Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай - Страница 17

К концу 1945 года Палфри стал жертвой политических интриг. Обвинённый в некомпетентности, он стал объектом клеветнической кампании со стороны своих американских подчинённых[214]. Трудно представить, как даже самый блестящий администратор мог бы справиться с CROWCASS, но Палфри стал удобным козлом отпущения и вскоре был отстранен от должности. Штаб-квартира американских войск на Европейском театре военных действий (US Forces European Theater, USFET), заменившая SHAEF в июле, рассматривала CROWCASS как дорогостоящее бремя, финансируемое в основном на американские деньги и снабжаемое американским оборудованием[215].

15 мая 1946 года CROWCASS в Париже был закрыт и переведен в Берлин, куда прибыл 25 июня под крыло

Союзнического

Контрольного

совета (

Allied

Control Council, АСС)

[216]. Этот шаг мало что изменил в плане повышения его эффективности, и ситуация неуклонно ухудшалась. 20 июля подполковник Р. Ф. "Фредди" Лак, исполняющий обязанности директора CROWCASS, написал подполковнику Артуру Харрису, жалуясь на то, что у него накопилась задолженность на три-четыре месяца. Из-за нехватки персонала Лаку даже пришлось выполнять обязанности почтового служащего, разбирая "горы ненужной информации"[217]. В то время CROWCASS состоял из одного исполняющего обязанности директора на неполный рабочий день (Лака), одного административного директора на неполный рабочий день, одного майора, одного капитана, трёх водителей и одного кладовщика[218]. Эти восемь человек представляли собой весь центральный аппарат расследований военных преступлений союзников. "Бог знает, когда мы наверстаем упущенное, — писал Лак. — Извините за такое депрессивное письмо, но я действительно всем этим несколько подавлен". Три дня спустя Лак снова написал Харрису, на этот раз указав, что это фактически сигнал "SOS". Один из офицеров только что уволился, и Лак отчаянно беспокоился, сможет ли он удержать CROWCASS на плаву. "Судя по всему, я в тупике, — писал он, — и если я не смогу заставить Британскую армию на Рейне и USFET прислать офицеров сейчас, то CROWCASS снова заработает только к Рождеству"[219]. В конце концов, Лак добился своего, но помощь приходила понемногу — несколько рядовых здесь, несколько там. Также было решено, что 200 тщательно отобранных немцев могут работать в CROWCASS, но их прибытие заняло много времени. Как позже заметил подполковник Харрис: "АСС, похоже, полностью испортил CROWCASS"[220]. Этот беспорядок продолжался несколько месяцев. В январе 1947 года CROWCASS обнаружил, что не может опубликовать свой Сводный список разыскиваемых лиц, содержащий около 80.000 имен, который должен был быть опубликован в марте. Офицер по имени Льюис отправил телеграмму в военное министерство в Лондоне, объяснив причину этого — CROWCASS испытывала нехватку лент для пишущих машинок. "Срочно требуется 25 чёрных 12-миллиметрового лент.

Если есть возможность, отправьте их как можно быстрее

"[221].

Несмотря на административные неудачи, постигшие как CROWCASS, так и UNWCC, возможно, ни одна из этих организаций не могла быть готова к огромному объему преступлений, с которыми столкнулись союзники, войдя в Германию. Как описал это один следователь по военным преступлениям, "сокрушительная приливная волна… хлынула в наши офисы, почти нас затопив". Эта волна состояла из "доказательств, доказательств и ещё раз доказательств самых изощренных преступлений, которые только можно себе представить … давивших на нас днём и ночью"[222]. Британцами самые ужасные преступления были обнаружены в концлагере Берген-Бельзен, куда они вошли 15 апреля 1945 года. То, что увидели закаленные в боях солдаты, глубоко их потрясло. Лагерь был усеян тысячами трупов, и среди этих останков находились живые скелеты. "Заключенные потеряли всякое самоуважение, — сообщалось в армейском обзоре, — морально деградировали до уровня зверей. Их одежда состояла из лохмотьев, кишащих вшами, а внутри и снаружи бараков лежал почти сплошной пласт из мертвых тел, человеческих экскрементов, лохмотьев и грязи"[223]. Британский журналист, Том Покок, вспоминал, как Берген-Бельзен был "пропитан смертью", и как он пробирался мимо "куч обуви, человеческих волос и костных обломков"[224]. Другой журналист, Алан Мурхед, наблюдал, как бульдозер сбрасывает трупы в могильные ямы. "У сваленных тел был странный жемчужный цвет, — писал он, — и они были маленькими, как тела детей"[225]. Несмотря на значительную медицинскую помощь, которую британцы оказывали Берген-Бельзену, каждый день погибало около трехсот бывших заключенных. В общей сложности в лагере умерло около 50.000 человек.

Именно такие шокирующие сцены заставили британцев осознать, что UNWCC и CROWCASS не смогут привлечь к ответственности виновных. Через девять дней после освобождения Берген-Бельзена было одобрено формирование двух британских "групп по расследованию военных преступлений" (War Crimes Investigation Teams, WCIT), которые были необходимы "в связи с количеством выявляемых военных преступников"[226]. Задача групп заключалась в сборе и регистрации доказательств, необходимых для Управления главного военного прокурора (Judge Advocate General's office, JAG), которое должно было возбуждать дела против обвиняемых. Каждая группа должна была состоять из шести офицеров, действовавших бы как "детективы или разведывательная группа", и им должны были помогать два штаб-сержанта и три водителя. Каждая группа должна была быть оснащена одним 4-местным автомобилем и одним 15-тонным грузовиком, а также всем необходимым фотооборудованием[227]. Кроме того, был создан "пул специалистов группы по расследованию военных преступлений", в состав которого должны были входить патологоанатом, два фотографа и два младших офицера.

Но, как и во всех первых попытках преследования нацистов, создание групп по расследованию военных преступлений произошло слишком поздно и в слишком малом объеме. Командир 1-й группы, подполковник Л. Дж. Генн из Королевской артиллерии, прибыл в Берген-Бельзен только 18 мая, где обнаружил лишь "сборные группы", занимавшиеся расследованием. Генн отправился в лагерь один и понятия не имел, когда прибудет его настоящая команда. Три дня спустя он написал заместителю главного военного прокурора, бригадному генералу Х. Скотт-Барретту, выразив своё разочарование: