Системный Рыбак 11 (СИ) - Панда Ленивая - Страница 7

Девицы переглянулись, остывая. Недоразумение рассеялось, и три фронта, минуту назад готовые сойтись в битве, опустили оружие.

— Ив, раз уж я здесь, может покажешь мне своё заведение, — Селеста повела рукой по залу, по светящимся потёкам на стенах, и с любопытством оглядела зал. — Слухи слухами, а интерьер у тебя и вправду чудной.

— Охотно.

— А мне что делать? — Ксения теребила подол нового платья, переминаясь у порога, будто боялась, что её сейчас попросят на выход.

— Идём! — Я повёл всю компанию через зал к барной стойке, и Элиза с Селестой увязались следом, одна по долгу службы, другая из любопытства. Стойка тонула в небольшом хаосе: чужие руки за день навалили на ней грязных чашек, перепутали склянки с сиропами, и парнишка, что отдувался тут с утра, явно тонул.

— Вот твои владения, — я кивнул на стойку. — Для начала можешь заварить чайник чаю. На свой вкус, удиви нас.

Ксения скользнула за стойку, и парень с облегчением уступил ей место. А дальше я просто стоял и любовался, как работает мастер.

Руки её залетали над склянками, и беспорядок на стойке растаял: чашки выстроились шеренгой, а вода в чайнике поймала нужный жар без всякого термометра, по одному ей ведомому чутью. Парнишка-помощник присвистнул, а пожилая подавальщица одобрительно качнула головой.

Я хмыкнул про себя. Не зря переманивал. Талант на своём месте виден сразу, что в баре, что у плиты.

— Идём, — позвал я Селесту и направился к хозяйскому столику, прихватив с собой накрытое блюдо.

Поставил на стол тарелку, после чего освободив руки, подвинул для Селесты стул.

— Элиза, — окликнул я застывшую у входа девчонку. — Ты ведь ни крошки не ела. Садись с нами, поешь. Та сперва дёрнулась отказаться, долг привратницы и всё такое, но желудок, видимо, оказался убедительнее.

Краем глаза заметил, как по лицу Селесты скользнула тень. Она-то, похоже, рассчитывала на тихий обед вдвоём, романтику при свечах и томные взгляды, а получила общий стол посреди гудящего зала.

Элиза устроилась на против Селесты, на краешек соседнего стула.

В этот момент Ксения подплыла к столу с чайником и расставила чашки, выжидающе глядя на меня, мол, оценивай работу.

— Хорош, — я повёл носом над чашкой, поймав тонкий травяной дух. — А теперь садись и ты. Пообедаешь с нами.

— Да как же… я ведь персонал, не гостья, — она замялась, прижимая поднос к груди.

— Садись, — повторил я мягче. — Считай, что заслужила, — я кивнул на укрытую крышкой тарелку, — благодаря ночным приключениям, ты в некотором роде причастна к главному ингредиенту сегодняшнего блюда.

За столом разом стихло.

Селеста и Элиза уставились на рыжую с одинаковым немым вопросом на лицах: каким, спрашивается, приключениям эта пигалица занималась с Ивом посреди ночи. Ксения порозовела до самых веснушек и уткнулась в чайник.

Хороший вышел эффект. Я подавил усмешку и поманил пробегавшего мимо официанта.

— Алефий, будь добр, сервируй наш стол на четверых человек. И скажи на кухне, пусть добавят сюда ещё три порции того блюда, что я приготовил.

Официант кивнул и умчался, а за столом завязалась тихая позиционная война.

Селеста первой пошла в наступление на рыжую, обронив этак небрежно, что ночные приключения нынче в большой моде, и не поделится ли Ксения подробностями того, как прошло её утро. Элиза подхватила с другого фланга, спросив в лоб, давно ли они с хозяином знакомы.

Ксения держала оборону достойно.

Она повела плечом, обронила что-то расплывчатое про дружескую попойку в баре и закрылась наглухо: пусть, мол, хозяин сам расскажет, если сочтёт нужным. Полунамёк прозвучал, а сути в нём не было ни на грош, отчего любопытство обеих только сильнее зачесалось.

— Ив, а правда, что у вас там стряслось? — Элиза развернулась уже ко мне, загоревшись детским предвкушением тайны.

— Да ерунда, — я отмахнулся. — Отметили с приятелями победу Рида на арене питомцев, только и всего. Ничего, ради чего стоит копья ломать.

Загадка от такого ответа не рассосалась, а только распухла. Обе барышни явно прикидывали в уме, что же я недоговариваю, и каждая дорисовывала картинку на свой лад, по-прежнему с подозрением смотря на залившуюся краской Ксению.

Тогда Селеста зашла с другой стороны.

— Положим, — протянула она, поправляя багровый рукав. — Только знакомство знакомству рознь. Одно дело подавать гостю чай, и совсем другое — стоять с человеком плечом к плечу в серьёзном деле. У нас, Холмсов, связи в этом городе открывают любые двери, в том числе и в Зоны Стабилизации, где прорыв на новый уровень идёт втрое быстрее. Такими вещами разбрасываются не перед каждым.

Ловко. Давит не близостью, а статусом и влиянием за спиной.

Элиза вспыхнула и пошла напролом.

— А я веду все его бумаги, — отчеканила она, вздёрнув подбородок. — Доки, поставки, доставка, счета. Господин Ив доверяет мне свои важные дела, а не светскую болтовню. На меня он может положиться в любой день, а не раз в сезон на приёме.

Ксения, до того молчавшая, усмехнулась краешком губ.

— Связи и бумаги, оно, конечно, важно, — обронила она, набравшись смелости. — Только я видела вашего хозяина таким, каким вы обе его и не видали.

Школьница и светская леди снова с подозрением скосили на неё взгляды.

М-да. Я слушал эту перестрелку вполуха, потягивая травяной чай, и про себя поражался, с какой лёгкостью три неглупые девицы превратили обычный обед в турнир, причём прямо при мне будто я здесь лишний. Ладно, пускай спорят, лишь бы посуду не побили.

В этот момент к столу подоспел официант с подносом, заставленным укрытыми тарелками, и принялся расставлять их перед дамами, завершая сервировку.

— Ну что, приступим? — я снял крышку со своего блюда. — Жаркое из медальонов Туманного Горного Василиска под перламутровым концентратом.

Над столом колыхнулась духовная аура, плотная и тяжёлая, и три барышни разом подобрались, ощутив её кожей.

— Такую… такую силу от тарелки с едой встретишь нечасто. Это настоящий Василиск? — Элиза смотрела на медальоны округлившимися глазами. — Откуда у тебя такая редкость? Их же почти не достать.

— Ерунда, угостил один знакомый, — пожал я плечами.

— Нет, все знают, в этом городе Василиска ни за какие деньги не купишь, — Селеста прищурилась, разглядывая меня с новым интересом. — Раз твой знакомый разжился такой добычей, то он явно птица высокого полёта.

— Согласен, высокого, — подтвердил я невозмутимо, вспоминая двадцатиметровый размах крыл Визиря.

Селеста с Элизой понимающе закивали, мол ничего себе у меня связи, видимо я знаком с каким-то выдающим культиватором или местным высоким чином. Ксения же поперхнулась чаем и уткнулась в чашку, давя улыбку.

— Ладно, хватит языками молоть, — я кивнул на тарелки. — Жаркое стынет, а холодным оно и вполовину не то.

Три вилки спокойно оторвались от поля боя и потянулись к медальонам.

Селеста подцепила кусочек первой, поднесла к губам с ленцой светской львицы, которую уже ничем не удивить, и положила в рот.

Жевала она всего мгновение.

Потом её спина одеревенела, а пальцы стиснули край стола до белизны костяшек. Зрачки расплылись во всю радужку, краска плеснула от шеи к ушам, с губ сорвался сдавленный выдох, и весь светский лоск осыпался с неё разом.

— Святые небеса, — выговорила она, едва совладав с дыханием. — Сначала по языку стелется горячий мясной дым и тает прежде, чем успеваешь распробовать. А следом будто ныряешь в ледяной горный ключ, и эта стужа прокатывается до самого нутра. Жар и холод в одном-единственном куске, ну кто, скажите, так умеет…

Договорить ей не дали.

Элиза, насмотревшись на эту проповедь, сунула вилку в рот без всяких реверансов.

Девчонку подбросило на стуле. Она зажала рот ладонью, замычала и заёрзала, а на глаза навернулись слёзы.

— Это нечестно, — выпалила она, кое-как протолкнув кусок. — Горячее рвётся вверх, ледяное бьёт навстречу, и всё под рёбрами взрывается мурашками до самых пяток! А мясо тает на языке раньше, чем я успеваю его раскусить. Я в жизни такого не пробовала!