Шестерка воронов - Бардуго Ли - Страница 6

Каз и Хейлс обсудили погоду и перешли к подозрениям, что после повышения арендной платы в «Купероме» стали подавать разбавленную выпивку. Оба старательно обходили тему, которая и привела их сюда этим вечером. Теоретически они должны были поболтать, принести свои извинения, согласиться уважать границы Пятой гавани, а затем сообща отправиться куда-нибудь выпить – по крайней мере, на этом настаивал Пер Хаскель.

«Но разве Пер Хаскель понимает, что к чему?» – подумала Инеж, высматривая городских стражей, патрулирующих крышу, пытаясь разглядеть их фигуры в темноте. Хаскель заправлял Отбросами, однако в последнее время предпочитал сидеть в теплой комнате, пить выдохшееся пиво, строить модели кораблей и рассказывать длинные истории о своих подвигах любому, кто был готов слушать. Судя по всему, он считал, что территориальные войны можно уладить по-старому: короткой потасовкой и дружеским рукопожатием. Но интуиция подсказывала Инеж, что все будет не так. Как сказал бы отец: «Этим вечером тени явно что-то замышляют». Здесь должно было произойти что-то плохое.

Каз стоял, положив обе руки, затянутые в перчатки, на резной набалдашник в виде головы ворона. Он держался совершенно непринужденно. Узкое лицо было скрыто полями шляпы. Большинство членов банд из Бочки одевались вычурно: яркие жилеты, карманные часы, усыпанные фальшивыми драгоценными камнями, брюки со всеми мыслимыми рисунками и узорами. Каз оставался исключением – воплощением сдержанности. Его темные жилеты и брюки были простого кроя, со строгими линиями и без изысков. Сперва Инеж думала, что это дело вкуса, но потом поняла, что таким образом он насмехался над добропорядочными торгашами. Ему нравилось выглядеть как один из них.

– Я – коммерсант, – сообщил он ей как-то раз. – Ни больше, ни меньше.

– Ты – вор, Каз.

– Разве не это я только что сказал?

Теперь он был похож на священника, пришедшего проповедовать группе циркачей. «На молодого священника», – подумала она, снова почувствовав укол тревоги. Каз назвал Хейлса старым, уже отжившим свое, но сегодня тот определенно не казался таким. У лейтенанта Черных Пик, может, и были морщинки в уголках глаз и брыли под бакенбардами, но он производил впечатление уверенного в себе, опытного человека. Рядом с ним Каз выглядел… ну, на свои семнадцать лет.

– Давай будем честны, йа? Все, что нужно Черным Пикам, – чуть больше барышей, – сказал Хейлс, постукивая кончиками пальцев по зеркальным пуговицам своего лаймового жилета. – Нечестно с вашей стороны хватать каждый денежный мешок, сходящий с прогулочного судна в Пятой гавани.

– Пятая гавань принадлежит нам, Хейлс, – ответил Каз. – Отбросы имеют право первыми разводить простаков, которые туда стремятся ради развлечений.

Хейлс покачал головой.

– Бреккер, ты еще молод, – проговорил он со снисходительным смешком. – Возможно, не понимаешь, как все устроено. Гавани принадлежат городу, и мы имеем на них такие же права, как и все остальные. Нам всем нужно зарабатывать на жизнь.

Строго говоря, это было правдой. Но Пятая гавань была бесполезна и практически заброшена городом, когда Каз ее захватил. Он приказал углубить ее, а затем отстроить заново причалы и набережную, для этого пришлось заложить «Клуб Воронов». Пер Хаскель ругал его и называл дураком из-за таких трат, но в конце концов сменил гнев на милость. По словам Каза, точные слова старика были такими: «Сколько веревочке ни виться, все равно тебе на ней висеть». Однако затея окупилась менее чем за год. Теперь Пятая гавань принимала у своих причалов торговые суда, а также корабли со всего мира, привозящие путешественников и солдат, желающих осмотреть достопримечательности и вкусить удовольствия Кеттердама. Отбросы встречали их первыми, направляя – вместе с кошельками – в бордели, таверны и игорные притоны, принадлежащие банде. Пятая гавань сделала старика очень богатым и превратила Отбросов во влиятельную банду в Бочке, чего не случилось даже благодаря успеху «Клуба Воронов». Но вместе с прибылью пришло и нежелательное внимание. Хейлс и Черные Пики весь год мешали Отбросам, вторгаясь в Пятую гавань и обирая простаков, на которых не имели права.

– Пятая гавань принадлежит нам,– повторил Каз.– Это не обсуждается. Вы мешаете нашей работе на причалах, и вы перехватили партию юрды, которая должна была прибыть две ночи назад.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Понимаю, у тебя хорошо получается, Хейлс, но постарайся не прикидываться дурачком.

Хейлс шагнул вперед. Джеспер и Большой Боллигер напряглись.

– Хватит играть мускулами, мальчишка, – сказал лейтенант Черных Пик. – Мы все знаем, что у старика кишка тонка для настоящей драки.

Смех Каза был сухим, как шорох опавших листьев.

– Но ведь к тебе пришел я, Хейлс, и я здесь не для того, чтобы ты кормил меня баснями. Хочешь повоевать всерьез – я позабочусь о том, чтобы ты насытился войной по самую макушку.

– А если ты исчезнешь, Бреккер? Все знают, что ты – хребет предприятия Хаскеля. Если тебя сломать, все рухнет.

Джеспер фыркнул.

– Кишки, хребет. А дальше-то что, селезенка?

– Захлопни пасть, – рявкнул Омен. Правила сходов гласили, что только лейтенанты могут вести беседу после начала переговоров. Джеспер беззвучно произнес «извините» и изобразил, что запирает рот на замок.

– Сдается мне, ты угрожаешь, Хейлс, – сказал Каз. – Но я хочу в этом убедиться, прежде чем решу, как быть.

– А ты в себе уверен, да, Бреккер?

– В себе и ни в чем другом.

Хейлс расхохотался и ткнул Омена локтем.

– Видал, какой нахальный маленький говнюк? Бреккер, эти улицы тебе не принадлежат. Детишки вроде тебя – блохи. Каждые несколько лет появляется новое поколение, чтобы бесить старших, пока какая-нибудь псина покрупнее не решит почесаться. И позволь признаться, что я вот-вот устану от зуда.

Лейтенант Черных Пик скрестил руки на груди. От него волнами исходило самодовольство.

– А если я тебе скажу, что прямо сейчас на тебя и твоих ребят нацелены винтовки двух городских стражников?

У Инеж все внутри сжалось. Это Каз и имел в виду, когда сказал, что стражники вполне могут быть у Хейлса в кармане?

Каз бросил взгляд на крышу.

– Нанимаешь городскую стражу, чтобы она пачкала руки вместо вас? По-моему, для банды вроде Черных Пик это дорогое удовольствие. Не склонен думать, что ваша казна такое стерпит.

Инеж забралась на перила и, покинув гостеприимный балкон, принялась карабкаться в направлении крыши. Пережить бы эту ночь, она точно прикончит Каза.

На крыше Биржи всегда дежурили два городских стражника. Несколько крюге от Отбросов и Черных Пик гарантировали, что они не станут вмешиваться в сход, такие сделки случались достаточно часто. Однако Хейлс намекал на кое-что совершенно иное. Неужели ему и впрямь удалось подкупить стражников, чтобы те взяли на себя роль стрелков? Если это правда так, судьба Отбросов повисла на волоске.

Как у большинства кеттердамских зданий, у Биржи была щипцовая крыша для защиты от ливней, поэтому дозорные патрулировали ее по узенькой дорожке со стороны внутреннего двора. Инеж туда не пошла. Передвигаться там было легче, но она оказалась бы практически беззащитна. Вместо этого девушка забралась по скользкой черепице до середины ската и поползла, накренившись под опасным углом, словно паучиха, краем глаза высматривая дозорных на дорожке, а краем уха прислушиваясь к разговору внизу. Может, Хейлс блефовал. А может, прямо сейчас стражники присели у перил и глядели на Каза, Джеспера или Большого Боллигера в прицелы своих винтовок.

– Было непросто, – признался Хейлс. – Сейчас у нас масштабы скромные, а городские стражники обходятся недешево. Но награда того стоит.

– То есть я?

– То есть ты.

– Польщен.

– Отбросы без тебя не продержатся и недели.

– С учетом набранного разгона, я бы дал им месяц.

Тут в голове Инеж завертелась назойливая мыслишка: «Если Каза не будет, останусь ли я? Или забуду о своем долге? Рискну удрать от головорезов Пера Хаскеля?» Если она не пошевелится, придется выяснить это на самом деле.