Шестерка воронов - Бардуго Ли - Страница 8

– Теперь это особо не имеет значения, верно? – ответил Хейлс. – Будет грязно, я выстрелю с близкого расстояния. Возможно, твои охранники попадут в меня или моих парней, но ты сам ни за что не увернешься от этой пули.

Каз встал под дуло пистолета, так что оно прижалось прямо к его груди.

– Да уж, Хейлс, ни за что на свете.

– Думаешь, я этого не сделаю?

– О, я думаю, ты бы сделал это с радостью, и твое черное сердце преисполнилось бы ликования. Но не сделаешь. Не сегодня.

Палец Хейлса дернулся на спусковом крючке.

– Каз, – сказал Джеспер. – Ты так нарываешься на выстрел, что это начинает пугать.

На этот раз Омен не стал возражать против того, что Джеспер распустил язык. Один человек был выведен из игры. Нейтральная территория перестала быть нейтральной. В воздухе уже висел резкий запах пороха, а вместе с ним и невысказанный вопрос, как будто сам Жнец ждал ответа: сколько крови прольется сегодня ночью?

Вдалеке завыла сирена.

– Улица Бюрштрат, дом девятнадцать, – сказал Каз.

Хейлс, который до этого слегка переминался с ноги на ногу, теперь застыл как вкопанный.

– Это адрес твоей подружки, не так ли, Хейлс?

Хейлс сглотнул.

– У меня нет подружки.

– Еще как есть, – вкрадчиво ответил Каз. – Причем она миленькая. Ну, достаточно миленькая для гниды вроде тебя. Даже хорошенькая. Ты ее любишь, да?

Даже с крыши Инеж увидела, как лицо Хейлса заблестело от пота, сделавшись белым, как воск.

– Ну конечно любишь. Столь изысканная девица не удостоила бы даже взглядом такого подонка из Бочки, как ты, но она необычная. Она считает тебя очаровательным. Как по мне, это верный признак безумия, однако любовь – странная штука. Нравится ли ей класть свою хорошенькую головку тебе на плечо? Слушать рассказы о том, как прошел твой день?

Хейлс посмотрела на Каза так, словно наконец-то впервые увидел его. Парнишка, с которым он разговаривал прежде, был нахальным, бесшабашным, его легко было ввести в заблуждение, но он не вызывал страха – по крайней мере, подлинного. Теперь его место занял монстр с мертвыми глазами, который ничего не боялся. Каз Бреккер ушел, его место занял Грязные Руки, чтобы заняться неприятным делом.

– Она живет в доме номер девятнадцать по улице Бюрштрат, – сказал Каз своим тихим, скрипучим голосом. – На третьем этаже, в квартире с геранями на окнах. Прямо сейчас около дверей ошиваются двое Отбросов, и им приказано поджечь дом от фундамента до крыши, если я отсюда не уйду в целости и сохранности, одержав победу. Там все вспыхнет за считаные секунды, сверху и снизу, и бедняжка Элиза окажется в ловушке посередине. Ее светлые кудри загорятся первыми. Как фитилек свечи.

– Ты блефуешь, – сказал Хейлс, но его рука с пистолетом дрожала.

Каз поднял голову и сделал глубокий вдох.

– Час поздний. Ты слышал сирену. Я чувствую в ветре запах гавани, моря и соли, и… да неужели… нет ли в этой смеси дыма? – В его голосе слышалось удовольствие.

«Ох, Святые, – с тоской подумала Инеж. – Что ты на этот раз натворил, Каз?»

Палец Хейлса снова дернулся на спусковом крючке, и Инеж напряглась.

– Я знаю, Хейлс. Я знаю, – сочувственно сказал Каз. – Все планы, интриги и взятки – все впустую. Вот о чем ты сейчас думаешь. Как плохо будет возвращаться домой, зная, что ты проиграл. Как разозлится твой босс, когда ты заявишься к нему с пустыми руками, да еще и попав на бабки. Как было бы здорово пустить мне пулю в сердце. Ты можешь это сделать. Нажми на курок. Мы погибнем вместе. Наши тела отнесут на Баржу Жнеца для сожжения, как поступают со всеми нищими. Или прими удар, от которого пострадает твоя гордость, вернись на Бюрштрат, положи голову на колени к своей подруге, засни, целый и невредимый, и пусть тебе приснится месть. Все зависит от тебя, Хейлс. Вернемся ли мы домой сегодня вечером?

Хейлс посмотрел Казу в глаза, и то, что он там увидел, заставило его плечи опуститься. Инеж с изумлением поймал себя на том, что испытывает жалость к лейтенанту Черных Пик. Хейлс прибыл сюда на крыльях бравады – преодолевший множество трудностей, чемпион Бочки. А уйдет очередной жертвой Каза Бреккера.

– Однажды ты получишь по заслугам, Бреккер.

– Получу, – сказал Каз, – если в мире есть хоть капля справедливости. И мы все знаем, насколько это вероятно.

Хейлс опустил руку. Пистолет повис в его пальцах бесполезной игрушкой.

Каз отступил, отряхивая рубашку в том месте, куда упирался ствол.

– Иди и скажи своему генералу, чтобы не пускал Черных Пик в Пятую гавань и что мы ожидаем от него компенсации за потерянную нами партию юрды. Плюс пять процентов за то, что вы обнажили оружие на нейтральной территории, и еще пять процентов за то, что были такой впечатляющей компанией дураков.

Затем трость Каза описала внезапную резкую дугу. Хейлс вскрикнул, когда его запястье хрустнуло. Пистолет с грохотом упал на брусчатку.

– Я же отступил! – воскликнул Хейлс, сжимая руку. – Я сдался!

– Если ты еще раз наставишь на меня оружие, сломаю оба запястья, и не сможешь даже отлить без помощника, придется кого-нибудь нанять для этого дела. – Каз приподнял поля своей шляпы набалдашником трости. – Ну, может, попросишь прелестную Элизу об одолжении.

Он присел на корточки рядом с Боллигером. Здоровяк захныкал.

– Посмотри на меня, Боллигер. Если не умрешь от потери крови сегодня ночью, у тебя будет время до завтрашнего заката, чтобы убраться из Кеттердама. Если я узнаю, что ты появился где-то недалеко от городской черты, тебя найдут в бочонке в «Рыбешке Силлы». – Затем он посмотрел на Хейлса. – Если ты поможешь Боллигеру, или я узнаю, что он связался с Черными Пиками, не думай, что я не приду за тобой.

– Пожалуйста, Каз, – простонал Боллигер.

– У тебя был дом, а ты не оставил от него камня на камне, Боллигер. Не жди от меня сочувствия. – Он встал и посмотрел на карманные часы. – Не ожидал, что все продлится так долго. Лучше пойду своей дорогой, а то бедняжка Элиза немного перегреется.

Хейлс покачал головой.

– С тобой что-то не так, Бреккер. Я не знаю, что ты такое, но в тебе есть что-то неправильное.

Каз склонил голову набок.

– Ты из пригорода, не так ли, Хейлс? Приехал попытать счастья? – Он пригладил лацкан рукой в перчатке. – Что ж, я из тех ублюдков, которых производят на свет только в Бочке.

Невзирая на заряженный пистолет, валявшийся у ног Черных Пик, Каз повернулся к ним спиной и захромал по булыжной мостовой к восточной арке. Джеспер присел на корточки рядом с Боллигером и нежно потрепал его по щеке.

– Идиот, – печально сказал он и последовал за Казом прочь от Биржи.

С крыши Инеж продолжала наблюдать, как Омен подобрал пистолет Хейлса и убрал в кобуру, а потом Черные Пики тихо сказали друг другу несколько слов.

– Не уходите, – взмолился Большой Боллигер. – Не бросайте меня…

Он попытался вцепиться в отворот брюк Хейлса, но тот его стряхнул. Они оставили Боллигера лежать на боку, в растущей на мостовой луже крови.

Инеж вырвала винтовку из рук Ван Даля, прежде чем отпустить стражника.

– Иди домой, – велела она.

Ван Даль бросил испуганный взгляд через плечо и бросился бежать по дорожке. Далеко внизу Большой Бол пытался ползти по площади. Возможно, он был достаточно глуп, чтобы перечить Казу Бреккеру, но долго продержался в Бочке, а для этого нужна воля. У него был шанс выжить.

«Помоги ему», – сказал внутренний голос. Совсем недавно он был ее братом по оружию. Казалось неправильным оставлять его одного. Она могла бы подойти к нему, предложить быстро положить конец его страданиям, подержать его за руку, пока он будет уходить. Она могла бы позвать медика, чтобы спасти его.

Вместо этого Инеж быстро прочитала молитву на языке своих Святых и начала трудный спуск по внешней стене. Она жалела парня, который, вероятно, умрет в одиночестве, и некому будет утешить его в последние часы, или который может остаться в живых и провести остаток жизни в изгнании. Но ночные дела еще не были закончены, и у Призрака не осталось времени на предателей.