Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ) - Вин Милена - Страница 10

Стискивая зубы. Пытаясь привести в порядок дыхание и совладать с обезумевшим сердцем.

Просто держать за запястье. Просто смотреть. Не более.

Бездействовать.

Это в тысячу раз сложнее, чем идти в одиночку против вражеского полчища.

— Вы в порядке, генерал? — Кейтрин шепотом всколыхнула тишину и витающую вокруг нас магию, которую, вероятно, видели лишь мои глаза. — Или я настолько сильно ударила?

— Сильно, — признался, вкладывая в это слово гораздо больше смысла, чем требовалось.

Она это поняла. Кажется, поэтому ее щеки яростно поцеловал румянец, стремительно метнувшийся к ушам и ничем неприкрытой шее.

Прелестно.

За этим приятно наблюдать. Как-то даже слишком…

— Не буду вам мешать, — заявила, натянув на себя любимую маску равнодушия. — Мы с Мацио уже ухо-о… Мацио! Фу! О боги, фу!

Ее взгляд метнулся вниз, и я уже наперед знал, что мне не стоит глядеть туда же.

Но характерный для мочеиспускания звук так и подначивал впиться глазами в шерстяного гада.

Он испортил мой сапог. Он. Меня. Пометил.

— Фу, Маци! Что же ты творишь?! — Тон хозяйки этого адского создания был твердым и суровым, но уголки губ подрагивали, норовя растянуться в озорной улыбке. — Простите, милорд. Не знаю, что на него нашло…

Она старательно избегала моего взгляда, пока брала на руки белого демона. И после тоже не взглянула, все поджимала губы и прижимала к себе кота, будто страшась, что я отберу его и выпотрошу.

Было бы неплохо. Наглая морда явно напрашивается.

Терпеть не могу котов. Глаза б мои его не видели.

— Пустяки. — Я заложил руки за спину, придавливая раздражение фальшивой улыбкой. — Прикажу поставить лотки во всех комнатах.

Хотя уверен, что это мало чем поможет. Кот домашний и наверняка в курсе, где следует делать свои дела.

Гад пошел на умышленное преступление, чтобы показать, кто здесь главный. Потому и скалится, прожигая насыщенно-изумрудными глазенками. Очевидно, я нажил себе врага.

— Спокойной ночи, милорд, — тихо произнесла невеста, мельком глянув на меня и тотчас понурив голову, скрывая улыбку прядками волос. — До завтра.

— Спокойной ночи, Кейтрин.

Похоже, ей дико не нравилось, когда я обращался к ней по имени.

Игривое настроение мгновенно улетучилось. Льдисто-голубые омуты воззрились на меня с возмущением и злостью. Я предчувствовал, что она в очередной раз поставит меня на место, но желанного представления не случилось: она молча покинула кухню, оставив мое эго без ответа.

Помеченный демоном, в одиночестве и со смешанными обжигающими чувствами.

Прекрасно.

Что там мучило сознание? Бессонница?..

Что ж, к ней прибавились дурные мысли и буря эмоций. Чай от всего этого безумства меня точно не спасет.

— Что значит «отказываю»?!

Я резко вскочила с софы, громким восклицанием вынудив камеристку вздрогнуть, дворецкого подавиться, а жениха оторвать глаза от важных бумажек.

— Она в самом деле мне отказывает? Что за ненормальная женщина?

Я протянула письмо мажордому, посмотрев на него так ошарашенно, будто он мог исправить ситуацию, и с таким безбожным негодованием, словно он был виновен в присланном отказе.

— Прикажи приготовить коня, Генри, — заявила, сбавив тон, но все еще находясь в плену гнева. — Нет, лучше карету. Я нанесу этой дьяволице визит. Пусть только попробует отказать мне в лицо — я этого безумства вовек не забуду.

Мужчина смотрел на меня как на умалишенную, выпучив глаза, и никак не решался исполнить приказ. Мельком глянул на лорда Тхайдена в надежде на помощь.

Тот эту помощь решил оказать незамедлительно.

Прокашлялся, отложил бумаги.

— В чем дело, миледи? Плохие вести?

Насмешливо изогнутая бровь и полуулыбка вовсе не разозлили и даже не заставили горделиво замолчать и не посвящать лорда в суть дел.

Недовольство само сорвалось с уст, сколько бы усилий я ни прикладывала, чтобы его подавить:

— Хозяйка Дома Ветра отказала мне в выкупе бывшей гувернантки Аталь и Дани. Отказала!.. — Не выдержала — всплеснула руками. Уперев их в бока, начала ходить взад-вперед, игнорируя направленные на меня ошалелые взгляды. — Марта служила моему Дому двадцать лет. Двадцать! Она должна заниматься воспитанием моих племянников, а не приглядывать за буйными отпрысками этой женщины. Да как она только посмела?!

Замерла, топнула ногой. И сразу же продолжила мерить кабинет злыми шагами.

— Небось сидит и радуется, что задела меня. Всю жизнь завидовала успехам моего Дома. А за спиной гадила и пускала слухи! Настоящее воплощение атура! Мерзкая, вредная сво…

— Кейтрин.

Собственное имя ударило по лицу, а широкая мужская грудь выступила мне преградой, столкнувшись с моим носом.

Ойкнув от неожиданности, я вскинула глаза, не заметив и не услышав, как генерал приблизился, и тут же оказалась в ловушке его выразительного взгляда — укоризненного, недоумевающего и насмешливого одновременно.

— Я понимаю, вы расстроены, — мягко проговорил он, нежданным благодушным тоном сбивая мысли в кучу. Положил ладони на плечи, несильно сжал, сквозь тонкую ткань рукавов обжигая кожу теплом. — Но давайте не будем забываться и ругаться при других.

Он многозначительно кивнул на камеристку и мажордома.

Проклятое письмо. Треклятая Дарсия.

Похоже, своим отказом она порвала последнюю ниточку моего терпения, раз я настолько глубоко погрязла в собственном гневе и едва не захлебнулась в нем.

Ко всему прочему сегодня я встала не с той ноги. Не выспалась. Проснулась разбитая и вялая, и даже массаж Сабины не принес желанной бодрости.

Боги…

Как же я устала.

— Прошу прощения, — выдохнула тихо и кивнула прислуге в доказательство своего раскаяния.

Горячее чувство стыда накатило совсем некстати. Обмыло сердце и осело где-то в ребрах, в тысячу раз ухудшая мое состояние.

Хочу провалиться сквозь пол. Глубоко-глубоко в недра земли.

— Оставьте нас, — ровным властным голосом приказал дракон, принуждая мое сердечко пугливо задрожать. Отпустил мои плечи, заложил руки за спину.

— А карета, господин? — уточнил мажордом.

— Нет необходимости. Госпожа сейчас отправится отдыхать.

Что, простите?

Новая волна возмущения смыла стыд и уняла на какое-то время усталость. Я посмотрела на жениха, не утаивая недовольства, но он даже не взглянул в ответ, молча направился к столу.

Я дождалась, когда слуги покинут кабинет, и лишь после раскрыла рот, чтобы выдать свое раздражение, завуалированное благозвучными словами.

Но меня нагло опередили.

— Вы устали, — утвердил, а не спросил лорд Тхайден, присев на край стола и сложив на груди мощные руки, спрятанные за тканью черной рубашки.

— Ничего подобного, — отрицательно качнула головой и для пущей убедительности выпрямилась. — Я вовсе не…

— У вас мешки под глазами. Бледный оттенок лица. Вы с трудом дышите в сильно затянутом корсете. Едва передвигаете ногами и беспечно тратите последние силы на ярость. Легко поддаетесь эмоциям, злитесь, раздражаетесь как по щелчку пальцев. Много думаете. О детях, своих обязанностях, об учителях, о чертовом бале. И о том, как бы не ударить в грязь лицом перед недоброжелателями и Советом Трех. Вы настолько зациклены на мнении других и на благополучии племянников, что забываете о самой себе и своем здоровье.

Он замолчал так же неожиданно, как и начал свою тираду. А я…

… не смогла в ту же секунду найти подходящий ответ. Не осталось сил на язвительность и протест. Все обжигающие внутренности эмоции ударились о твердые, полные правды слова генерала.

Он был прав. Абсолютно во всем.

Видел насквозь и знал то, в чем я боялась признаться себе и окружающим.

Но вслух я об этом ни за что не скажу. Нет уж, увольте!..

Такого удовольствия я ему не доставлю.