Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ) - Вин Милена - Страница 20

Она уже начала вставать, когда я додумался забраться на кровать и ухватить ее за талию. Рывком вернул на место, прижал спиной к груди, по шею накрывая нас одеялом. Одеревенев в моих руках, она резко втянула в себя воздух, не спеша удавить меня гигантским возмущением, наверняка заклокотавшим в сердце.

— Увы, госпожа, я привык беспрекословно выполнять указания лекарей, — сказал в оправдание, придвинув ее ближе. — К тому же благодаря вашим стараниям весь Дом в курсе, что вы в положении. Согласитесь, будет весьма странно и подозрительно, если моя беременная невеста уйдет спать в отдельную комнату.

Ответа не последовало. Пока Кейтрин путалась в мыслях, я воровато вдыхал запах ее волос. Тихо, осторожно, опасаясь, что она ударит мне локтем по животу, если поймет, что я наслаждаюсь исходящим от нее ароматом жасмина. Его не перебивал даже запах благовоний, ярко пахнущих мятой и бергамотом.

Вкусно. И опасно близко.

Есть огромная вероятность сойти с ума от этой волнующей близости, но я не посмел бы позволить себе больше в нынешней ситуации. Просто лежал. Просто обнимал. Слушал, как она тяжело дышит, и пытался затмить мысли о слабом женском теле всевозможными думами. Как назло, сейчас я оказался не в силах думать ни о чем другом, кроме нее.

Паршивое состояние.

Радовало лишь то, что вскоре она согрелась и наконец-то перестала дрожать.

— Вы правы, милорд. Как и всегда, — заговорила спустя томительный миг молчания и — гори все синим пламенем — заелозила в руках, устраиваясь поудобнее. — Придется мне переехать в вашу опочивальню навсегда. Но имейте в виду: я намерена сменить эти ужасные шторы. Они сюда совершенно не вписываются.

Шторы? В самом деле?

«Да хоть переверни вверх дном всю спальню, главное — ночуй здесь, а не в другом крыле», — тут же пронеслось в голове.

Но вслух я сказал иное:

— Как пожелаешь.

Все в теле напряглось до предела и не успокоилось, даже когда Кейт замерла, явно довольная своим положением.

Проклятье.

Как? Как она это делает?

Как возможно столь быстро избавиться от смятения и повернуть ситуацию в свою пользу? Сколько сил необходимо приложить, чтобы прогнать волнение и стать до ужаса невозмутимым?

Ей давалось это с каждым разом все легче и легче, а мне, напротив, все сложнее.

— Не пыхтите, господин, — шепнула сонным, вялым голосом, сместив ладонь на мою руку. — Иначе перекочуете на пол…

Грудь обожгло приятным теплом, а губы растянулись в улыбке. Даже если это было шуткой, я ей поверил. Моя взбалмошная будущая жена, безусловно, найдет силы, чтобы столкнуть меня с кровати, и при этом не испытает ни капли вины.

Несколько минут тишины — и она еле слышно засопела, беспрепятственно нырнув в сон.

Уснула как ни в чем не бывало, обрекая меня на бессонную ночь. Поразительная женщина.

В очередной раз одержавшая надо мной верх.

Проснуться, улицезреть напротив своего лица красивое мужское лицо и не закричать — пожалуй, одно из самых сложных испытаний в моей жизни.

Я с трудом подавила возмущенный вздох. Вылупилась на безмятежно спокойного, расслабленного лорда, мягко обнимающего меня, будто увидела его первый раз в жизни. Впрочем, таким я видела его впервые…

Не хмурым, не мрачным. Умиротворенным, с закрытыми глазами и немного приоткрытыми губами. Спящим. На светлых прядях золотистыми бликами играли солнечные лучи, от крепкой обнаженной груди, соприкасающейся с моей при вдохе, исходил жар. Жутко приятный. Страшно необходимый.

Осматривая его, такого красивого и безупречного, я невольно припоминала события минувшего дня и чувствовала, как мое лицо заливает жгучая стыдливая краска. Не знаю, чего я стыдилась сильнее: того, что позволила мужчине вскружить мне голову пьянящими поцелуями, или того, что чуть не загнала его в ледяную ловушку. Или же того, что под давлением страха сбежала от ответственности…

Вчера из-за разбитого состояния я практически не обратила внимания на этот ужасный стыд. Неконтролируемый дар забрал все силы, и я даже не воспротивилась нагрянувшим обстоятельствам — легко, чересчур легко позволила генералу приблизиться, обнять и с ног до головы окутать своим теплом.

От последнего было трудно отказаться. Невзирая на возмущение, я была благодарна ему за то, что помог согреться и растопил вонзившиеся в сердце льдинки. Раньше при подобных срывах мне приходилось нырять в чан с чудовищно горячей водой. Кожа едва ли не пылала от такой процедуры, но вот внутренний лед, как назло, медленно поддавался высокой, почти нестерпимой температуре.

С пламенем дракона все было иначе… Он не обжигал. Он в самом деле согревал, не доставляя никаких неприятных ощущений. Напротив, принося легкость и блаженное удовольствие.

К такому несложно привыкнуть. К его огню. И к нему самому…

Слишком поздно я сообразила, что потянулась рукой к мужскому лицу, и уже не смогла себя остановить. Да и не хотелось. Затаив дыхание, коснулась щеки, очертила линию скулы с нежностью, которую обычно ни к кому не проявляла, помимо племянников. Бесстыдно подобралась к губам, но замерла, так их и не коснувшись.

В груди поднялась дрожь, захватила в плен бедное сердце, заставляющее кровь бежать в венах все быстрее и быстрее, с каждой новой секундой оглушающей тишины. Я страшилась выдохнуть и потревожить его. Однако воздух заканчивался, больно обжигая легкие, и спустя томительный миг я все же не выдержала — выпустила из себя остатки и жадно вдохнула.

— Не дразни меня, госпожа, — тут же прилетел в ответ на мое волнение хриплый шепот. — Это чревато последствиями.

Если бы не объятия, лишь на первый взгляд кажущиеся осторожными, я вскочила бы с кровати как оголтелая. Щеки обожгло в разы сильнее, но на сей раз я знала наверняка, что румянец был вызван диким смущением. Оно огненными нитями заструилось вниз, вдоль всего тела, скапливаясь под ребрами, где трепыхались сложные для понимания чувства.

Такая ненормальная реакция на глубокий, низкий голос страшно пугала. А что же случится с моим телом, когда дракон откроет глаза и пронзит пытливым взглядом?..

Вероятнее всего, я вспыхну подобно спичке. Сгорю моментально, и даже лед мне ничем не поможет.

— Какими последствиями?

Вопрос прорвался сквозь страх, и я мысленно взвыла, коря себя за проявленную глупость. Ничего не могла с собой поделать: близость туманила разум, сладкое до мурашек жадное предвкушение прогоняло все мысли о том, что мне следует поскорее выбраться из плена сильных рук и убежать в ванную комнату, дабы охладиться и не сделать то, о чем потом буду жалеть.

Воображение рисовало неуместные сцены, поцелуи и их продолжение, и чем ярче вспыхивали в голове картинки, тем четче я осознавала, что жажду, чтобы все эти желания претворились в жизнь.

Чтобы он все-таки научил меня удовольствию, о чем я его и просила…

С ума сойти. Неужели я в самом деле этого хочу? И это после того, как я клялась себе, что генерал необходим мне только для ощущения безопасности?

— А твое любопытство не знает границ, да? — хмыкнул он, наконец-то приоткрыв веки.

Я чуть воздухом не подавилась, уловив в нещадно затягивающих синих омутах искорки смеха и некую лукавость. Сознание прошибло пониманием, каждая клеточка тела напряглась и воспротивилась неожиданно промелькнувшей мысли.

Верно… Мое любопытство не видит никаких границ и чаще всего не доводит до добра. Оно смертельно, и случившееся вчера тому доказательство. Я думала, что давно обуздала стихию, а в итоге хватило несколько интимных прикосновений, чтобы все мое самообладание кануло в бездну к атурам.

Мне нужно остановиться, пока не стало поздно. Сбежать. Снова. Успокоиться и привести себя в порядок. Вспомнить все, чему учил меня брат, все его советы, и призвать на помощь каждую капельку терпения…

Грудь внезапно обожгло до острой боли — в этот раз вовсе не жаром, а холодом. Всему виной плохие думы, однако сколько бы я ни старалась, у меня не получалось от них избавиться.