После развода с предателем (СИ) - Черно Адалин - Страница 15

— Дальше новая жизнь. Я постараюсь помочь. С адвокатом и вообще.

— Я… не знаю, как благодарить. Ты столько для меня сделал.

Он ничего не отвечает, и я резко вскидываю голову, чтобы столкнуться с его взглядом. Совершенно мне в этот момент непонятным и неопределенным. Что там? Заинтересованность или сожаление?

Мы молча возвращаемся в дом. Где-то внутри слышится детский смех. Это Юля веселится. Она возится в гостиной с игрушками и, завидев нас, сразу вскакивает:

— Оля! Ты вернулась!

Я улыбаюсь, стараясь не показывать усталость, которую испытала за весь сегодняшний день.

— Вернулась, — киваю. — А ты чем занималась?

— Рисовала! Хочешь посмотреть?

Юля тащит меня за руку, и я иду за ней. Тимур в это время остается стоять в холле, наблюдая за нами. Но вместо привычной легкости я ощущаю его напряжение — он молчит, но смотрит при этом слишком пристально.

Рисунки Юли — это целая история. Огромные цветные пятна, кое-где понятные даже взрослому человеку. Дом, дерево, собака. Человек в короне. Это Тимур? Почему-то это изображение вызывает во мне улыбку.

— Очень красиво, — хвалю я.

Юля улыбается так, что я чувствую, как ком в горле подкатывает. Вот бы мои дети были такими… Но я гоню мысли прочь. Сейчас не время думать об этом. У меня впереди сложный развод и вообще непонятно, будет ли шанс завести ребенка.

— Пойдем ужинать, — говорит Тимур.

Он держится сдержанно, я бы даже сказала сухо. Ни намека на нашу разговорную близость в саду. И это даже к лучшему. Я благодарна ему за дистанцию, потому что чем дальше мы друг от друга держимся, тем лучше.

На ужин у нас простая еда — паста с запеченными овощами и сок. Мы едим молча, только Юля болтает без умолку, перескакивая с темы на тему: про зоопарк, про бассейн, про какие-то мультики, которые мы обязательно должны посмотреть.

Я киваю, поддакиваю, время от времени смеюсь, стараясь не показывать, как устала. Глаза слипаются, тело гудит от стресса последних дней. Но все равно становится легче от Юлиного детского смеха, от теплого света лампы над обеденным столом и от того, что никто не давит и не торопит.

В какой-то момент я слышу звонок, но не сразу понимаю, что это мой телефон. Реагирую, отвечаю. Замечаю, как Тимур бросает на меня короткий взгляд, но ничего не говорит. Достаю телефон и вижу на экране номер Матвея, моего адвоката.

— Простите, — шепчу я и выхожу из кухни в холл.

— Да, Матвей, слушаю вас.

— Ольга, есть новости, — голос у него спокойный, деловой. — Я связался с вашим супругом. Или, точнее, с его адвокатом.

Я напрягаюсь. Сжимаю телефон крепче.

— И что?

— Они согласны на развод, но... — он делает паузу, как будто подбирает слова. — Ваш муж предложил вам отказаться от претензий на квартиру и машину в обмен на так называемую компенсацию. Деньги. Немаленькую сумму, если честно. Но при условии полной тишины: без судебного разбирательства, без дележа. Просто обычный мирный развод.

Я не знаю, что сказать. Сумма? Компенсация? Они хотят купить мое молчание.

— Ольга? Вы меня слышите?

— Слышу, — наконец выдавливаю я. — И что вы советуете?

— С точки зрения чисто юридической — условия неплохие. Но. — Его голос становится тверже. — Вы откажетесь от совместно нажитого имущества. Квартира, машина, счета — все, что куплено в браке, останется вашему мужу. Вы получите деньги, но если сумма не покроет реальную стоимость, это будет вам невыгодно.

Я выдыхаю.

— Я согласна, — произношу тихо.

Не хочу, господи, долго делиться с ним, не хочу выяснять наши отношения. Ничего этого не хочу.

Но стоит только мне это сказать, как телефон у меня забирают. Я растерянно смотрю на Тимура, который в этот момент прикладывает мой телефон к уху и спокойно говорит:

— Добрый вечер. Это Тимур Саввович. Я… хороший знакомый Ольги. Объясните вкратце, какое предложение?

Я не могу слышать ответ адвоката, но и так прекрасно его знаю. Конечно же, он предлагает то же, что и мне.

— Ольга не будет соглашаться на это предложение, — четко говорит Тимур. — Внесите коррективы. Мы подаем иск.

Я моргаю. Мы? Он что — себя туда приписал? С какой это стати? И вообще, почему это он решает такие вопросы вместо меня? Мы же даже… не посоветовались, не поговорили…

— Нет, не передавайте ему ничего, — продолжает Тимур. — Просто подавайте в суд. Полный комплект требований. И активы, и имущество, и счета. И давайте без грязных сделок. На этом все.

Он отдает мне телефон. Просто молча протягивает. Я беру, будто в полусне, и прижимаю к уху.

— Ольга, вы меня слышите? — доносится голос Матвея.

— Да.

— Тогда завтра встречаемся, как договаривались. Будем подавать документы.

Я киваю, хотя понимаю, что он меня не видит.

— Да. Спасибо, — говорю, когда, наконец, понимаю, что он меня видеть не может.

Отключаюсь. Смотрю на Тимура, не понимая, что сказать. В груди ком. И тепло какое-то странное разливается. Защищенности что ли.

— Ты зачем это сделал? — шепчу.

— Потому что ты бы согласилась, — спокойно говорит он. — А потом пожалела бы. И потому что тебе не нужно соглашаться на крохи, которые тебе бросают. Ты не должна соглашаться на условия человека, который тебя предал.

Я опускаю взгляд в пол. Больше всего хочется сказать, что не уверена, что смогу пройти через весь этот суд, через бумажную волокиту, через очередные унижения. Но не говорю. Впервые за долгое время мне просто не хочется спорить.

— Оля, — вдруг говорит Тимур мягче. — Ты заслуживаешь большего. И не только квартиры или денег.

Я поднимаю глаза и встречаю его спокойный, чуть усталый взгляд.

— Заслуживаешь уважения к себе. И если ты сейчас отступишь, — делает паузу, — тебе потом будет тяжелее начать с чистого листа.

Я киваю. Молча. Чувствую, что сказать спасибо сейчас — это будет неправильно. Он не для благодарности это делает.

Юля в это время высовывается из кухни:

— Пап, а Оля останется ночевать?

— Останется, конечно, — с уверенностью говорит Тимур.

Юля радостно хлопает в ладоши.

А я, все еще с телефоном в руках, стою посреди холла и думаю: может, где-то здесь и правда начало новой жизни?

На следующее утро я просыпаюсь на удивление спокойно. Ни паники, ни ощущения, что мир рушится. Легкая усталость после вчерашнего тяжелого дня и странное чувство, что сегодня что-то должно измениться.

Юля уже носится по дому, громко обсуждая с собой какие-то важные детские дела. Я слышу, как она разговаривает с игрушками, придумывая целые истории. Тимура пока не видно. Возможно, он ушел по своим делам.

Я встаю, принимаю быстрый душ, заворачиваюсь в полотенце и, уже собираясь возвращаться в комнату, вдруг замечаю на стуле аккуратно сложенные вещи. Чистая белая блузка и простые, но элегантные темные брюки.

На бумажке рядом всего одно слово: "Удачи."

Я невольно улыбаюсь. Не хочу думать, что Тимур решил лишний раз вмешаться. И воспринимаю это, как тихую поддержку. Вчера мы с ним договорились, что еще сегодня у меня есть время решить свои дела, а завтра я буду выполнять роль няни, ради чего сюда и явилась.

Одеваюсь быстро и просто. Волосы убираю в низкий хвост, лицо оставляю почти без косметики. Сегодня мне нужна не красивая оболочка, а холодная голова и твердая решимость.

Пока собираюсь, в комнату заглядывает Юля:

— Ты куда? — интересуется она, опираясь на дверной косяк.

— На важную встречу.

— С врачами? — серьезно уточняет девочка.

Я улыбаюсь, странно реагируя на то, что она запомнила, кем я работаю.

— Почти. С людьми, которые помогают делать важные дела.

— Тогда тебе нужна удача, — торжественно заявляет Юля и протягивает мне что-то зажатое в маленьком кулачке.

Открываю руку — в ней лежит яркий пластмассовый брелок в виде солнышка.