Легендарный рыбак 10 (СИ) - Панда Ленивая - Страница 1

За моей спиной гулко хлопнула дверь. Мальчишка замер на карачках посреди рассыпанной рыбы. Плечистый забыл закрыть рот. Магда выпрямилась и встретила мой взгляд. В её глазах стоял не испуг передо мной, а страх, что сейчас я устрою разнос и развалю всё, что она с боем выстроила за полдня.

— Слушаем сюда, — сказал им негромко, и гул схлынул сам собой.

Я обвёл ангар рукой.

— Магда Тейн — старшая по разделке и производству. Её слова в ангаре равны моим личным распоряжениям. Кто хочет оспорить — подходит сейчас.

Плечистый отступил на шаг, а его соседи разом заинтересовались своими ножами.

— Так. Запоминаем. Дети у мелкой рыбы, и только под присмотром. У бочек и чанов не бегаем, поскользнулся — переломал хребет. Рыба, отходы и заготовки идут по разным корзинам, без самодеятельности. А за воровство, драку или опасную глупость вылетаете без второго предупреждения.

Стая притихла. Кто-то из подростков сглотнул и спрятал руки за спину. Затем пацанва кинулась к корзинам, а мужики занялись делом, то и дело бросая настороженные взгляды.

Магда подошла ко мне через пару минут, только когда в ангаре закипела работа.

— Спасибо, господин Винтерскай. Не подскажите, что по детской?

— Сегодня решу. Завтра сможешь привести детей.

Она кивнула и сразу вернулась к рыбакам.

Я вышел на улицу и заметил Гарольда, возившегося у лодок.

— Гарольд, где Морган?

— В соседнем здании, господин. У себя в кабинете, отчёты сводит.

Я прошёл через двор и поднялся по лестнице.

Морган сидел за столом, обложившись бумагами, и скрипел пером так, что грохота корзины в ангаре, похоже, попросту не услышал. Удобная стена из накладных: сидишь, считаешь — и ничего вокруг тебя не происходит.

— Морган. Под детскую комнату место в доках. Что у нас есть?

Он отложил перо и снял очки.

— Свободных углов нет, господин Винтерскай. Всё забили под товар.

— Тогда, давай сделаем перестановку. Под детскую отдадим твой кабинет. С завтрашнего дня здесь будут играть дети. А твоё рабочее место перенесём вниз, ближе к складу, весам и разделке.

Морган замер. Он медленно обвёл взглядом шкаф с гроссбухами и лампу под абажуром. Видимо, эта комната была для него привычным убежищем, где он сидел, обложившись бумагами вдалеке от реальных проблем.

— Морган, управляющий должен видеть людей и товар, — сказал я. — Какие там записи суточной давности, когда тут половина бочек может сгнить у тебя под окном.

Он помолчал. Потом коротко выдохнул и кивнул.

— Я понял. Завтра принесу игрушки, а сегодня вечером подыщу няню.

Мы спустились вниз. Я прошёл вдоль стены, прикидывая, откуда будет виден весь зал.

— Вот сюда, — указал на простенок между весами и входом в холодную камеру. — Видно и носильщиков, и разделочные столы.

— Мне потребуется помощник. Секретаря я давно сократил, а мелкой работы выше головы.

— Решим.

Морган снова кивнул, и в этом кивке уже не было той тяжести, с которой он прощался с кабинетом.

К тому времени ангар уже работал на полную. Магда не кричала, но голос её разносился от стены к стене: «Жирные куски налево, обрезь в общую бадью, плавники на бульон». Подростки Тимки трудились серьёзно, без беготни. Морган встал у весов с раскрытым гроссбухом и сразу сделал первую запись.

Я закрылся в отдельной зоне, приказав принести мне чищеную мелочь, которую начали подносить корзинами прямо к дверям.

Загрузил первую партию в Алхимический Котёл и запустил «Концентрацию».

Вода закипела, и «Концентрация» стянула энергию в центр котла. Я менял закладки, бульон светлел и упрямо уменьшался в объёме до кружки. Я сливал концентрат в бочонок. Все отходы шли обратно в бадью: отварная рыба, мука с жиром, туда же соль, жмых и пара горстей старой прикормки. После этого плеснул две чашки концентрата, насыщая прикормку энергией. Гарольду на завтрашнюю ловлю будет самое то.

К вечеру я опечатал третий малый бочонок концентрата и убрал всё в перстень.

Вышел наружу, передал приманку Гарольду, и он побежал распределять её по лодкам. У ворот ангара уже сгрузили доски, кирпичи и листы железа: Тибор прислал материалы под коптильни. Я отдал указания старшему по разгрузке и двинул к поместью Дайлов.

Ноги гудели, зато в голове крутилась приятная мысль: первые три малых бочонка концентрата уже есть, а завтра утром запустим коптильни. Как раз рыба хорошенько просолится. Дело пошло.

Когда я вернулся к Дайлам, бабушка Майя поймала меня в гостиной, и по её команде Освальд тут же поставил передо мной миску с горячим бульоном. Майя встала рядом так, что отказаться не получилось.

— Сначала ужин, господин Винтерскай. На звёзды на голодный желудок смотреть не дело, да и устали вы, поди, за день…

Я хмыкнул и взялся за ложку. Бульон оказался крепким, с медовой костяной нотой. Дина под столом таращилась голодным взглядом, хотя уверен, на разделке усача им с Ридом досталось еды куда больше моего.

Когда после сытного ужина я быстро переоделся и вернулся в гостиную, тут у окна сидел Морган и пытался курить, выбивая пальцами нервную дробь по подоконнику.

— Господин Винтерскай… Элиза давно не выходила в город по вечерам.

— Освальд будет с нами, да и я пока держусь на ногах.

Бабушка Майя за моей спиной хмыкнула про «не съест же он её на Террасе», и Морган сменил тему.

Элиза спустилась в платье цвета грозового неба. Освальд застегнул на ней плащ, после чего одёрнул собственный жилет с готовностью к королевскому приёму.

— Идём.

На улице вечер остужал камень. Освальд держался позади, по дворецкому канону. Элиза шла рядом и снова мяла в кулаке кошелёк.

— Мама любила Террасу, — тихо начала она. — Водила меня туда в детстве. Иногда приносила свечу.

— А свечу зачем?

— Мама считала, что звёздный свет помогает не только в культивации. И голову проясняет. У неё была своя поговорка: «Со звёздами поговоришь — сама себе ответишь».

Элиза улыбнулась поговорке и опустила взгляд на брусчатку. Спокойствие давалось ей с усилием, и я это видел.

У входа Освальд сунул служителю серебряную монету, и тяжёлая решётка пропустила нас внутрь.

Терраса встретила приглушёнными разговорами. Богатые семьи теснились у парапета, практики занимали смотровые тумбы, парочки выбирали тёмные углы. У торговца свечами Элиза купила длинную свечу медового воска, потянулась к поясу и замерла.

— Артефакт розжига дома забыла, — выдохнула она.

Я мысленно потянулся к Пламени Фиолетовой Бездны, но тут вспомнил, что есть средство попроще. Мысленным усилием коснулся перстня, и из пространства выпало магическое огниво.

Чирк — рыжий огонёк лизнул фитиль. Свеча приняла его и устояла на ветру.

— Спасибо.

— Идём к парапету.

Мы не успели сделать и двух шагов, когда за спиной прозвучал медовый голос:

— Лиза, дорогая, какая встреча.

Я обернулся.

Из кучки разодетых девиц вынырнула худенькая ровесница Элизы. Подбородок у неё шёл впереди хозяйки, а улыбка была такой заботливой, что ею впору было кого-нибудь прирезать. За спинами девиц переминались слуги с лаковыми коробами; на рукавах у них поблёскивал герб Клейнов.

— Слышала, у твоего отца совсем плохо с деньгами, — продолжила она. — Тебе уже подобрали старика мужа, или ещё перебираете варианты? Кто побольше заплатит?

Одна из подруг хихикнула, будто по команде.

Элиза не дрогнула.

— Корделия, — сказала она тихо и твёрдо, — в нашем доме дочерей не продают. В отличие от некоторых семей. А подобные слухи позорят тех, кто их разносит.

Корделия моргнула, и улыбка у неё осыпалась. Но она была не из тех, кто отступает с первой попытки.

— Какой пафос для девочки в перешитом платье, — выдохнула она. — Папина контора ведь ещё вчера почти ушла Клейнам…