Сегодня, Завтра и Всегда (ЛП) - Бейли Тесса - Страница 16

Мэри крепче переплела пальцы. Осязание было тем, что она ценила превыше всего. Без кончиков пальцев она не могла бы чувствовать дорогу в коридорах, распознавать текстуру любимых джинсов или читать. Когда ей нужно было что-то обдумать, она прикасалась к этому. И теперь, когда Такер вел себя так странно и явно что-то скрывал, инстинкт прикоснуться стал неистовым.

— Мы будем на месте через несколько минут, — сказал Такер, и низкий регистр его голоса заставил её покалывать в странных местах, вроде бедер и губ. — Останемся здесь на ночь или две, пока безопасно. Мы недалеко от поместья Адриана, но тебе еще рано… — Внезапно он замялся. — Ты всё еще хочешь вычеркнуть те пункты из своего списка, верно?

— Да.

Пауза. — Со мной?

Мэри нахмурилась. — Да, конечно. А почему нет?

— Там, в закусочной, всё стало довольно жестоко, — его голос был неестественно напряженным. — Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

— Стало жестоко, потому что ты защищал меня, — заметила она.

Он прочистил горло. — Думаю, даже спустя столько времени я не привык к насилию, которое сопровождает жизнь таким, как я. В смысле, черт, я вырос пухлым парнем с острым языком, так что в драках бывал. Обычно, когда издевались над моим отцом. Синяк под глазом время от времени был в порядке вещей, — он помолчал. — Но те драки не были ради убийства.

— Ты убил кого-то из охотников сегодня?

— Я хотел, Мэри. Один из них нацелился на тебя. Если бы он сделал еще шаг…

Мэри поняла, что все ближе и ближе наклоняется к Такеру, и резко откинулась на сиденье, сжимая руки так сильно, что впилась ногтями в подол платья. Нормально ли так возбуждаться от мужской защитной реакции? Каждый раз, когда его рука скрипела на руле от остатков разочарования или его грудь вибрировала, волна жара заливала её.

Он убил бы ради неё. Она никогда не считала себя хоть сколько-нибудь варварской, но что-то в том, насколько диким он был сегодня, заставило её чувствовать себя желанной и истомленной. Иметь Такера своим защитником было правильно с того самого момента, как она почувствовала его в «Эндерсе». Она буквально услышала слово «защитник» в глубине своего разума, теплое, золотистое и истинное. А теперь появилось это… эта потребность поверх её привязанности, которая, казалось, росла с каждой минутой.

— Почему твой пульс такой быстрый? — спросил Такер.

— Не знаю.

— Ты лгала, когда говорила, что я тебя напугал?

— Нет. Нет, не в этом дело. Обещаю.

— Мэри. — Когда она не ответила, она услышала тиканье поворотника, почувствовала, как машина переехала разделительную полосу. А потом машина начала замедляться, пока не остановилась совсем. — Что не так?

— Это стыдно, — прошептала она.

— Оу, — его рука легла ей на плечо. — У тебя менструация?

— Нет! — лава залила её лицо. — У фей не бывает менструаций.

— Вот как. Век живи — век учись, — он массировал место, где его рука касалась её, и Мэри почувствовала, как стон зарождается в её горле. — Эй, давай, я же сказал, что рос пухлым? Меня заставили играть кита в церковной постановке «Иона и кит». Мне приходилось издавать звуки и всё такое. Притворяться, что глотаю худощавого ребенка. Твоя проблема не может быть хуже, чем эта.

Полурыдание, полусмех вырвались из её рта. — Не знаю, как описать, потому что такого никогда раньше не было, но… — она нервно облизала губы. — У меня появились… чувства сегодня, когда ты защищал меня. И они длились неприлично долго.

Воздух в машине наэлектризовался. — Какие чувства?

— Нехорошие.

— Ладно. Ты не против, если я проверю?

— Может, я все-таки не такой хороший человек. Ты тут разрываешься из-за того, что тебе пришлось совершить насилие, а я… я… мне понравилось, что ты защищал меня. Очень понравилось, — она понизила голос до шепота. — Я чувствую чувствительность.

Рука на её плече перестала двигаться. — Где?

Мэри энергично покачала головой.

— Это может быть адреналин, — сказал Такер, и его голос заскрежетал, как металлические шипы по асфальту. — Это не редкость — испытывать всплеск… энергии. После драки. Или страха.

— Разве это не должно было пройти к этому времени?

— Да. Может быть. Не знаю, — он выругался себе под нос. — Господи, я действительно выдаю, как мало я знаю о женщинах, правда? Я понятия не имею, что здесь происходит, Мэри. Тебе нужно говорить прямо.

Потребность касаться и быть коснутой стала требовательной. Осязание было её важнейшим чувством, и она подавляла инстинкт дотронуться до него последние пару часов, превратившись в потрясенную бутылку газировки. Давление пульсировало в кончиках пальцев, вместе с другими, более интимными частями тела, и она обнаружила, что тянется вверх, чтобы перехватить руку Такера там, где она покоилась на её плече. Как только их кожа соприкоснулась, смелость прокралась мимо её застенчивости, чтобы взять инициативу. Это был Такер. Они могли быть знакомы всего ничего, но она была полностью уверена, что он не осудит её. Что он будет понимающим.

Что ему понравится класть на неё руки.

Мэри прижала ладонь Такера к своей щеке, потираясь о её грубость. Его пальцы немного дернулись, затем успокоились, большой палец провел по нижней челюсти. Впрочем, она жаждала прикосновения не только там. Она прикусила нижнюю губу и медленно потянула его руку вниз, по горлу и ключице, укладывая на свою грудь.

Вспышка резкого жара потрясла Мэри, и она ахнула, откинув голову назад.

— Пожалуйста…

— О, Господи. Мэри… — его голос был низким, как из самой бездны. Дрожащим. — Я думал… может быть, ты возбуждена, но я должен был ошибаться…

— Возбуждена, — произнесла она, пробуя на вкус чуждую фразу.

Мышцы горла Такера напряглись. — Ты сказала мне вчера вечером, что можешь плакать, если кто-то рядом с тобой грустит. Что можешь испытывать чувства другого человека. Это происходит сейчас? — он провел большим пальцем по её соску, и она вздрогнула, ахнув. — Ты возбуждена так… из-за… моих потребностей?

— Нет. Мне нужно прилагать усилия, чтобы почувствовать энергию. Особенно с бессмертным, мне нужно тянуться. Это я сама.

— Боже, слава Богу. А еще… вау. Святое дерьмо, — он приподнял её грудь, слегка разминая, и по его телу пробежала дрожь. — Скажи мне точно, чего ты хочешь.

Ощущение пронеслось сквозь Мэри, нацелившись в самое ядро, и она сжала бедра плотнее. — Не знаю. Просто касайся меня. Везде.

В мгновение ока Такер исчез. Его жар, его прикосновение, его сигнатура. Исчезли из машины. Она всхлипнула, встревоженная, поворачивая голову вправо и влево, пытаясь определить его местонахождение, но ничего. Ничего, пока не открылась пассажирская дверь, ремень безопасности не был отстегнут, и её не вытащили из машины. Не было сомнений, что это Такер, и она всхлипнула от облегчения, от нужды, позволяя себя перемещать.

Дверь машины закрылась, и спина Мэри встретилась с гладкой поверхностью, Такер прижал её спереди. Её ягодицы были прижаты к краю закрытого окна, пальцы ног в нескольких дюймах от земли, пальцы Такера зарылись в её волосы. Прижимаясь лбами друг к другу. Перегрузка. Это была полная перегрузка — перейти от отсутствия прикосновений к самому совершенному их виду. Он был крепким и твердым, и она жаждала этого всё время, не так ли? Хотела снова стать ближе, как на лестничной клетке дома.

— Мы в лесистой местности, недалеко от двухполосного шоссе, — сказал он прямо у её рта. — Темно, но ты не видишь небо из-за крон деревьев. Земля покрыта сосновыми иголками, местами комки твердого снега…

Такер продолжал говорить, пока её сердце парило. Он описывал их окружение. Без того, чтобы она просила.

— Спасибо.

— Нам не стоит этого делать, Мэри, — в противоречие его словам, бедра Такера плотно прижались к её бедрам и качнулись, достаточно твердо, чтобы машина закачалась, и жестокая дрожь пробежала по нему. — По стольким причинам. Ты выходишь замуж за другого. Ты моя…

— Я твоя кто?