Мельница 2 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 13

— Поэтому дед и выбрал тебя, — сказал Дункай. — Потому, что ты пытался развить свой дар.

Я пожал плечами.

— Кто знает истину? Но не думаю, что дело только в предках.

Костёр потрескивал. Ветерок приятно обдувал. Река шумела на перекате камешками и водоворотами.

— По Улунге пришли на Бикин удэге, — сказал утром, когда мы завтракали чаем и ленком горячего копчения, Ефрем. — Поэтому, считается, что это тоже наша река.

— Ваша, наша, — пробурчал Дункай. — Много вы на себя берёте. На Бикине испокон веку жили русские староверы. Тут даже китайцев не было. Непроходимая река была летом. Против течения да по заломам не походишь. В низовьях все жили. И охотились тоже рядом. Зачем далеко ходить, когда тайга под боком? Все старые поселения до сих пор видны. Вернее, их остатки. А русские староверы ушли куда-то. Как советская власть пришла, так они и ушли.

— Не далеко ушли «староверы» — подумал я. — Через водораздел перевалили и всё. Но некоторые и в Китай ушли, а потом, завербованные в Харбине разными иностранными разведками, из Китая в качестве террористов-заговорщиков вернулись с целью свержения Советской Власти. Не всё рассказал в своей книге бывший начальник артели Токовенко, ох не всё…

Те староверы не столько готовили контрреволюционный переворот, сколько переправляли в Китай старыми тропами китайских контрабандистов, привыкших обходить базы хунхузов, золото. Все иностранные разведки работают в первую очередь на свой карман, а потом уже на свою иностранную Родину вот и эти…

Но советские контрразведчики внедрили в их группу своего агента и канал контрабанды перекрыли. Вот и осталось золото лежать в закромах, и из-за него потом белогвардейцы перестреляли друг друга и жителей близстоящего поселения старообрядцев. Или старообрядцы их? Похоже, что у них золотишко и изымалось. То, что веками наживалось непосильным трудом, нескольких поколений переселенцев. Кстати, интересно, что старообрядцы занимались нелегальной золотодобычей испокон веку. От них золото шло и с Урала, и из Сибири, и с Приамурья. Да-а-а… А чего-чего, а золота здесь очень много.

— Пойдём на Улунгу? — спросил Ефрем.

— Дальше пойдём, — сказал я.

— Ты к какому-то конкретно месту идёшь? — спросил Дункай.

— Да. Хочу вспомнить кое что.

— Найдёшь место?

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Посмотрим. Это не сильно важно. Найду, так найду, нет, так нет. Мы на рыбалке. Отдыхаем.

На самом деле, я даже если найду это место, то точно, пока, никому не скажу.

— На самом деле, мы сейчас катаемся по Бикину для того, чтобы просто им полюбоваться. Это же какая красота!

— Да-а-а… Столько рыбы я никогда не ловил. Это я понимаю, рыбалка! Жаль тольк, что не довезёшь хариуса свежим до дома.

— Осенью надо на заготовку приезжать, — сказал Дункай. — Или из-подо льда брать зимой.

— Мы не заготовители, — покрутил я головой.

— Зря ты так, — «одёрнул» меня Юрик. — Если уж ехать сюда, то именно на заготовку. Дорогое удовольствие — просто кататься и любоваться красотами.

Я увидел, что Дункай одобрительно кивнул.

— Кому что. Я бы, вообще, тут жить остался.

— Не выживешь ты один в тайге, — покрутил головой и скривился Юрик. — Да и чем тут заниматься? Соболевать? Питаться чем? Не… Хрень всё это. Блаж городского человека. Ты в Чалданке сначала год проживи, или в Губерово. А тут через месяц волком завоешь.

— Согласен, — сказал я примирительно и посмотрел на Дункая. — Блажь конечно. Но зимовье я бы на Бикине поставил.

— Зачем ставить? — удивился Дункай. — Приезжай, когда захочешь. И ты, Юра, приезжай. А, если поставить, всё же, захочешь, можем на сына моего участок оформить.

Наконец-то прозвучало нужное мне предложение, ради которого я и заговорил о своих «желаниях».

— Чужое, оно и есть чужое. Да и проснётся вдруг в вашем сыне тяга к Бикину, что тогда? Своё, оно и в Африке — своё.

— Молод ты пока ещё, чтобы своё иметь! — с вызовом сказал Юрик.

— Сейчас молод, а через два года, как раз, — пожал я плечами.

— У нас в Яру есть дома оставленные. Хозяева на Большую землю перебрались. Купи дом и тогда можно и участок для охоты взять. Много ещё мест по протокам да притокам.

А я думал, почему не жить в Красном Яре и не тренировать вместе с Ефремом местных ребятишек? И самбо, и каратэ. Можно такуюкоманду из них сколотить, что они все призы соберут. Краевые — точно. Ну, а там и дальше…

Я посмотрел на Ефрема и тот меня понял.

— Переезжай, Миша. Мы с тобой такую команду соберём!

— Вернёмся, покажете дома. Я сразу и куплю.

Юрик распахнул варежку.

— Вон, на Юрика оформим. Да, Юра? Хочешь дом в «Красном Яру»?

Юрик покрутил головой.

— Не-е-е… Для охоты мне Чалданки хватит. Далеко слишком. Да и ты… Зря эту канитель с домом затеял. Моря тебе мало? Живёшь, как в Сочи. У самого синего моря… Ни комарика, ни мошки… А тут… Бр-р-р-р… Комариный рай. Даже я уже притомился. Удивляюсь, как ты терпишь? И не чешишся, как всегда, и укусов не видно.

— Потому и не видно укусов, что не чешусь, — усмехнулся я.

— Да, тут привыкнуть нужно, — сказал шаман.

Мы собрали кухонный скарб и спальные пожитки и пошли по правому рукаву Бикина наверх и увидели огромный залом из брёвен. Такой, что пилить его и пилить. Да ещё не понятно с какими последствиями.

Вернулись и пошли по левому рукаву. Впадающая в Бикин Улунга за многие-многие годы намыла напротив своего устья большой, около двух километров в длину, остров, образованный двумя протоками. Здесь залом был не меньше, а может быть даже и больше.

Мы пристали к песчано-галечной отмели и стали держать совет. Вернее, все смотрели на меня.

— В первом рукаве была ещё одна протока. Узкая, но напор воды в ней был приличный. Надо проверить её, но ваш бат в неё вряд ли пройдёт.

— В этой протоке такое может быть, что туда можно и пройти, а обратно, нет, — сказал Дункай. — Узкая и деревья с обеих сторон. Ветки. Опасно.

— Сходим с Ефремом посмотрим, — упрямо сказал я. Что-то подобное мне на Бикине уже попадалось. — А вы нас на старом месте подождёте.

— Может мы с Ефремом сходим, посмотрим? — спросил Дукай.

— Ага! С вами, не дай Бог, что-то случится и мы с Юриком хрен с Бикина выберемся. У твоего бата, Ефрем, нет на днище килей. Он скользит по воде, как тарелка.

Бат у Ефрема, и вправду, был необычный. И я вспомнил его. Потому, что днище у него было сделано из алюминия и прослужил этот бат лет сорок. Ему только доски бортов меняли. И килей на металлическом днище, точно, не было. Я пробовал на нём ходить и тогда и сейчас, и понял, что этот аттракцион не для моих нервов. Боковое скольжение у лодки было неуправляемым. Тогда управлять ею я так и не научился, а сейчас и пробовать не хотел. Не то место, и не то время.

Я подумал-подумал и добавил.

— Если мы не вернёмся к вечеру, ждите ещё сутки и уходите в Красный Яр. Тогда, или мы сами туда вернёмся, чуток через трое, или не вернёмся. Тогда считайте нас коммунистами.

— Ты совсем сошёл с ума⁈ Зачем тебе это надо⁈ Покатались и хватит!

Юрика начинало колотить. Он испугался.

— Как я без тебя домой вернусь?

— А как бы я без тебя домой вернулся? Это экстрим, Юра. Или мы его, или он нас. Это Бикин. Тут каждый год человек по пять гибнет.

— И нахрена мы тогда сюда попёрлись? — спросил Юрик уже постукивая зубами.

— С большой долей вероятности мы пройдём протоку и вернёмся назад. Мы, так и так, пропиливаться будем. Вы услышите нас. Да и карабин у нас есть. Сигнал подадим. На ваш один выстрел, отвечаем своим. Значит всё в порядке. Два выстрела наших — возвращаемся. Три выстрела — мы пошли дальше в верховья, а вы вниз к зимовью.

— Лучше бы, всё-таки, нам с Ефремом на разведку идти, — недовольным тоном сказал Дункай.

Я посмотрел на него и шаман вздохнул.

— Может здесь вас подождём? — спросил он.

— Какой смысл? — спросил я, пожал плечами и посмотрел прямо в глаза старику. — Мне надо трое суток. И не спрашивай зачем. Все вместе мы пройти не можем, а мне туда надо, кровь из носу. Если найду, что хочу, расскажу обязательно. Нет, — и думать не стоит.