Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей - Страница 8

Баблер, увидев, что я занялся наручами, нахмурился, но тоже полез в мешок и достал свои латные перчатки. Принялся протирать их, подгонять, осматривать. Сколько этому артефакту лет, я не знал, но был свидетелем того, как какой-то герцог в одном из северных королевств предлагал Лингу за них целый замок с десятком деревенек. Баблер, конечно, отказался, чем вызвал гнев герцога. И тот даже решил, что раз не может купить перчатки — то сможет забрать их силой. И вечером на одной из дорог на Баблера напали сразу пятьдесят кнехтов. Баблер, кстати, слабоумием не страдал, потому такой вариант предусмотрел, и ехал в этих самых перчатках. Конечно же, полсотни воинов были уничтожены. А потом умер и сам бестолковый герцог, жадный до чужого добра. Умер внезапно, естественно. И не помогли ему ни защита из вассалов, закованных в броню, ни излишняя осторожность. Баблер испокон веков был злопамятным сукиным сыном, и это я тоже всегда помнил…

Торвуса я не видел, но готов был поклясться чем угодно в том, что и он сейчас достал свой легендарный лук. Надеюсь, что Лет Алис в своём форпосте также достал щит с огненным умбоном.

Рядом со мной присел Валдис и заговорил тихо:

— Ино, ты странный человек.

Я защелкнул наруч на левой руке, не считая нужным комментировать высказывание, не являющееся вопросом. Все мы странные в той или иной мере. А Валдис Вин помялся и произнёс опять:

— И оружие у тебя странное, — и замолчал вновь. Я застегнул второй наруч на правой руке и ощутил знакомое жжение — наручи адаптировались к телу, становясь единым целым со мной.

— Взять хотя бы меч, — загорячился Вин, — Я из богатой семьи, у моего отца много шикарных и дорогих клинков, но такой, как у тебя, я наблюдаю впервые. Гарда — будто шипы. Крест на рукояти. А сама рукоять… Это что за материал? Первый раз такой вижу.

— Это чешуя легендарных нагов, — я скрестил руки и постучал одним наручем о другой.

— Одуреть можно! — с чувством сказал Валдис, — И сколько стоит такое сокровище, Ино?

— Что ты подразумеваешь под стоимостью? — спросил я юношу, и тот засопел удивлённо:

— Что и все. Ну, сколько лар стоит твой клинок?

— Все под этим понятием подразумевают разное, — я коротко пожал плечами: — Сколько стоит галлон воды?

— Галлон воды? — изумился Вин, — Нисколько не стоит. Бери из колодца и пей. Или из ручья.

— В южных королевствах в пустынях нет ручьёв и колодцев, воду там продают. По половине лара за галлон. Но представь, если ты умираешь от жажды и тебе предложат воду, сколько ты за неё отдашь?

— Ну, много, наверное, — задумался молодой приграничник.

— Ты отдашь за неё всё, что у тебя есть, — я провёл тряпочкой по наручам и спрятал её в вещмешок. Сами наручи я теперь снимать не буду, — Потому я и говорю, что стоимость — понятие относительное. И зависит от многих факторов.

— Например, — озадаченно спросил Вин.

— Например, от того, сколько покупающий готов дать. И за сколько продающий готов отдать. Ты же сын купца, а я тебе объясняю очевидные вещи.

— Хорошо, за сколько ты готов был бы продать свой меч? Двадцать ларов? Пятьдесят?

Я посмотрел на юношу и покачал головой:

— Свой меч я не готов отдать ни за деньги, ни за души, ни за жизни. Это мой меч, и только мой. Так понятнее?

— А если бы тебе предложили тысячу ларов за него? — с интересом спросил Валдис.

Я тяжело вздохнул и спросил:

— Тебе что-то нужно, боец? Или ты просто решил языком потрепать?

— Да просто поговорить хотел, — замялся Валдис, — Вон, наручи ещё увидел. Мне мой учитель фехтования говорил, что это самая бесполезная часть доспеха. Даже если меч не пробьёт наруч, то руку осушит. И надо быть дураком, чтобы использовать их и замедлять скорость фехтования. Потому как они служат утяжелителями.

Я ухмыльнулся немного и сказал:

— Он имеет право на своё мнение.

К сожалению, наш диалог услышал Баблер и тут же подсел. И спросил у Валдиса:

— А кто у тебя был учителем? Его имя?

— Корнелий Тыр из Новасурба, — Валдис глянул горделиво и чуть высокомерно. Это он зря, конечно. И Баблер не преминул это доказать, воскликнув радостно и восторженно:

— А, тот самый Корнелий Тыр? — и когда Вин кивнул, закончил не менее восторженно: — Которого я знать не знаю, и даже не слышал о нём никогда?

Михей, сидящий рядом, заржал, как полковой конь, а Валдис покраснел мучительно и проговорил, насупившись:

— Господин Тыр один из лучших фехтовальщиков Новасурба! Это признают все!

— Все — такие же незнакомые мне, как и господин Тыр? — расхохотался Баблер, и внезапно сделался серьёзным: — Запомни, парень, даже зубочистка может быть смертоносной, если разумный умеет ей пользоваться.

Линг нацепил на руки латные перчатки и подмигнул парню:

— Главное оружие — это разум! Остальное уже мелочи. Потому, сомневаюсь я, что твой Тыр хороший мастер. Хороший бы такую чепуху не сказал никогда.

Валдис оскорблённо пожал плечами, а я встал, посмотрел на небо и сказал Баблеру:

— Сегодня ночью я в карауле на стене. Ты, Баблер, если делать нечего — возьми и пофехтуй с парнем, чтобы узнать, хорош ли у него был учитель. А я спать. Кто разбудит — сразу глаз подобью!

Я ушёл в казарму, зная, что меня никто не тронет до самого вечера. Уже когда проходил мимо ворот, ко мне скользнул опять один из эльфов. Тот, которого звали Куэланом. Он подошёл и спросил тихо:

— Если вы появились здесь, нам готовиться?

Я остановился перед ним на мгновение, подумал немного и сказал, тоже тихо:

— Готовыми нужно быть всегда. Но если ты знаешь, кто я, должен понимать, что мне тоже не всё и не всегда рассказывают.

— Я услышал тебя, сэр Ино Пинатум, — поклонился эльф и пошёл к своим, сделав в воздухе рукой знак второму эльфу.

Эта весенняя ночь была чудо как хороша. На небе ни единого облачка. А звёзды яркие, крупные, будто протяни руку и коснёшься их. Я слышал как-то, что Прядь переламывает, гнёт воздух вблизи себя, оттого появляется такой визуальный эффект. Впрочем, в южных королевствах я видел яркие звёзды и безо всякой Пряди. А здешние широты не так далеко от тех королевств. Так что, это могло и не быть связанным с Прядью и её тварями.

Со мной в дозоре стоял Валдис, и парень давно уже клевал носом, но в отличие от Михея, не садился, а наоборот вставал и либо расхаживал, либо опирался на копьё и пялился в темноту. Я одобрительно посматривал на недавнего франта, а теперь неплохого уже приграничника. Если выживет, то будет из него толк. И всех этих учителей фехтования быстро забудет, поняв однажды, что нужно бить не эффектно, а эффективно.

— Ино! — голос Валдиса был странно звенящим и даже испуганным.

— Да? — я сам уже понял, что напугало парня, почувствовал приближение тварей, и внутри завибрировало всё от осознания скорой схватки.

— Мне кажется, я вижу какое-то шевеление вдали! Может, глаза устали?

— Не устали, Валдис! Поднимай тревогу! Форпост в оружие!

Молодой приграничник кинулся к колоколу, и над Квинком раздался тревожный звон набата: бом, бом, бом…

Встрепенулись другие дозорные, заорав со стен:

— Бдим!

Это означало, что теперь они ещё пристальнее будут всматриваться в ночь. А наша стена зажжёт масляные факелы в трёхстах шагах от стен, чтобы враг не смог пройти незамеченным в темноте. Обойти слева и справа ни тварям, ни разумным не получится с ходу. Между форпостами, расположенными параллельно границе с Прядью, настоящие засеки, волчьи ямы, ловушки и рвы с валами. Чтобы это преодолеть — нужно сильно постараться. А магические маяки предупредят форпосты, что кто-то штурмует заграждения. Именно потому искатели проходят в Прядь исключительно через крепости, и никак иначе. Именно потому форпосты вдоль границы прозвали Чертой.

В крепости раздался шум: приграничники выскакивали из казарм с оружием и сразу бежали к своим местам, определённым распорядком по боевой тревоге. Мы так часто и упорно тренировались, что каждый с закрытыми глазами мог определить то место, которое ему полагается. Часть — у стреломётов и катапульт. Часть — у бочек с горючей земляной смолой. Часть, вооружённая пиками и баграми — на стене. Вот и сейчас расчёты катапульт становились возле орудий, накладывая в чаши горшки с земляным огнём. По команде они подожгут горшки, и катапульты, распрямляясь, кинут огонь во врага. А потом туда полетят камни, и тяжёлые стрелы, пробивающие самое огромное и бронированное чудище. Тем более, такие сейчас к нам и приближались — сразу два десятка лацертов.