Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай - Страница 7

Доктор Калер обнаружил, что его старый друг находится в глубокой депрессии и открыто говорит о самоубийстве. В тот день по радио объявили о смерти Гитлера, и, по словам Калера: "Менгеле стал кричать, отказываясь верить сообщению о смерти фюрера"[56]. Менгеле также признался, что проводил отбор в Освенциме, но это откровение не остановило Калера, попросившего разрешение своего командира на то, чтобы его друг к ним присоединился[57]. В течение следующих нескольких дней все больше нервничающий Менгеле оставался с госпиталем, и за это время у него сложились некие отношения с медсестрой, которой он доверил свои ценные записи. Менгеле знал, что если его захватят и изучат эти записи, его непременно приговорят к смерти.

8 мая, в день капитуляции Германии, подразделение Менгеле расположилось лагерем в горах Эрцгебирге в Саксонии, примерно в 20 милях к северо-западу от Сааза. Эта территория, не оккупированная ни русскими, ни американцами, представляла собой необитаемую ничейную зону, хотя формально находилась под американским контролем. Менгеле был одним из 15.000 солдат, оказавшихся в этом подвешенном состоянии. В царившей там неразберихе он потерял своего защитника, доктора Калера, и обнаружил, что теперешние коллеги подозревают его в попытках скрыть своё настоящее имя. Их подозрения усиливались тем фактом, что нервничающий Менгеле не отличался умением оставаться незамеченным. Каждый день на перекличке он называл себя другим именем. "По всей видимости, он не помнил, какое имя назвал накануне, — вспоминал полковник Фриц Ульманн, — поэтому, должно быть, он использовал четыре или пять других имен. Он был скрытным, и я знал, что он должен быть из СС".[58].

Неудивительно, что Менгеле был так встревожен, ведь он знал, что его задержание — лишь вопрос времени. "Пока у нас была еда, нас беспокоило только то, когда этот район падет, — вспоминал Менгеле, —  Наконец, когда еды оставалось все меньше, а слухи о том, что русские скоро оккупируют этот район, усиливались, мы решили действовать"[59]. В середине июня подразделение решило прорваться в Баварию, поскольку та находилась в зоне американской оккупации. "С несколькими машинами и санитарной бригадой мы сформировали колонну, — сказал Менгеле, — и, обманув противника, нам удалось пройти мимо американцев. Мы обошли все их блокпосты и добрались до Баварии"[60]. Оказавшись глубоко в американской зоне оккупации, Менгеле и его подразделение вскоре были интернированы. Примерно 15 июня Менгеле был доставлен в лагерь для военнопленных Шауэнштайн, расположенный в 75 милях к северу от Нюрнберга, где он вновь встретил своего друга доктора Калера. Охрана лагеря и понятия не имела, какую крупную рыбу держит в руках, учитывая, что сама рыба назвалась "Йозефом Мемлингом"[61]. Это был не последний псевдоним, который использовал "Ангел смерти".

В Альтаусзе американцы продолжали арестовывать множество нацистов, нашедших убежище в этой небольшой альпийской деревне. Среди них был высокий, хорошо сложенный 37-летний австриец, гауптштурмфюрер СС Франц Штангль, скрывавшийся в доме полицейского, у которого он и его семья иногда проводили каникулы[62]. Штангль так и не узнал, как американцы его обнаружили, хотя он сильно подозревал в этом своего хозяина, утверждавшего, что предательство, должно быть, произошло по вине одного из его подчинённых. Штангля доставили в тюрьму города Бад-Ишль, расположенную примерно в 15 милях от места, где скрывался Эйхман[63]. Во время допроса Штангль, человек обладавший мягким голосом и хорошими манерами, признался, что он действительно является офицером СС и что во время войны занимался антипартизанскими операциями в Италии и Югославии. Возможно, он также рассказал американцам о своей роли специального офицера по снабжению в рамках масштабного проекта по укреплению полуострова Истрия, в котором участвовало около 500.000 рабочих. "Я отвечал за всё, — показал Штангль, — обувь, одежду, еду… Все, армия и СС, должны были мне помогать. У меня был документ, подписанный генералом, в котором говорилось: "Гауптштурмфюрер Штангль уполномочен действовать в форме или гражданской одежде, и все службы обязаны оказывать ему всяческую помощь в исполнении его приказа"". Штангль вспоминал, как в его подчинении служил человек, единственной обязанностью которого было перевозить сундуки, полные наличных денег, которые использовались для приобретения на чёрном рынке таких товаров, как бензин и ткани[64].

Чего вежливый Штангль никогда не рассказывал на допросах, так это то, чем он занимался в период с августа 1942 по август 1943 года. И это неудивительно, поскольку мало кто из людей охотно признает, что несёт ответственность за гибель 800.000 человек[65]. Но именно этим и занимался Штангль на полигоне в лесу примерно в 60 милях к северо-востоку от Варшавы, недалеко от деревни Треблинка[66]. Полигон был создан в июне или июле, а в 1942 году Треблинка стала одним из четырех лагерей смерти, созданных в рамках секретной операции Гиммлера "Reinhard" для массового истребления 2.284.000 польских евреев. В отличие от Освенцима, эти лагеря не являлись в первую очередь трудовыми, а их единственной целью было истребление тех, кто был заперт в гетто Варшавы, Люблина, Кракова и Львова. До операции "Reinhard" убийства в основном совершались айнзацгруппами — отрядами эсэсовцев, находившихся в состоянии алкогольного опьянения и просто расстреливавших всех евреев, которых они находили. Хотя айнзацгруппы убили около полумиллиона человек, их методы считались неэффективными и психологически травмирующими самих убийц. Лагеря же, подобные Треблинке, представляли собой способ упрощения решения "еврейского вопроса", а именно, массовое убийство в промышленных масштабах.

Как и любая другая "фабрика", Треблинка нуждалась в своих начальниках, мастерах и рабочей силе. В большинстве обществ найти мужчин и женщин готовых работать в таких местах было бы сложно, если не невозможно, но в нацистской Германии уже существовали квалифицированные кадры из тех, кто руководил предыдущей программой убийств — "Aktion T-4". Названная в честь виллы по адресу Тиргартенштрассе, 4 в Берлине, "Aktion T-4" была разработана летом 1939 года как программа по уничтожению в Германии людей неизлечимо больных психическими заболеваниями и, таким образом, подготовила палачей для будущих жертв войны[67]. "Aktion T-4", возглавляемая Филиппом Булером и доктором Карлом Брандтом, была санкционирована лично Гитлером с целью расширения "полномочий врачей, для предоставления пациентам, считающимся неизлечимыми, возможности принять милосердную смерть"[68]. В течение следующих двух лет 70.273 человека были убиты либо отравляющим газом, либо смертельной инъекцией в специальных центрах "эвтаназии", таких как замок Хартхайм, недалеко от Линца, примерно в 120 милях к западу от Вены[69].

Руководителем убийств в этом зловещем замке был Франц Штангль, назначенный туда начальником в ноябре 1940 года. Служивший в своей родной Австрии с 1931 года в полиции, Штангль быстро продвигался по карьерной лестнице. Он оставался верным нацистом даже тогда, когда нацистская партия была в Австрии запрещена, а аншлюс 1938 года только способствовал его продвижению по службе. Когда криминальрат (

полицейское

звание

) Вернер предложил ему работу в "Aktion T-4", Штангль, по его словам, испытал некоторые сомнения. "Я… я потерял дар речи, — вспоминал он, — А потом наконец сказал, что не чувствую себя подходящим для этого задания […] Он ответил, что предвидел, такую реакцию, но я должен понимать, что само предложение этой работы свидетельствует об исключительном ко мне доверии"[70]. Вернер объяснил, что Штангль не будет лично совершать убийств, поскольку это дело врачей, но он должен будет отвечать за обеспечение безопасности и контроль за тем, чтобы убийства проводились "по правилам", или, как эвфемистически выразился криминальрат, "следить за соблюдением правил, касающихся соответствия пациентов критериям". Вернер продолжал успокаивать Штангля, говоря, что он не понесёт за это никакой ответственности, и что подобные мероприятия уже совершались на законных основаниях в Америке и России. Криминальрат добавил, что акция пойдёт на пользу населению в целом, поскольку она не только будет способствовать "расовой гигиене", но и сэкономит Рейху деньги. (К концу программы были составлены графики, показывающие, сколько денег сэкономит убийство 70.273 человек к 1951 году — около 885.439.800 рейхсмарок)[71]. Штангль согласился, и это решение направило его по пути, приведшего к тому, что он стал одним из самых известных убийц в истории. В отличие от своего соотечественника Адольфа Эйхмана, Штангль руководствовался не идеологическим антисемитизмом, а чувством долга выполнять приказы. Не будучи фанатиком, Штангль всегда утверждал, что он всего лишь полицейский, выполняющий свою работу. Если кто и ярко олицетворял банальность зла, так это Штангль.