Шестерка воронов - Бардуго Ли - Страница 1

© 2017 Leigh Bardugo. All rights reserved

© Н. Осояну, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Кейт – моему тайному оружию и неожиданному другу.

СОЛДАТЫ ВТОРОЙ АРМИИ

МАСТЕРА МАЛОЙ НАУКИ

КОРПОРИАЛЫ

(Орден живых и мертвых)

Сердцебиты

Целители

ЭФИРЕАЛЫ

(Орден Заклинателей)

Шквальные

Инферны

Проливные

СУБСТАНЦИАЛЫ

(Орден Фабрикаторов)

Прочники

Алкемы

У Йоста было две проблемы: луна и его усы.

Ему надлежало совершить очередной обход дома Худе, но последние пятнадцать минут он слонялся вдоль юго-восточной стены сада, соображая, что бы такое умное и романтичное сказать Ане.

Если бы только глаза у Ани были голубыми, как море, или зелеными, как изумруд. Но они оказались карими – прекрасными, мечтательными, цвета… горячего шоколада? Кроличьей шерстки?

– Просто скажи, что ее кожа – словно лунный свет, – посоветовал его приятель Питер. – Девушки такое любят.

Прекрасный вариант, но кеттердамская погода ему не содействовала. С гавани не веял бриз, и сероватый молочный туман окутал влажным покровом городские каналы и кривые переулки. Даже здесь, среди особняков улицы Гельдштрат, отчетливо попахивало рыбой и трюмной водой, а ночное небо испятнал солоноватый дым из заводских труб на дальних островах. Полная луна смахивала не на драгоценный камень, а на желтоватый нарыв, который требовалось вскрыть.

Может, сделать комплимент смеху Ани? Вот только Йост ни разу не слышал, как девушка смеется. Юмор не был его сильной стороной.

Из дома в примыкающий сад вели двустворчатые двери со стеклянными панелями, Йост уставился на свое отражение в одной из них. Права была мама. Даже в новой форменной одежде он по-прежнему выглядел младенцем. Юноша осторожно провел пальцем по верхней губе. Вот бы усы наконец-то выросли… Пушок определенно казался гуще, чем вчера.

Йост служил в городской страже меньше шести недель, и это оказалось совершенно не таким захватывающим делом, как ему казалось. Он-то думал, что будет ловить воров в Бочке или патрулировать гавани, первым осматривая грузы на причалах. Но после убийства того посла в ратуше Торговый совет начал выражать недовольство по поводу обеспечения безопасности. И чем это обернулось для него? Теперь он был вынужден нарезать круги вокруг дома удачливого торгаша. Впрочем, не просто какого-то там торгаша. Советник Худе занимал в правительстве Кеттердама положение выше некуда. Умеют же некоторые делать карьеру.

Йост поправил китель и винтовку, затем похлопал по увесистой дубинке на бедре. А вдруг он понравится Худе? «Этот парень зоркий и проворно орудует палкой, – скажет советник. – Он заслуживает повышения».

– Сержант Йост ван Пуль, – прошептал юноша, наслаждаясь звучанием слов. – Капитан Йост ван Пуль!

– Хватит собой любоваться.

Йост резко обернулся, покраснев до ушей, и увидел, как Хенк и Рутгер вышли в сад. Оба были старше, крупнее и шире в плечах. Они охраняли особняк, то есть работали на самого советника. Это значило, что они носили бледно-зеленые ливреи дома Худе, имели при себе необычные винтовки из Нового Зема и никогда не давали Йосту забыть, что он всего-навсего мелкая сошка из городской стражи.

– Как бы ты ни ласкал этот пушок, расти быстрее он не будет, – с громким смехом добавил Рутгер.

Йост попытался сохранить остатки достоинства.

– Мне нужно закончить обход.

Рутгер толкнул Хенка локтем.

– То есть он хочет сунуть нос в мастерскую гришей, чтобы полюбоваться своей девушкой.

– «О, Аня, ты не могла бы воспользоваться магией гришей, чтобы помочь мне отрастить усы?» – поддразнил Хенк.

С пылающими щеками Йост развернулся на каблуках и зашагал вдоль восточной части особняка. Эти двое издевались над ним с первого же дня. Если бы не Аня, он, скорее всего, подал бы своему капитану прошение о переводе. Во время обходов им с Аней удавалось обменяться парой слов, и это всегда была лучшая часть вечера.

И стоило признать, дом Худе Йосту тоже нравился – по крайней мере, те части дома, которые он мельком видел, заглядывая в окна. У Худе был один из самых роскошных особняков на Гельдштрат – с полами, выложенными сверкающими квадратами из черного и белого камня, со стенами, облицованными блестящими панелями из темного дерева. Все это освещали люстры из дутого стекла, похожие на медуз, плававших под кессонными потолками. Иногда Йосту нравилось воображать, что это его собственный дом, что он сам – богатый торгаш, который просто вышел прогуляться по своему прекрасному саду.

Прежде чем завернуть за угол, Йост глубоко вздохнул. «Аня, твои карие глаза похожи на… древесную кору?» Что-нибудь придумает. Ему всегда лучше давалась импровизация.

Он удивился, увидев открытыми двери со стеклянными панелями, ведущие в мастерскую гришей. Эта мастерская свидетельствовала о богатстве Худе больше, чем расписанные вручную голубые изразцы на кухне или каминные полки, уставленные тюльпанами в горшках. Контракты с гришами стоили недешево, а Худе нанял аж троих.

Но Юрия за длинным верстаком не оказалось, и Ани нигде не было видно. Был только одетый в темно-синюю мантию Ретвенко – развалился в кресле, закрыв глаза, с открытой книгой на груди.

Йост потоптался в дверях, затем кашлянул.

– Мастерскую следует на ночь закрывать на замок.

– В доме жарко, как в печке, – не открывая глаз, ответил Ретвенко с тяжелым протяжным равкианским акцентом. – Передай Худе: как перестану потеть – закрою двери.

Ретвенко был шквальным, старшим из тройки кабальных гришей – в его шевелюре пробивалась седина. Ходили слухи, что в гражданской войне в Равке он сражался на стороне проигравших и после окончания боевых действий сбежал в Керчию.

– С радостью передам ваши жалобы советнику Худе, – солгал Йост. В доме всегда было жарко, как будто советник считал своей обязанностью сжигать уголь, но Йост не собирался ни о чем ему сообщать. – А до тех пор…

– Ты принес новости о Юрии? – перебил Ретвенко, наконец-то разлепив тяжелые веки.

Йост с беспокойством взглянул на миски с красным виноградом и груды бордового бархата на верстаке. По приказу госпожи Худе Юрий трудился над покраской штор путем переноса цвета с ягод на ткань, но несколько дней назад тяжело заболел, и с тех пор Йост его не видел. Бархат понемногу покрывался пылью, а виноград начал портиться.

– Я ничего о нем не слышал.

– Конечно, не слышал. Ходишь тут, весь такой деловой, в этой своей дурацкой фиолетовой форме.

Ну к форме-то зачем придираться? И с какой стати Ретвенко вообще торчал в мастерской? Он был личным шквальным Худе и часто сопровождал особо ценные грузы советника во время путешествий, гарантируя попутный ветер, который доставил бы корабли в гавань быстро и надежно. Почему он сейчас не в море?

– Возможно, Юрия поместили в карантин.

– Сама любезность… – ухмыльнулся Ретвенко. – Прекрати вытягивать шею, как любопытная гусыня. Ани тут нет.

Йост опять покраснел до ушей.

– Где она? – спросил стражник, стараясь, чтобы голос звучал внушительно. – Ей полагается быть в доме после наступления темноты.

– Час назад Худе забрал ее. Совсем как в тот вечер, когда пришел за Юрием.

– В смысле, «пришел за Юрием»? Юрий заболел.