — Может у тебя волосатая лапа имеется.

Неприкрытая ревность этого парня уже начала выводить из равновесия, ощутил, как внутри клокочет и поднимается, как лава в жерле вулкана, ярость. Не выдержал, схватив его за ворот свитера, притянул и негромко сказал:

— Послушай, Костя, я десантник бывший. Если будешь выпендриваться, могу так врезать по физиономии, что родная мать не узнает.

— Да пошёл ты, — фыркнул он и отвернулся.

Тяжёлый лайнер чуть покачиваясь начал свой путь к взлётной полосе. Стройная модельной внешности стюардесса, прошла по проходу, проверяя все ли пристегнулись. На трех языках: английском, немецком и русском объявили: «Граждане пассажиры, рады приветствовать вас на борту 'Ильюшина-62». Самолёт уже встал неподвижно и тут начал стремительно разбег так, что задребезжали столики, и над моей головой откинулась дверка багажной антресоли, куда я положил кофр с фотоаппаратом. Пришлось привстать и закрыть.

Стюардесса начала разносить напитки и еду: минералку, лимонад и красное вино. Я попросил минералку, девушка — вино и, увидев у меня в стакане воду, спросила с жалостью:

— Олег, а почему вы не пьёте вино? Очень хорошее, живое.

— Мне врачи пока запретили после операции, — соврал я, чтобы не объяснять, что я не пью алкоголь, просто, потому что не хочу.

— Понятно, жаль, — она мягко положила мне руку на колено, словно хотела подбодрить.

Сквозь иллюминатор я увидел, как лайнер летит над бескрайними полями, лугами и лесами. И лишь изредка возникали и тут же исчезали крошечные домики по краям улиц. Стальная птица поднялась выше и кроме пушистых облаков, напоминающих снежные вершины, уже ничего не было видно.

Стюардессы в элегантной униформе Аэрофлота, профессионально улыбаясь, начали возить этажерки на колёсиках, где стояли подносы с едой, и я вспомнил, что утром не успел позавтракать. Взял несколько бутербродов с колбасой, сыром. Предлагали даже красную икру в крошечных мисочках, и кто-то смог ухватить и черную. Алла тоже взяла пару бутербродов и так красиво и аккуратно их ела, что я даже залюбовался. Оглядел салон. Пышная дама поглощала бутерброды с жадностью голодной анаконды, шуровала локтями так, что рядом сидящий работяга, которого руководитель группы обязал таскать чемоданище генеральши, сжался в комок и боялся поднести ко рту пластиковый стаканчик.