Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ) - Усов Серг - Страница 7

— Ваше преподобие? — увидел меня готового к выезду брат Симон, он стоял у самого порога приёмной, дверь в которую была открыта, и, услышав шаги, обернулся. — А вы куда?

Тут и находившиеся в приёмной заметили мой маневр.

— Мы же собирались сегодня обсудить хозяйственную деятельность и… — начал говорить управитель.

Главный библиотекарь, единственный, кто из них сидел, если не считать брата Сергия, водившего стилом по навощенной, с трудом поднялся и уставился на меня с укоризной. Остальные — братья Михаил, Алекс и лейтенант Макс — лишь глубоко вздохнули, дескать, наш аббат ничуть не изменился, всё время куда-то торопится, не поймаешь на месте.

— Собирались? Обсудим, — подтверждаю ранее принятое решение. — Просто сегодня — это не обязательно с самого утра. Я вернусь где-то часа через три после полудня, то есть, в час, — уточнил не столько им, сколько себе, в очередной раз напомнив, что хотя сутки здесь примерно равны земным, может чуть больше по ощущениям, но делятся они на двадцать частей. — Тогда и займёмся. А ещё я приглашаю вас всех на совместную вечернюю трапезу, там обсудим некоторые вопросы в неформальной обстановке. Пока идите и занимайтесь своими делами.

Так уж получилось, что после моего распоряжения помощникам идти заниматься своими делами, они увязались за мной что тот хвост за кометой, сопроводив до самого крыльца, возле которого меня уже дожидались Герберт с Алисой, Кир Бирюк и доблестный второй взвод, они все верхом и с моим осёдланным конём в поводу у одного из бойцов.

Насчёт доблести второго взвода конечно же сарказм. Все происшествия в моей роте, что в столице, что по пути туда-обратно, происходили именно с этим подразделением. Дело вовсе не в том, что милорд Вилков менее умелый руководитель, чем лейтенант Ромм, командир первого взвода, просто вначале я задрал слишком высокие требования к подбору кандидатов.

Когда с таким подходом еле-еле набрал полтора десятка солдат, понял, что идеальных воинов мне придётся искать до морковкиных заговен. Так что, поубавил свои хотелки и принял реальность такой, какая она есть, хотя постарался всё ж брать тех, кто хорошо себя зарекомендовал в сражениях.

Увы, отличный рубака вовсе не означает дисциплинированного. Второй, набранный попозже, взвод нет-нет, и огорчал меня происшествиями. Но, спасибо Карлу и Эрику с Гербертом, да и моей лейтенанту-магу Алисе, офицерам удалось добрым словом и плетью создать хорошую роту, может даже лучшую в королевстве. Ну, так мне видится с моего уже не такого маленького военного опыта.

Взобравшись в седло, спрашиваю у брата Георга:

— А чего у нас сапожники без сапог? — увидев недоумение на его лице, перестаю говорить загадками, показываю хлыстом на троих парней, вышедших из столярки за досками. — Трудно сабо что ли для них сточить? Почему босиком? Грязь во дворе сейчас холодная, простынут, заболеют, хуже работать будут.

— Да ничего с ними не будет, — ответил вместо управляющего брат Симон, наш главный лекарь. — Пусть быстрее шевелятся, вот и не замёрзнут. А сабо на всех рабов не напасёшься, обувь на их ногах горит как в камине.

— Я распоряжусь насчёт обмоток или плетёнок, — согласился с моим посылом брат Георг.

Он вообще у меня конформист. Всегда со мной во всём соглашается. Часто это хорошо, а иногда плохо. Как ни крути, истина рождается в спорах.

Ладно, зато мне повезло, что рядом со мной оказался такой алчущий знаний настоящий учёный-естествоиспытатель. И мастеров брат Георг подобрал себе под стать.

Одному мне плохо бы пришлось в плане продвижения прогресса, зато сейчас напоминаю себе этакого старого опытного кузнеца, который лишь маленьким молоточком по заготовке тук-тук, а уж его помощники с хеканьем бьют тяжелеными молотами — бах! бах!. Хе-хе.

— Да, чуть не забыл! — натягиваю поводья, увидев в проходе между маслобойней и сыроварней тучную тушу алкаша и вора. — Брат Михаил! — зову направившегося к девкам ткачихам преднастоятеля, там вчера аж три рулона льняной ткани выдали отвратительного качества. Он обернулся, и я ему показываю рукой на старого пропойцу. — Пусть брат Афанасий наденет на себя вериги. Ну, ты понял, за что. И ходит в них до моих особых указаний. Снимать разрешаю только на ночь.

— Сделаем, ваше преподобие, — зловеще улыбнулся младший баронет и изменил траекторию своего движения.

Ну вот. А потому что не нужно мой неллерьяк воровать. Ещё бы проверить, как скажется воровство этого деятеля на качестве продукции. Только ума не приложу, что тут можно сделать. В принципе, год выдержки — это аналог дешёвого бренди. Пустить испорченные бочки в разлив?

Идея так себе, скажем. Испорчу репутацию марки. Разве что для внутри монастырского употребления использовать. Ага, буду плодить алкоголиков собственными стараниями.

Кстати, о пьянчужках. Подьячий Виктор, мой управляющий монастырским подворьем в Готлине, настоятельно попросил брата Алекса, нашего казначея, когда тот позавчера ездил в город, чтобы тот предупредил меня сразу же при моём возвращении в обитель, ни в коем случае не посещать столицу графства, пока с ним, подьячим, не переговорю. Он обещался сразу же сюда примчаться, едва узнает о моём появлении. Ну, я прибыл вчера, и? Где он?

Ладно, чего наезжаю на верного и мудрого соратника, пусть и прикидывающегося беспробудным пьяницей, хотя в реальности просто любитель выпить? Наверняка сегодня примчится. Неужели графская семья всё ж решила мне мстить за своего младшего оболтуса? Да ну, чушь. Не Станиславский я, но «не верю!» Им же конец придёт, окончательный и бесповоротный, если моя родня только лишь заподозрит их в злоумышлении против меня.

— Пьер, Ричард! — окликает лейтенант Вилков бойцов, когда мы отрядом подъехали к воротной арке, где вытянулись в струнку четверо караульных братьев. Они в сутанах, без доспехов и щитов, сложенных где-то неподалёку, но с мечами на поясах и с длинными пехотными копьями в руках. — Усильте авангард. И аккуратней, если встретится кто-то из благородных. Но твёрдо!

Сложно выполнять такие приказы. Понимаю. Но я парням неплохо плачу, пусть проявляют смекалку. А впереди в толпах людей на выезде из обители обязательно есть и дворяне, съехавшиеся сюда не только ради святого источника, но и в безумной надежде выпросить у меня исцеление, и кто-то, к гадалке не ходи, хочет этого добиться дёшево.

У брата Симона сейчас при себе целый ворох свитков был. Не сомневаюсь, среди них больше половина — прошения проявить милость. Бумага всё стерпит, но самые мудрые рвутся добраться до меня лично. Вчера после службы в церкви ушёл под прикрытием двух десятков монахов лейтенанта Макса, отогнавшего самых настырных.

Вот и теперь у меня в отряде авангард, задача которого до выезда из поселения — ах, нет, уже городка — расчистить мне путь, а остальные солдаты взвода и мои офицеры прикрывают аббата Степа с боков. В аръергарде осталось лишь трое. Буду надеяться, что со спины на меня никто не кинется.

О выезде аббата Готлинского в сторону хутора разумеется никто оповещён не был. Получается, народу хватает одной лишь надежды, что я появлюсь на улицах, вот и томились в ожидании. Нет, чёрт, так дело не пойдёт. Жаль, в монастыре других ворот нет. Есть люк в западной стене, с которой сбрасывают к радости нищих мусор и кухонные помои, но не пользоваться же мне этим путём? Вот цирк бы был.

— Ваше преподобие! — в ответ на очередное моё благословение народа мне машет габарийский барон — забыл как его зовут — из стоявшей у обочины кареты, представленный мне накануне братом Михаилом перед сожжением отравителей. Габариец привёз сюда — не ближний свет — одержимого племянника. Наследников у старого, лет шестидесяти, дворянина нет, оба сына погибли на войнах, вот и переживает за отпрыска своей младшей сестры, при инициации получившего нестабильный источник, иначе замок и феод уйдут двоюродному брату, которого барон ненавидит. — Я здесь! Меня негодяи не пропустили в обитель! Мы же договаривались с вам встретиться!