Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ) - Вин Милена - Страница 18

— Но? — повторил, вмиг насторожившись. Однако не помедлил. Вновь оставил след в изгибе шеи — столь жадный, что у меня подкосились ноги.

Я бы запросто распласталась на полу, если бы не сильные мужские руки и моя драконья вредность, придающая немного сил.

— Пальцы покалывает, — выдохнула, чувствуя, как в кончиках скапливается холодок. Не к добру. — Так противоречиво, господин… Жар со льдом сталкивается, пламя снежную бурю пытается подчинить. Невыносимо.

Это ощущение мне знакомо… Слишком хорошо знакомо.

Мужчина не успел отстраниться самостоятельно: я резко оттолкнула его и быстро опустила руки, растопыривая пальцы, прежде чем из них вырвался борющийся с внутренним огнем холод.

Хлесткий трескучий звук неприятно резанул по ушам. Лед покрыл плотной коркой пол, задел ножки стола, нижние полки книжного шкафа и даже слегка коснулся сапог генерала. Одна я осталась нетронутой, если не считать покрывшееся льдинками сердце.

Не сдержалась. Снова не сдержалась… И едва не ранила Его. Едва не сделала то, о чем потом непременно пожалела бы.

Эмоции — мои враги. Сколько же раз об этом твердил мне брат. Сколько раз я напоминала об этом сама себе. И все равно оплошала...

— Кейтрин, — тихо позвал лорд Тхайден, мгновенно приковывая к своей персоне мое внимание.

Из-за замылившего взор дурмана я практически ничего не видела — лишь его обеспокоенные насыщенно-синие глаза. И ненавистный лед вокруг нас, поднявший в воздух морозный пар.

— Простите, милорд, — зашептала, попятившись к двери. — Я не хотела. Это вышло случайно…

— Все хорошо. Правда.

Он протянул мне руку, сделал шаг навстречу, но это только обострило инстинкт самосохранения, как у слабой жертвы, повстречавшей на своем пути хищника. Я бегом выскочила в коридор, чуть не поскользнувшись на гладком, ледяном полу — созданном мной безобразии.

Не понимала, куда иду. В голове билась мысль, что чем дальше от людей, тем лучше.

Я боялась им навредить. Снова. Боялась потерять контроль. Он и так висел на волоске от того, чтобы бесследно исчезнуть.

По пути кто-то встретился, что-то сказал…

Я ничего не разобрала. Яростный стук отдавался в ушах, перед глазами стояла пелена — то ли слез, то ли чего-то другого. Кровь кипела, руки дрожали, а ноги сами несли меня на кухню. Оттуда к выходу, через который проходили слуги.

Некто столкнулся со мной в дверях и тут же повалился наземь. Выругался.

Взгляд прояснился — я увидела протянувшуюся за мной дорожку изо льда и свои объятые холодом кисти, трясущиеся от еле сдерживаемой силы.

— Госпожа? — донеслось до сознания.

Это был женский голос, и он продолжил что-то говорить, но я уже не слушала. Прижала ледяные руки к груди и со всех ног бросилась к конюшне.

Бесконтрольный дракон. В данном случае полукровка.

Но Совет Трех предпочитал звать их стихийниками, теми, кто не мог подчинить данную им от рождения силу природы. Стихийный. Неуправляемый.

Обычно таких ребят передавали Совету — правители работали с их сознанием, учили контролю и правильному применению энергии. Поэтому моему удивлению не было предела, когда обнаружилось, что невеста не умеет подчинять свою силу. Она ее заложник, и цепи, как оказалось, слишком прочные и толстые.

Следовало догадаться об этом раньше, ведь ее поведение так или иначе указывало на бесконтрольность. Легко спутать с твердым и холодным нравом, и поначалу я так и думал, что Кейтрин сочетает в себе несочетаемое. Она всякий раз поражала меня спокойствием и равнодушием, а на деле все это было не просто маской, выработанным с годами умением держать эмоции под замком, а мерой предосторожности. Необходимой мерой.

Отсутствие контроля у дракона может привести к самым неожиданным и чаще всего плачевным последствиям. Я не раз сталкивался со стихийниками, много лет занимался ловлей беглецов — тех, кто не желал подчиняться Совету Трех. Среди них было немало драконов и еще больше неуправляемых, ставших преступниками. Они сжигали, убивали и насиловали. Да, все эти преступления могли совершаться неосознанно, но неподчинение правителям и нежелание работать над контролем — полностью их выбор.

Лиам никогда не упоминал, что его сестра относится к числу бесконтрольных созданий. Конечно, нас нельзя было назвать друзьями, которые могли бы доверить друг другу все секреты. Мы были скорее приятелями, и у каждого в сердце хранились свои тайны. Но за такую тайну полагалось наказание, вплоть до высшей меры. Понятия не имею, почему Лиам просто не передал Кейтрин Совету. Они помогли бы ей.

Наверное…

По правде говоря, не всем драконам удавалось научиться самообладанию. Множество попыток ни к чему не приводило, и таких стихийников всегда держали под присмотром, их во многом ограничивали, «связывали» руки. Возможно, именно этого брат Кейт и боялся, если вообще знал об ее «особенности». Как ни крути, а женщины, рожденные от союза человека и дракона, гораздо слабее рожденных от такого же союза мужчин — вероятность неуправляемого поведения ничтожно мала.

И все же она не равна нулю.

Кейтрин знала, что способна потерять контроль в любой момент, и умолчала об этом. Почему — предстоит узнать. Но для начала следовало отыскать ее, пока не стало поздно.

Я последовал за ней, как только она выбежала из кабинета. По полу протянулась дорожка изо льда, которая помогла в поисках, но не пощадила мое тело; пару раз я навернулся в особенно скользких местах, отбив практически все, что можно было отбить.

Ледяной след оборвался на кухне, сменившись следами на снегу, оставленными женскими туфельками.

— Госпожа в сторону конюшни метнулась, — без моей просьбы подсказала служанка, потирая ушибленный бок.

Прекрасно. Думал ли я неделю назад, что отправлюсь искать невесту по снежному ночному лесу? Черта с два.

Первой мыслью после сделанного наследнице Дома Льда предложения было то, что я наконец-то познаю уравновешенное, спокойное состояние духа и отсутствие проблем и забот. Рядом с ней и остро необходимым ребенком. Это было так наивно, что сейчас я бы рассмеялся от собственной глупости, если бы не был охвачен волнением.

Кейт и покой попросту несовместимы. За последние три дня она ясно дала это понять. Маленькая проблемная женщина…

Но даже при таком раскладе я не ощущал ни капли сожаления от сделанного мной выбора. Все казалось правильным, пусть и невероятно сложным.

Рион — вороной жеребец — с трудом пробирался через высокие глубокие сугробы, какими была усеяна вся непроходимая в зимнее время чаща. Снег блестел в лучах луны, осветившей добрую половину леса, и на нем четко выделялись еще не запорошенные белой пеленой следы копыт. Вскоре они резко оборвались.

— Кейтрин!

Окрик эхом взлетел к верхушкам сосен, укрытых снежным покрывалом, потревожил где-то заухавшую сову и нашел отклик в лошадином ржании. Близко.

Спешившись, торопливо привязал поводья к дереву, успокаивающе похлопал Риона по шее и отправился на звук, надеясь застать будущую жену живой и невредимой. Но рядом с реквизированной гнедой кобылкой ее не оказалось. Взволнованно скребя копытом снег, лошадь мотала головой и безостановочно фыркала, будто пыталась что-то донести до моего непонимающего ее язык ума.

Вначале показалось, что она ранена, но когда я подошел поближе и схватил под уздцы, чтобы успокоить, заметил крутой овраг, едва видимый за деревьями при тусклом лунном свете, и скатившуюся в него девушку.

— Кейт!

Сердце загремело за ребрами со страшной силой, легкие мгновенно опалило огнем. С жадностью вдохнув морозный воздух, я спрыгнул в заваленную впадину, бросился к неподвижному женскому телу. Глаза закрыты, кисти покрыты льдом, волосы рассыпаны на ослепительно-белом снегу, словно языки пламени. Лицо отчего-то приобрело мертвенно-бледный оттенок, а губы посинели…

От этой картины все сжалось внутри, мысли заметались, но я никак не мог разобрать их, кроме одного страха, вдруг притаившегося у сердца. Я боялся не услышать ее дыхания.