Сон разума (СИ) - Виннер Лера - Страница 5

Единственным действенным способом вытащить Ральфи из всего этого оказалось режимное учреждение, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, как быстро он втянется обратно.

Нет, искать своего дилера Ральфи не побежит. Чарли лучше, чем кто бы то ни было знал, до какой степени во всей этой истории имела место зависимость.

Избавиться от физической потребности Паркеру было легче всего, но если его снова потянет писать…

Хотя, исходя из личного опыта, Чарли знал, что случаются вещи и похуже. Например, когда биологические часы человека, привыкшего за несколько месяцев вставать в одно и то же время, это время игнорируют.

Сначала ты просыпаешь на час, потом до обеда, и в конце концов, не встаешь вовсе, выходя из дома только за самым необходимым.

Переживать подобные периоды приходилось многим, только вот далеко не всем — после курса принудительного лечения.

Если Ральфи останется дома, станет только хуже, и, начиная варить вторую порцию кофе, Чарли решил, что сходит и разбудит. А дальше будет смотреть по обстоятельствам.

— Доброе утро, — особой радости в голосе севшего к столу Ральфи слышно, однако, не было.

— Я как раз думал о том, чтобы дать тебе пинка, — Чарли подвинул к нему чашку с уже готовым кофе, из которой не успел отпить. — Как спалось?

Спросил и отвернулся к кофемашине, пряча невеселую усмешку. Почему-то с Ральфом всегда было так, — самые невинные и в общем-то откровенно «дежурные» вопросы оборачивались если не комедией, то драмой.

— Если ты про перепой, его нет. Почти, — Ральф сделал глоток и прикрыл глаза. — Если про сны, тоже. Я соскучился по нормальному кофе.

— Это как-то между собой связано? — Чарли налил кофе и себе, сел на краешек стула напротив.

— Я давно не вижу снов, — Ральф открыл глаза, как будто это движение далось ему с большим трудом, но взгляд у него был ясный. — Доктор Хоппкинс объяснил их стимуляторами и я склонен с ним согласиться.

— С доктором? — Чарли невесело усмехнулся, держа чашку за ручку и поворачивая вокруг своей оси. — Я начинаю всерьез опасаться того, что с тобой сделали в этой клинике.

Шутка, которая была таковой лишь отчасти…

О том, что ему снятся кошмары, Ральфи впервые рассказал ему в выпускном классе. В тот год они, пожалуй, действительно по-настоящему сблизились.

Он видел во сне мертвецов или ничего не видел вовсе, просто проваливался в густую плотную темноту, как описывал это сам.

Чарли всегда думал, что темнота лучше покойников, но сейчас, при мысли о том, что теперь Ральфи регулярно остается с ней наедине, стало смутно не по себе.

Сны были до всего и остались после, и чем бы его там ни лечили… Едва ли Ральфи сам захочет развивать эту тему.

Все переживания и сомнения Чарли по поводу услышанного если и не были отпечатаны у него на лбу, то угадывались быстро, и Ральфи несколько минут просто пил вожделенный кофе и молчал, давая ему собраться с мыслями.

— Если твое предложение еще в силе, я буду готов через десять минут, — решив, наконец, что подумал тот достаточно, Ральфи поднялся и направился было мыть чашку, но по дороге передумал и вернулся к кофемашине. — Или через двадцать.

Чарли только хмыкнул в ответ и подставил ему вторую чашку.

— Тогда съездим для начала в контору, послушаем автоответчик и выделим тебе стол. Сейчас затишье.

— Кстати, я вчера туда звонил, — Ральфи занялся кофе, не глядя на него. — Предположил, что ты ночуешь на работе.

Когда первая порция была готова, он поставил чашку перед Чарли.

— И, кажется, у меня кое-что для тебя есть.

Фраза вышла отвратительной, как, впрочем, и взгляд детектива.

Разумеется, Чарли не поморщится и не скажет раздосадовано: «Ты опять», но этот взгляд Ральфи знал. Только вот проблема, — его личная проблема, — состояла в том, что собственное очевидное «опять» было до определенной степени сродни сигаретам.

Сказать: «У меня чутье» и остановиться, не доходя до грани, — первый шаг к тому, чтобы действительно справиться, и ни при чем здесь сигареты.

У Чарли просто не было ключа, чтобы забрать ту пачку из шкафа.

Из прихожей он вернулся со вчерашней газетой и положил ее перед детективом нужной заметкой вверх.

— Ты серьезно? — коротко пробежав страницу глазами и безошибочно вычленив то, что могло Ральфи заинтересовать, Чарли отложил газету. — Хочешь, чтобы мы по случаю свободного времени расследовали смерть случайного бомжа?

— Там есть, что расследовать, — Ральф сел напротив и чуть подался вперед. — Да, я, черт возьми, чувствую, Чарли. Полиция не дает подобных заметок без повода.

— Если он сдох у чьего-то высокого забора, владельцы этого самого забора могли настоять, — Чарли, не скрывая досады, взял газету и снова повертел в руках. — Специфика района, Ральфи. Но мертвый бомж это просто мертвый бомж.

— Просто проверь это, — в привычном, разогревшем кровь, таком знакомом порыве Ральфи подался вперёд ещё сильнее. — Ты не ты, если не пропускаешь по стаканчику черт знает чего с бывшими коллегами в субботу. Просто узнай.

«Я хочу знать, сумасшедший я или все-таки нет».

Этого вслух сказано не было, только вот серо-зеленые глаза Ральфи будто зажглись изнутри ровным и чистым огнем, как блестят глаза человека, совершенно точно знающего, что подал гениальную идею.

Человека, чьи идеи в принципе бывают гениальными, и Чарли медленно покачал головой, вставая:

— Свари еще кофе.

За семь лет службы в полиции Чарли Бейкер со своим умом и феноменальным везением взял с десяток убийц и даже одного серийного, но вот поиски ключа от собственной машины дались ему тяжело.

После двадцатиминутных изысканий черный брелок с тремя скромными буквами BMW был извлечен из ящика с мелочевкой вроде карандашей и блокнотов и вручен тискавшему во дворе соседского кота Ральфи.

— Поедем на моей, но если вдруг, не хочу, чтобы ты остался без средства передвижения.

— Ты так уверен, что у меня действующие права? — Паркер посмотрел ему в лицо светлым и испытующим взглядом, а потом рассмеялся. — Не беспокойся, действующие.

Он взвесил брелок в руке и снова посмотрел на Чарли:

— Не жалко?

— Если помнишь, у меня их три, — тот легко пожал плечами и сел за руль. — Мы с Карлой были в Женеве в этом году. Это было очень глупо и до хрена как дорого, но я не устоял.

— Покажешь? — Ральфи все же улыбнулся, сдержанно, немного грустно, но искренне.

— У нее в гараже, — заводя мотор, Чарли слегка поморщился, сообразив, что наверное сказал что-то не то.

Когда он морщился так, Ральфи находил его даже забавным.

Чарли родился миллионером, он по определению не знал жизни, не предполагающей возможности просто достать из бумажника карту и оплатить, будь то обед в ресторане быстрого питания или дорогая машина. Период бунтарства он благополучно миновал в шестнадцать лет, ограничившись смущением по поводу собственного непонимания прелести сумочек «Бейкер», за которые десятилетиями готовы были платить сотни женщин по всему миру, и никогда не был ни снобом, ни подчеркнуто «своим».

Просто он всегда был… таким. Коп на представительской машине, любитель в рамках культурной программы смотаться с сестрой на автосалон в Женеву.

Он был таким и таким останется, но странное дело, — ищейка и богатенький мальчик всегда сочетались в нем гармонично, не говоря уже о том, что к их общим тридцати двум годам Чарли стал действительно приятным и интересным мужчиной.

— Ты кому-то звонил? — Ральфи предпочел все же сменить тему.

Не из тактичности, а скорее, из любопытства.

Чарли кивнул, глядя, впрочем, на дорогу.

— И что скажешь?

— Скажу, что ты, мать твою, был прав, — они, наконец, выбрались с подъездной аллеи, но скорость Чарли пока не прибавлял. — Что-то не так с этим бомжом. Была проведена стандартная процедура по установлению личности, но система дала сбой.

— И поэтому копы ищут тех, кто мог бы опознать бродягу? — день был теплый, и Ральф опустил окно, привычно положил на него локоть.