Разведена! После 40 жизнь только начинается (СИ) - Грин Анна Кэтрин - Страница 21

— Чего? Чего случилось? Савельич, ты как?

— Шальная пуля.

Артур подхватил меня и потащил в сторону заднего двора.

— У меня жена, дети. Ты уж прости, что как воры.

— Плевать.

Как у любого уважающего себя домовладельца, у Салихова в подвале были кладовки с соленьями, ещё стояли велосипеды с санками разных мастей и для разных возрастов. И небольшой закуток, где он устроил себе медкабинет. На всякий пожарный, как он любил говорить.

Кинув меня на кушетку, он стянул свитер и начал разматывать руку.

— Сувенир?

— Да иди ты к черту. На вылет. — Огрызнулся я и тяжело задышал.

— И кто тебя так?

— Тебе какая разница? Я тебя прошу: помоги просто.

— Да ты понимаешь, что тебя сейчас прокапать надо. У тебя здесь сепсис может развиться. Как я тебе сейчас помогу?

— Так, как только можешь. Ты обколи меня разными уколами. Без разницы. Хоть чем-нибудь. Но приведи меня в порядок. Мне надо торопиться.

— Куда тебе надо торопиться? На тот свет, что ли? — Недовольно спросил Артур.

Я зажмурил глаза.

— Нет.

Мне надо было торопиться домой, потому что кровью я изляпал всю квартиру. Потому что Саша взяла в руки пистолет. Потому что всё это могло сложиться в такую дебильную картинку, что потом будет всё намного хуже.

— Прошу тебя, пожалуйста. — Промямлил я, теряя сознание.

И наверное, это было к месту. Наверное, это было правильно. Потому что я не чувствовал, как Артур шил меня чуть ли не без анестезии. То, чем он побрызгал мне на плечо, не обладало убойной силой.

— Рубен, это жесть. Тебе надо в больницу. Тебя надо прокапать. Тебе надо остаться под наблюдением. Тебя сейчас начнёт трясти от жара.

— У меня нет на это времени. — Вымолвил, когда пришёл в себя.

Язык то и дело спотыкался и задевал зубы.

— Да в смысле, у тебя нет на это времени? У тебя чего там горит?

— Да, у меня там всё горит. Понимаешь?

Салихов меня ещё на протяжении часа, пока делал перевязку, пока старался всё закрыть идеальным образом, убеждал в том, что мне нужно в больницу. Но нет, мне нужно было домой.

Когда я оказался в машине и тяжело задышал, ощущая, что обезболивающее наконец-таки подействовало, что меня немного перестало кидать в разные стороны, я понял, что здесь один не справлюсь.

Снова достал мобильник.

— Рудик, Рудик, мне твоя помощь нужна. Нужна очень сильно. Ребята должны зачистить одно место. Приедь, пожалуйста, сам.

— Рубен, ты чего? — Смутился Рудольф Нестеров.

— Да, у меня с женой кое-что произошло. Поэтому мне очень нужна твоя помощь. Я скину тебе сейчас адрес. Приедь с ребятами. Надо всё почистить. — Сквозь зубы произнёс я.

У каждого уважающего себя мужика должен быть на быстром наборе следак, медик и похоронный агент. Просто потому, что так проще жить.

Я надеялся, что в случае чего, Сашка своим похоронным агентом пожертвует ради меня. Хотя после того, что я сделал, это было почти на грани фантастики.

До дома добрался без пробок, достаточно быстро. А перед глазами, буквально через половину пути, всё равно стало рябить.

Нестеров ждал меня с ребятами из отдела на парковке.

— У консьержки заберите комплект ключей.

А когда мы оказались в квартире, откуда исчезла Саша, меня пробрало чувство гадливости к самому себе.

— Так, слушайте сюда. Пистолет, из которого стреляли, надо потерять где-нибудь. Очень хорошо потерять. Всю кровь, которую найдёте, увидите — всё отмыть, затереть так, чтобы потом никто ни до чего не докопался. — Я говорил это медленно.

Рудольф придерживал меня и пытался понять, в чём дело.

— Рубен, да ты объясни, что здесь хотя бы произошло?

— Здесь произошло ужасное. Здесь произошло настолько дерьмовое, что это единственный вариант, который у меня остаётся.

— Ты нафига брал пушку?

— Почистить, твою мать, решил! — рявкнул, почти падая в обморок.

— Трижды?

Глава 23

Саша.

После медиков, после освидетельствования было неприятно. Кожа как будто бы вся горела. Я старалась незаметно растереть ладони друг о друга, чтобы сбросить липкую, холодноватую плёнку.

Гончаров делал всё правильно. Он действовал в рамках того, чтобы защитить меня сейчас. Но когда мы оказались около машины, я тряхнула головой и попросила:

— Отвези меня куда-нибудь. Не домой. В какую-нибудь гостиницу.

— И что, мне с утра ждать сообщения о том, что Александра Суворова не справилась с кофемашиной и её долбануло током? Или, может быть, уснула в ванной комнате? — Недовольно спросил Марун, открывая дверь машины.

Я постаралась зло расхохотаться, но вместо этого вышло как-то нервно и истерично.

— Я тебя умоляю. Если я, находясь в одном помещении с огнестрелом, предпочла стрелять в кого-то другого, то сомнительно, что за ночь со мной что-то произойдёт. Я… Я просто не хочу пока возвращаться в квартиру.

— А вернуться нам туда надо. Надо будет вызвать ментов.

— И тогда у нас будут две совместные претензии. — Тихо выдохнула я.

— В любом случае правда на нашей стороне.

Но вместо гостиницы мы поехали в отдел. Дрожащими руками я писала заявление, и следак у меня что-то уточнял, стараясь задать как можно больше вопросов. На какие-то я не находила ответы в своей памяти, и тогда Гончаров наклонялся и что-то уточнял у следака.

На самом деле это была отвратная история, которую я бы очень сильно хотела забыть.

Я не знала, что ещё сказать. Понимала, что бессмысленно как-либо выкручиваться и пытаться обелить себя. Я ничего плохого не сделала.

Да, мне было стыдно за то, что со мной сейчас происходило. Мне было стыдно в моменте, когда меня осматривал врач. Мне было стыдно сидеть перед следаком.

Черт возьми, мне было даже стыдно перед Гончаровым.

Мне казалось, что это я какая-то неправильная, поэтому все так произошло. Может быть, если бы я не провоцировала Рубена на протяжении последнего года, то он бы так не среагировал. Я не представляла, какая правда здесь самая настоящая. Меня просто давило это ужасное чувство стыда за то, что произошло это именно со мной. Может быть, это нормально в таких ситуациях — не представляла.

— Нам надо проехать на место происшествия. — Следак тяжело вздохнул, и я поспешно кивнула, понимая, что этого не избежать.

Плевать, потом попрошу, чтобы Гончаров меня куда-нибудь отвёз, либо сама сяду в такси и поеду. В конце концов, я уже привыкла к тому, что большую часть времени передвигалась с помощью водителя либо такси. Мне только вчера вечером вернули мою тачку.

И когда я села в машину, тихо уточнила:

— И что теперь будет?

— Ничего страшного не будет. На лицо состояние аффекта. В этом даже никто не сомневается. Потом назначат психиатрическую экспертизу.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас хотят проехать на место происшествия.

— Но там пистолет и кровь…

Гончаров прикупил губу и качнул головой.

— Мы заявление об изнасилования подали? Подали. Все остальное по ходу событий.

Но только и там произошло все не по плану. Потому что когда мы поднялись в квартиру, она оказалась открыта. Рубен, сидя на подлокотнике кресла, прижимал к себе руку, а вокруг него сновали то один, то другой мужик. Гончаров, шагнув вперёд, только и уточнил:

— А что это у нас здесь такое?

Рубен вскинул бровь и посмотрел на меня пристально. Только почему-то во взгляде я не нашла обвинения, злости, раздражения — была лёгкая усталость, которая говорила о том, что: “Саша, ну твою мать, ну нафига, как ты могла?”

И «могла” относилась не к тому, что я поехала писать заявление и взяла в руки пистолет, а как я могла додуматься до того, что ситуация может повернуться таким образом, что Рубен будет иметь ко мне какие-то претензии.

Я сделала шаг назад и оказалась в коридоре. Мне было абсолютно без разницы, о чем разговаривают следаки. В моей картине мира мне бы сейчас было намного приятнее оказаться в душе. И вообще, все, что касалось происходящего, сейчас било тупой болью.