Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ) - Вин Милена - Страница 22

— Скажи вслух.

Открыла глаза, поймала его затуманенный и в то же время властный взгляд.

— Скажи, что хочешь, чтобы я проник в тебя. Скажи это один раз, Кейт. И больше тебе не потребуется просить. Никогда. Я буду делать это, когда пожелаешь, при одной лишь вспыхнувшей мысли. — Склонился, поцеловал в шею. Дыхание окончательно сбилось, и я принялась судорожно хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — В купальне, в пустой залитой лунным светом кухне. В скрытом шторами алькове, не обращая внимания на проходящих мимо слуг… Везде. Одна мысль — и я к твоим услугам.

Милые боги…

Я вспыхнула как спичка от провокационных речей и горячего шепота. Прикусив губу, запустила руку под одеяло, положила на предплечье мужчины. Он замер. Приподнялся, вновь ловя взгляд и принуждая всех собравшихся под моими ребрами бабочек забиться в истерике от жадности и желания, затаившихся на дне глубоких синих глаз.

Не могла молчать. Даже под давлением собственной гордости.

Плевать на гордость. Плевать на стыд…

Терпеть его дразнящую медлительность не было сил.

— Пожалуйста, господин… Я хочу…

Резко примолкла, когда он снова задвигался — мучительно медленно. Игрался. Изводил. Давая понять, что такое поведение заложено в него природой. Хищник, а я жертва, добровольно отдавшаяся его лапам. Сумасшедшая…

— Продолжай, — потребовал, спустив руку ниже и собрав в кулак край сорочки. — Что может быть проще, чем попросить? — спросил, лукаво улыбнувшись, определенно издеваясь.

Я хмыкнула, позволив губам растянуться в ответной улыбке, и все же закончила, приложив максимум усилий, чтобы не сгореть во время изъявления своего желания:

— Я хочу, чтобы вы проникли в меня.

Слова вылетели стрелой, и я тут же почувствовала, как лицо опалило зверским пламенем. Окончательно добил взгляд вмиг потемневших глаз, выносить который было чрезвычайно сложно. Не выдержала — прикрыла веки. И почти сразу уловила, как он забрался рукой под сорочку и накрыл развилку ног широкой теплой ладонью.

Сдержал обещание в то же мгновение. Длинные пальцы задвигались между влажными складками, быстро и требовательно. Лорд не прятал пылкости, вынуждал вытягиваться, выгибаться в спине, стремиться бедрами навстречу чутким пальцам и громко стонать. Ответом на мои стоны, которые, безусловно, могли быть услышаны любопытными служанками, стало довольное рычание.

Он пытался прятать его в изгибе моей шеи, целуя горящую кожу. И двигался так… так бессовестно быстро и так непозволительно мало.

— Николас… — сорвался до безумия возбужденный шепот.

Я слишком поздно сообразила, что назвала его по имени. Действительно поздно. Это послужило рычагом воздействия, и генерал плавно вошел пальцами внутрь. Я обомлела на несколько секунд, замерла, задержав дыхание, привыкая к новому странному чувству, легкому натяжению и чужим пальцам, скользящим и растягивающим.

Немного вытащил… И вошел резким, безжалостным толчком.

Рвано выдохнув, я приподнялась, жаждая, чтобы это потрясающее, пусть и слегка болезненное, ощущение превратилось в огромное, беспредельное и получило невероятную мощь. Качнула бедрами… И еще раз…

Каждый участок моего тела обрел повышенную чувствительность. Оно пылало. Тянулось к нему, к его руке. Подчинялось и требовало. Я остро ощущала каждый толчок, каждое касание губ к шее и ключицам. Чувствовала смертельный, запретный жар, но ни капельки не боялась его. С готовностью бы нырнула в него, как в родную стихию. И не пожалела бы.

В движениях мужчины не осталось ничего медленного. Он точно знал, что делает, забрасывая в водоворот нарастающего напряжения снова и снова. Доводя до пьяного состояния, но не разрешая оказаться за чертой, постоянно уводя от нее.

— Пожалуйста… — взмолилась, нагло забыв, что после процесса на меня наверняка нахлынет губительный стыд за мои просьбы. Но то будет потом. Сейчас я просто отдавалась моменту. — Ник, это невыносимо…

— Знаю, госпожа, — обжег дыханием кожу и задвигал пальцами быстрее.

Покачивания моих бедер стали беспорядочными и резкими. С губ слетел негромкий вздох, и едва не сорвался второй; но лорд неожиданно приник к устам, предотвращая этот бесстыдный звук. Лишь мычание прорвалось сквозь наш пылкий, страстный поцелуй.

Я зарылась пальцами в его волосы, поцеловала с такой жадностью, какой сама от себя не ожидала. Задыхаясь, сгорая от силы бурных чувств, мы не отрывались друг от друга ни на секунду. Темп обратился в жесткий, властный, несколько грубый. В какой-то момент я ощутила себя в ловушке, полностью скованной жаром, через который даже не пытался пробиться родной лед. Тело внезапно напряглось, как тетива лука. Поцелуй прервался, опьяненные похотью взгляды встретились, и губы приоткрылись за секунду до того, как дракон прижал ладонь к моему рту, заглушая стон, который я ни за что не смогла бы сдержать.

Напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Я вся вытянулась, почувствовав внизу сладкую боль, взорвавшуюся сотней крохотных острых осколков. Неожиданный мощный взрыв того самого желанного удовольствия заполнил все сознание, смешался с кровью, окутывая и сжимая в тиски сердце. Я содрогалась телом, пока мужская рука между моих бедер замедлялась. Вскоре остановилась, и он медленно вынул ее из-под сорочки, заботливо поправил ткань.

Другая ладонь сползла со рта только тогда, когда генерал понял, что я не собираюсь стонать. Я даже говорить не могла… Просто дышала — тяжело, часто, рвано.

— Я бы с радостью послушал твой финальный стон, — шепнул горячо, наклонившись и зарывшись носом в волосы у виска. — Прости, что заглушил его. Но рядом дети… Кажется, они мучают Генри и хотят тебя увидеть.

Несколько секунд на осмысление слов, и моя взбалмошная невеста подскакивает с кровати с такой скоростью, будто на нее опрокинули тазик с кипятком.

С трудом подавив смешок, я откинулся на спину, заложил руки за голову, чтобы легче было наблюдать за метаниями девушки, перед этим подтянув к середине груди одеяло. Прикрылся. Ей не нужно видеть — тем более сейчас — какую реакцию вызвала эта опасная близость и каким неудовлетворенным осталось мое желание. Иначе еще сильнее смутится, почувствует себя виноватой — безо всяких сомнений.

Уж такова ее натура.

— Вы… вы же наверняка услышали их гораздо раньше… — залепетала, схватив со стула оставленный служанками халат. Спешно. Неуклюже. Горя от чувств и стыда. — Почему не предупредили?

— По-моему, ты была не в состоянии трезво мыслить, чтобы усвоить эту информацию.

Все могло закончиться по-другому.

Эта мысль обжигала как раскаленное железо. Хотелось продолжить. Безумно. До одури.

Однако какая-то разумная часть меня вопила, что с ней не стоит спешить. У нас было катастрофически мало времени, и надо же было моей сердобольности проснуться именно в это мгновение. Конечно, разбушевавшиеся Аталь и Даниэль — не первопричина. Лишь небольшой повод отпустить ее. Генри без труда справился бы с детьми, а мы…

Проклятье.

Хотел подразнить, а в итоге раздразнил себя сам.

— Просто уму непостижимо… Как вы можете оставаться таким спокойным? После всего… — пробурчала, не глядя в мою сторону и затягивая на талии пояс. — После всего, что было.

Я следил за ней неотрывно. Все внимание оказалось приковано к ее тонким длинным пальцам, послужившим ей расческой, пока она распутывала светлые волосы, волнами ниспадающие на плечи. Смотрела на свое отражение в зеркале, нагло игнорируя мою отображающуюся физиономию.

Забавная…

Красивая. И нежная. Абсолютно всегда, даже в гневе.

— Тише, госпожа, — произнес полушепотом, прилагая немало усилий, чтобы голос не охрип и не выдал меня с потрохами. — В такие моменты — по-особенному волнующие — попробуй думать о том, что обычно тебя успокаивает. Представляй в самых мельчайших деталях место, людей, вещи, чем бы ни был этот успокаивающий фактор.