Измена. Он нашёл помоложе (СИ) - Вечер Евгения - Страница 15

— Я жду твоего звонка, — предупреждает меня Света, сверкнув озлобленным взглядом.

Она уходит, а я тут же захожу в дом.

Агата как стояла при входе, так и стоит.

— Какая ирония, — шепчет едва слышно.

В глазах моей жены стоят хрустальные слезы. А у меня впервые за долгое время сжимается сердце, когда вижу ее влажные глаза.

— Агат, она больше сюда не придет, — обещаю я, делаю шаг к своей женщине.

Та кивает медленно, продолжая на меня пристально смотреть.

— Сколько беременных вокруг, я просто в шоке, — грустно улыбается Агата. — Демографический бум просто!

— А кто еще беременный?

— Наша дочь Маша, — шепчет Агата, а затем шмыгает носом.

У меня от этой новости чуть челюсть не отвисает. Машке семнадцать! Как это она может быть беременной? Она же… учится. Ей поступать летом.

— Беременна Злата, Маша, твоя любовница, — голос Агаты звучит все тише и тише, а потом она разводит руками и шепотом добавляет: — И я...

Дорогие!

В честь открытия продаж сегодня будут ещё главы;) Спасибо за вашу активность, мне очень приятно

Будем вместе наблюдать,

как Коленька сейчас запрыгает ((от счастья)))

— Ты беременна? — с придыханием уточняет Николай.

У меня хватает сил только чтобы кивнуть ему в ответ.

— И ты… почему не сказала?

— Коль, а зачем? Чтобы что?

— Ты ведь понимаешь, что это просто все меняет, Агата!

Угрюмо усмехаюсь на его слова.

Злата точно также сказала. Если Николай о моем положении узнает, то все поменяется — он вернется ко мне и позабудет о своей любовнице.

Только ситуация теперь обострилась до максимума. До предела просто! Ведь его Светочка тоже беременна.

И если я уверена на сто процентов, что жду двоих дочерей, то молодая и прозорливая Света, возможно, ждет сына. Наследника!

— Ты зачем вообще в таком положении пустила в дом эту дуру? — ошалело спрашивает Николай и меня хватает за руки.

Сжимает крепко. Кожу жжет от его прикосновений. А в горле ком тошноты от омерзения.

Вырываю свои ладони из его прохладных рук.

— Эта дура… — говорю я, смотря в глаза моему мужу. — Сама вошла! И вообще, знаешь, Светочка мне понравилась.

— Чего, блять? — ругается Коля, покосив свое лицо.

— Того… Она молодая, красивая, наглая, яркая, дерзкая. Милая на лицо, а взгляд сучий. Упрямая, как торнадо! Резкая и бойкая.

— Хватит, — тарахтит Николай возмущенно.

— Света такая, какой я никогда не была, Коля, — продолжаю я, а голос все громче и громче звучит. — Я тебя обстирывала, обслуживала. В конце концов памперсы тебе меняла, когда ты после аварии валялся целый год! Девочек растила, никогда ни о чем не просила.

— Агата, ну перестань…

— А что перестань, Коль? — вжимаю шею в плечи и таращу на мужа свои глаза. — Я бы и дальше за тобой ухаживала. Борщи бы тебе варила и контейнеры с едой на работу тебе возила. А ты все это на перепихон с молодым телом променял! А ей что от тебя нужно?

— Агата, я разберусь со Светой. У тебя о ней голова болеть не должна.

Набираю в легкие побольше воздуха. Изнутри обжигает. Все тело трясет от злости и гнева.

— Я была для тебя прислугой. Вот ты и променял меня на нее. С глазами этими огромными, с губами надутыми. Думаешь, она стала бы за тобой утки выносить? М? Или переживать, что ты забыл свой контейнер с едой на работу взять!? Или что у тебя рубашка не поглажена перед важными переговорами!?

Лучше бы я не видела эту Свету.

Красивую. Молодую. Ухоженную. Наглую.

Она как с обложки. На брендах вся. Уверена, на СПА процедуры ходит, жопу качает в зале и косметолога регулярно посещает. И пахнет от нее духами дорогими.

А от меня всю жизнь пахло котлетами.

Слезы текут по щекам.

Я обычная женщина.

Ни как эти… меркантильные вертихвостки.

Я за мужа горой была.

Всегда.

Во всем.

А теперь я эту Свету увидела и думаю, а правильно ли я жила?

Надо было нахрен бросать институт свой, садится к Коле на шею, тянуть из него деньги себе на удовольствия. Сумки покупать по несколько миллионов и губы надуть. А потом эти надутые губы блеском намазать за пару сотен тысяч.

Смотреть надо было на Колю с сучим прищуром, а не с любовью и благодарностью.

Выпросить у него квартиру отдельную, на меня оформленную. Чтобы он к ней не имел отношения.

И если бы Коля какие-то мои хотелки не стал исполнять, обижаться на него, глазками хлопать и губы дуть со словами: «Ну масечка, твоей киске очень нужна квартирка!»

Может, тогда он бы больше меня ценил?

Красивую такую, с натянутым с помощью косметологических уколов лбом.

Дура…

Какая я дура…

— Агата, ну не плачь, я тебя прошу, — шепчет Коля с неподдельной ласковостью.

— Отойди от меня, — шиплю в ответ. — Я не хочу, чтобы моя беременность что-то изменила. Я просто сказала это на эмоциях!

— Агата…

— Нет! Хватит! — срываюсь на дикий крик, даже горло болит. — Жить с тобой я не буду, Коля. И к моим малышам ты не притронешься! Все через суд! В установленное законом время!

— Не пори горячку, родная.

— Родная!? — голос все таки срывается с крика на безбожные хрипы. — Нет тут больше твоей родной! Я теперь жизнью научена!

— Да блять… я ошибся, понятно? Да, потянуло меня налево. Но и ты пойми. Я обеспеченный мужик, вокруг одни соблазнительные жопы крутятся, которые не против со мной переспать. Я не устоял. Всего один раз не устоял! А ты простить не можешь?

Закрываю глаза и вытираю мокрое от слез лицо.

Он не устоял.

Он мужчина и ему можно.

Но только когда Коля лежал после аварии, за мной тоже пытался ухаживать мужчина. Красивый. На иномарке ездил и цветы мне привозил.

Я ему сразу от ворот поворот дала.

Потому что я Колю любила. Даже жалкого, лежачего.

У меня была совесть — я не могла мужу изменять.

А у Коли секс с другой — это потребность.

Так почему же я терпела, когда мой муж после аварии не мог сексом заниматься? Почему я свои потребности засунула подальше? Ждала и верила, что однажды…

Я задыхаюсь от лавины боли, обрушившейся на меня.

— Я с тобой больше не буду разговаривать, Коля. Хватит.

— Агата, да пойми ты, что я жалею о своем поступке. Реально жалею, блять! Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— Ничего, — шепчу.

А слезы все текут и текут по щекам.

— Я хочу сохранить брак. Я хочу, чтобы ты родила мне еще ребенка. Пожалуйста, Агата, не надо все рвать сейчас! — Коля тоже срывается и голос повышает.

У меня в ушах звенит.

Давление, наверно.

Иду прочь, держась за стеночку.

Ком тошноты стоит в горле.

А мне еще и на работу сегодня.

— Агата, — Коля идет за мной на второй этаж. — Давай мирно сядем и все обсудим. Как в старые добрые времена, просто поговорим.

Прохожу в комнату Златы и захлопываю перед носом у предателя дверь. Молниеносно защелкиваю замок.

— Агата! — Коля стучится, того и гляди с петель дверь сорвет. — Дай мне шанс все исправить! Я буду верным мужем!

Качаю головой отрицательно, сильно зажмурившись. Не верю ему.

Кто предал однажды, тот снова предаст.

— А ты чего такая замученная? — Галя рассматривает меня придирчивым взглядом.

Я осторожно кладу стопку учебников на столик и качаю головой.

— Что, кобель твой так и не извинился? — насмешливо щурится Галька.

— А смысл мне от его извинений? — шиплю раздраженно.

— Ну, я не знаю. Коля твой лакомый кусок. Уведут ведь, Агата.

— А я не держу, — фыркаю.

Галя откидывается на спинку кресла и иронично улыбается, складывает руки под грудью.

— Дурочка ты, Агата, — ошпаривает подруга. — И вроде не молодая, а жизненно важных вещей так и не поняла.

У меня зубы скрипят от негодования и злости. Я искренне не хочу ругаться с Галей, но она сует свой нос, куда ее не просят.