Электричка Ханкю (СИ) - Арикава Хиро - Страница 14

«Ну, допустим, я не из тех, кто увлекается фотографией и носит с собой фотоаппарат с длиннофокусным объективом, но, во-первых, правильно он называется… Тьфу ты, опять за свое! Не начинай!» — приструнил себя Кэйити.

— И что, вы различаете типы вертолетов?

— С такого расстояния не очень-то различишь. Полагаю, над нами пролетели «Ю-Эйч-Один-Джей»…

— То, что у вас есть вариант ответа, само по себе невероятно. — Девушка согнула колени и снова присела, пытаясь проследить взглядом за строем вертолетов, которые почти исчезли за жилой застройкой. — Абсолютно невероятно!

В ее голосе звучал такой непритворный восторг, что Кэйити приободрился.

— Тебе действительно интересно?

Даже выяснив, что они однокурсники, Кэйити все равно не мог поверить, что разговаривает с девушкой так непринужденно.

— Ну-у… — Она наклонила голову. Когда вертолеты скрылись вдали, снова повернулась к Кэйити и с пылом спросила: — Разве это не чудо — обнаружить что-то редкое или малоизученное? По-моему, чудо, и потому в электричке я всегда стараюсь занять место, откуда видно, что происходит снаружи. Особенно мне нравится сидеть рядом с дверями, у большого окна.

По-видимому, именно поэтому она и осталась подле Кэйити, когда вместе с толпой пассажиров заскочила в вагон на Мондо Якудзин. Будучи миниатюрной, девушка вполне могла притиснуться где-то сбоку и не мешать людям входить и выходить.

— Вы знаете, раньше я видела вертолеты Сил самообороны только в новостях. Сегодня мне посчастливилось посмотреть на них прямо здесь, в городской черте! А то, по какой идеальной траектории они летели, меня просто заворожило. Если бы я вела дневник, записала бы этот эпизод как самое запоминающееся событие дня.

— Тебе ни к чему обращаться ко мне на «вы»: как-никак, мы учимся на одном курсе.

— Д-да, вы правы… В смысле, ага, ты прав. — Она кивнула так неуверенно, словно болтать с парнем на равных было для нее совершенно в новинку.

— Меня зовут Косака Кэйити. А тебя? — Заметив, как резко изменилось выражение лица девушки, Кэйити напрягся. — Э-э, извини. Наверное, я забегаю вперед. — Он тактично умолк.

Она порылась в большой сумке, расстегнула «молнию» внутреннего кармана и вытащила пухлый картхолдер, а из него — студенческий билет. Подняла его на уровень глаз Кэйити, и в строке «Имя» тот прочел:

Кэйити, тотчас вспомнившему персонажа популярного боевика про якудза с такой же фамилией, как у девушки, стало смешно, и он едва не расхохотался, но уже в следующую секунду понял: собственное имя причиняет его однокурснице ничуть не меньше страданий, чем прозвище «воен-ботан» ему самому.

— Очень… мужественная фамилия. Подошла бы какому-нибудь военачальнику периода Сражающихся царств. — Гадая, насколько уместно прозвучал этот комментарий, Кэйити опять проглотил подступивший к горлу беззлобный смех.

— Меня дразнили с детства. Вот и в университете сразу окрестили Гон-тян. Когда я представляюсь на свидании вслепую или еще где-то в неформальной обстановке, надо мной сразу начинают издеваться.

Кэйити смекнул: даже если собеседники не имеют в виду ничего обидного (вот как он сам только что), это не означает, что их поведение не огорчает Гон-тян, которая, возможно, смеется вместе с ними, а ее сердце в это время разрывается от боли.

— Когда я поступила в университет, мне хотелось верить в лучшее. Я мечтала, что меня будут называть Михо-тян. Увы и ах. — С этими словами Гон-тян вернула студенческий на место, а затем убрала картхолдер в сумку.

Пытаясь разрядить обстановку, Кэйити затараторил:

— Я тоже надеялся, что в универе начну с чистого листа. Все годы учебы в старшей школе девчонки подшучивали — мол, я душнила, помешанный на армии. Я поклялся, что буду держать язык за зубами и скрывать свое увлечение и тогда у меня наконец появится девушка, но сама видишь — мы и десяти минут не знакомы, а я уже треплюсь на военную тему как заведенный.

— О, не волнуйтесь… в смысле, не волнуйся, я никому не скажу, что ты помешан на армии, если это секрет.

— Когда разговор заходит о том, что мне нравится, я неизбежно увлекаюсь и рано или поздно разоблачаю себя, потому что я стопроцентный воен-ботан.

— У меня другая ситуация, речь не идет о том, разоблачу я себя или нет… — (Гон-тян поджала губы, и Кэйити мимоходом отметил: «А она недурна собой».) — Единственный вариант для меня — выйти замуж и взять фамилию супруга.

— Да, ты права, твоя проблема серьезнее, чем моя. Прости.

— О, я тебя не виню, Косака-кун. Это ты меня прости.

Они немного помолчали. Кэйити решил сменить тему:

— Что еще особенного ты увидела сегодня, если не считать вертолетов?

— Трех борзых, — тотчас отозвалась Гон-тян. — Утром я ехала в университет и приметила их из окна поезда. А выгуливали собак пожилые дама и господин.

«Ага, то есть в субботу она катается к первой паре, — прикинул Кэйити. — Как видно, прилежная студентка, в отличие от меня. Я-то по субботам приезжаю только ко второй, на лекцию нашего любимого в кавычках профессора».

— Борзые — это такие высокие поджарые собаки?

— Верно. Даже поодиночке они производят впечатление, но втроем смотрятся просто потрясающе. Истинное воплощение аристократичности.

Кэйити не сомневался, что такие собаки стоят целое состояние. Он подумал, что пожилые супруги весьма небедны, раз могут позволить себе содержать трех борзых, но не стал говорить об этом вслух, опасаясь подпортить настроение Гон-тян.

— Места вдоль линии Имадзу приятные — отсюда до Ниси-Кита, по крайней мере, — сказала она. — Я хотела бы проехать по ней до конечной станции — Такарадзука. Но вплоть до сегодняшнего дня у меня не было повода прокатиться туда.

— А что, за Ниси-Кита уже не очень?

Линия Имадзу имела несколько необычную структуру: проследовать напрямую до Имадзу было нельзя, поскольку на Нисиномия-Китагути пути разветвлялись. Чтобы добраться до станции Имадзу, до которой оставалось еще две остановки, пассажирам приходилось выходить на Ниси-Кита, подниматься в вестибюль на втором этаже и оттуда пересаживаться на другой поезд. Кэйити еще ни разу не ездил этим маршрутом.

— Да нет, я не о том. Я живу у родственников вблизи станции Хансин-Кокудо. Это удобно, потому что рядом проходит линия Японских железных дорог. Либо, если доехать до конечной станции Имадзу, я могу пересесть на основную линию Хансин. Там полно магазинов, где продается буквально все необходимое. Но, видите ли, после Ниси-Кита пути пролегают выше уровня земли, а выискать что-нибудь интересное намного проще там, где рельсы идут по земле.

Кэйити кивал, слушая собеседницу. Стоило той произнести «видите ли», он укоризненно нахмурился.

— Так, ты опять перешла на «вы».

Гон-тян зарделась от смущения.

— Не обижайся, пожалуйста. Понимаешь, мальчишки с детства дразнили меня из-за этого злополучного прозвища, я с ними толком и не общалась никогда. А уж с таким крутым парнем, как ты, Косака-кун, вообще разговариваю первый раз в жизни.

«Крутым парнем?..»

— Представь себе, а я первый раз в жизни узнаю, что кто-то считает меня крутым. В средней и старшей школе только и раздавалось: воен-ботан то, воен-ботан се. Стоит ли говорить, что девушки у меня никогда не было.

— По-твоему, у меня странные вкусы?

— Так, погоди, давай остановимся на том, что ты назвала меня крутым!

— Извини, я ничего плохого не имела в виду. У меня тоже никогда не было парня.

«Она забавная. И хорошенькая. И мы, кажется, на одной волне».

Кэйити сам не заметил, когда успел снять наушники, которые теперь висели у него на шее. Беседа с Гон-тян доставляла ему больше удовольствия, чем прослушивание заученных наизусть песен.

— Косака-кун, ты ведь не из Кансая, да? Я из Нагасаки, а ты?

Впервые за время разговора Гон-тян задала ему столь личный вопрос. Кэйити воспрянул духом: «Может, это знак, что ей тоже понравилось со мной общаться?»