Проиграй мне, недотрога - Романова Ульяна "Ульяна Романова" - Страница 7

Пришлось цеплять Коляна и тащить на улицу — подышать и поговорить.

Мы встали на крыльце плечом к плечу, а я наехал:

— Колян...

— Что? — с издевкой протянул он.

— Травматологическое отделение по тебе плачет, — покачал я головой. — Кошечка моя.

— Кошечка выбирает сама, Тихон, а эта точно не для тебя.

— Ты давно стал прынцем, спасающих кошечек из моих лап?

— Сегодня. А это тебе за Розочку.

— Тогда все честно было, — напомнил я.

— Дак и сейчас честно. Мы с тобой в курсе, кошечка тоже.

— Я не понял, а ты по Арии уже слюни не пускаешь? — припомнил я.

Колян загадочно отвернулся, а из кафе уже вылетала кошечка. Взведенная, она держала в руке мобильный и нервно тыкала пальчиком в экран.

— Ты нам даже туфельку не оставишь, кошка? — подошел я поближе.

— Не до тебя, — прошептала она, — такси не могу вызвать.

Она подняла голову и посмотрела растерянным взглядом чистых голубых глаз.

У меня в горле пересохло.

— Что случилось? — слова звучали хрипло.

— Мне нужно срочно уехать!

— Поцелуешь — довезу, куда скажешь. Вторым номером поедешь?

— У тебя байк? — уточнила она.

— Ага, так быстрее.

— Куда ты все время торопишься?

— Жить, — улыбнулся я, доставая ключи от байка.

И взглядом обозначил своего мустанга на парковке.

— Поехали? За поцелуй. Хотя бы в щеку, — я поднял ладони вверх.

Янина отмахнулась и снова уткнулась носиком в мобильный.

— Да не приедет такси, это я наколдовал отсутствие машин. Тебя везу я.

— Не буду я тебя целовать! Даже в щеку! У меня бабушка пропала! — рассердилась она.

— Бабушку надо найти. И я готов помочь. За поцелуй.

— Тихон!

И даже имя вспомнила!

— Тогда иди пешком. Или могу байк одолжить, осилишь?

Я с вызовом посмотрел ей в глаза. Сначала в них была растерянность, сменившаяся страхом, а потом появилась холодная решительность и что-то шкодливое.

Янина уверенно сняла ключи с моего пальца и пошла к байку. А мы с Коляном с любопытством наблюдали, когда закончится ее решительность. Хватит ли ее хотя бы на него сесть.

Я с ухмылкой смотрел, как Янина садится на байк, поправляет подол платья, оценил ровные, стройные ножки, и у меня ни разу ни екнуло, когда она профессионально надела шлем на голову, застегнула...

Напрягаться я начал, когда она профессионально мой байк завела.

Меня отключило ненадолго, а когда пришел в себя, услышал:

— Байк заберешь в том дворе, где нас арестовали.

Закрыла визор и...

Я смотрел, как кошка в леопардовом уезжает на моем байке, и охреневал по-взрослому!

Колян засвистел, а я выдал:

— Моя будет! Я не я буду, если не добьюсь эту кошку! Это... Охренеть! Шкатулка с сюрпризами. И я хочу посмотреть все!

Глава 6. Янина

— Мам, я дома, меня тетя Лиля привезла, — услышала я голос дочери из прихожей.

— Как прошла ночевка? — крикнула я.

Сидя в своей спальне у зеркала, я размышляла, что конкретно из моей косметики сможет замазать темные от недосыпа круги под глазами. Поспать мне удалось всего пару часов, а проснуться и взбодриться не помогли ни крепкий кофе, ни холодный душ.

— Нормально, — Элина заглянула в комнату, сдувая с лица челку.

Сняла джинсовую курточку, повесила ее на плечики и упала на мою постель.

— Что случилось? Ты не спала? — уточнила дочь, накручивая светлую прядь волос на палец.

— Не спала, — согласилась я.

— Что? Вчера хорошая вечеринка была? — Элина сморщила носик, а глазки дочери загорелись.

— Нет, твоя прабабушка вчера ночью ушла гулять, а мы с бабушкой ее до утра искали, — потирая лицо ладонями, рассказала я.

— И где она была? — удивилась дочь.

— Не знаю. Мы сходили ко всем ее подругам, обошли весь район, даже вызвали полицию. Ее нигде не было! А в пять утра мы вернулись домой и нашли прабабушку там! И она не говорит, где была!

Я экспрессивно взмахнула руками, показывая всю степень возмущения поступками бабули, которой три месяца назад стукнуло девяносто два года.

— Деменция? Альцгеймер? — предположила дочь. — Хотя бабуля Зина еще бодра и помнит даже то, чего не помнишь ты.

— Именно! — согласилась я. — Ладно, сейчас я еще раз умоюсь и приготовлю тебе завтрак.

— Не надо, тетя Лиля нас покормила. А обед я сама приготовлю. И в четыре я пойду гулять с Кирой, ладно?

— Ладно, но в девять ты должна быть дома, уже темнеет, — попросила я.

— Помню, мам, — лениво протянула дочь, поднялась с моей кровати и ушла в свою комнату.

Я снова вздохнула и попыталась вспомнить, что я делала... Точно, собиралась замазать круги под глазами, у меня сегодня ученики.

В прошлом году я сосредоточилась на частном преподавании, которое и кормило нас с дочерью последние три года, когда от нас ушел мой не совсем уважаемый супруг с формулировкой «ты стала слишком уставшей и меня не вдохновляешь!»

Уж не знаю, в какое творчество Роман решил удариться и на что я должна была его вдохновить, но бывший собрал вещи и ушел. Вдохновляться, разумеется, но не на творчество, а на судебный процесс, в котором мне предложили либо продать нашу общую квартиру и поделить сумму, либо выплатить бывшему его третью часть. Остальные две делились между мной и дочерью.

Нашу трешку мы купили в ипотеку задолго до рождения Элины, планируя семью, детей и на всю жизнь, да. Удобно расположенную рядом с моими и его родителями, буквально на соседних улицах.

Сказать, что тогда моя жизнь рушилась на глазах, — это ничего не сказать. Я осталась одна с подростком, с мизерной зарплатой и без каких-либо перспектив.

И наверное, тогда вместо старого фундамента появился новый, который я укрепляла слезами и какой-то упрямой решительностью. Я выплатила бывшему его долю, оставив за собой квартиру. Набрала учеников на частное преподавание — столько, что не всегда понимала, какой день недели, время года и забывая свое имя.

Я работала в школе, прибегала домой, на скорую руку готовила еду для дочери, запиралась в своей комнате и преподавала. Сначала ученики приходили ко мне домой, а потом сарафанное радио сработало так, что ко мне стали записываться ученики на онлайн-занятия, из других городов.

Тогда я поняла, что отчаявшаяся женщина, у которой за спиной ее ребенок, способна на все!

Три года назад нам с бабушками пришлось поменяться квартирами. Наша была на первом этаже, а они жили на третьем, в особенности бабушке Зине было тяжело подниматься, да и поликлиника была к ним чуточку ближе, и мы переехали в квартиру родителей, а они в нашу.

А прошлой осенью, когда вернулась Данелия, я решилась начать свое дело. Открыть свою школу. Было очень страшно, до похолодевших кончиков пальцев, но я уже знала, что не пропаду. Что бы ни случилось — мои знания всегда оставались со мной, ученики только прибавлялись, а значит — я справлюсь!

Я лениво собиралась на работу. Навела макияж, надела легкий белый деловой костюм, убрала длинные волосы в пучок на затылке, завершила образ туфельками на низком каблуке, взяла свою сумку и крикнула:

— Элина, дочь, я ушла! Если что — звони.

— Пока, мам!

Я заперла дверь, лишь покачав головой. Дочь взрослела, становилась самостоятельной и старательно сепарировалась от меня. Я знала, что это нормально, но иногда скучала по тем временам, когда она была маленькая. Как скучала сегодня.

Я вышла на улицу, подставляя лицо солнечному свету, и побрела к автобусной остановке. Подошла к тому самому чертовому проулку, где мне не посчастливилось оказаться жертвой креатива одного конкретного трепача, увидела там его байк и тихонько выругалась.

Ключи от байка, которые до сих пор лежали в моей сумочке! Вчера было не до него, да и сегодня тоже, но кто знает этого чокнутого на всю голову? Не хватало еще, чтобы он меня нашел.

В спор я не верила, в намерения его и его приятеля из 19-й бригады — тоже. Пошутили и хватит. Это вчера я была безбашенной Яниной, а сегодня я уважаемый педагог — Должанская Янина Сергеевна. И до следующего года я первую субличность больше выпускать на волю не планировала.